Сергей Лифантьев - написанные рецензии

Рецензия на «Ой!» (Алексей Антонов-Крымский)

Мой отчим в молодости оттуда уходил по водосточной трубе.

Сергей Лифантьев   09.12.2019 13:31     Заявить о нарушении
Рецензия на «Lupus» (Андрей Малыгин)

Нормальненько

Сергей Лифантьев   31.08.2019 16:32     Заявить о нарушении
Рецензия на «Почему монотеизм прогрессивнее политеизма?» (Арсенид)

Некогда меня умилила фраза: "монотеизм - достижение развитого общества".
Прошу прощения, но о каком развитом обществе, "дошедшем" до монотеизма идет речь?
1) О куче нищебродов, больных паршой и сыпью, которых около 1200 г. до н.э. выперли из Египта, чтобы не распространяли заразу (Jus. Epit. XXXVI.2.12–13) и которые, уходя, обобрали жалостливых египтян (Исход гл.12, 36-37)?
2) Об их потомках, что кочевали по пустыне и за клочок земли уничтожали целые народы, особенно хвалясь убийствами женщин и детей (Второзаконие, гл2, 34-36, Второзаконие, гл 7, 22-26)?
3) О тех, что в 317 году отменили языческий эдикт о веротерпимости, в 392 запретили все языческие религии и уничтожили Александрийскую библиотеку, в 394 запретили Олимпийские игры, в 451 убили женщину-философа Ипатию, в 435 ввели смертную казнь за языческие обряды?
4) О тех, что основали инквизицию, уничтожившую около 310 тыс. человек за шесть веков своего существования? О тех, что устраивали с 11 по 15 век крестовые походы? О тех, что в Варфоломеевскую ночь вырезали 30 тыс гугенотов Парижа или о тех, что пустили под нож всех католиков Нанта во время Гугенотских войн?
5) О современных щенках, что в Интернете поливают грязью иные веры?

Или, зайдем с другой стороны.

1) Может речь идет о сообществе «немху» («безродных»), которых собрал вокруг себя фараон, не имеющий прав на престол из-за матери-простолюдинки? Тот самый, что назовется потом Эхнатон и упразднит прочих богов в угоду одному Атону, а позже – назовет Атоном себя. О них речь?
2) Или мы говорим о сообществе Заратуштры – беглого сына жреца, который так и не довел свои идеи до полного единобожия?
3) Или речь идет о последователях Гуру Нанаке Дэве (сыне чиновника, кстати) нихангах, которые являются убийцами, промышляющими на жизнь рэкетом?

Короче говоря, немногие гуманисты и интеллектуалы, доходившие до идей единобожия, мало влияют на общую статистику, согласно которой монотеизм – показатель деградации сообщества или его изначально низкого социального уровня.

Сергей Лифантьев   20.07.2015 18:04     Заявить о нарушении
До нас существовала Великая цивилизация. Было Многобожие:- Боги -Титаны. Единый Бог её уничтожил. ---Даже если не было бы бога? Его нужно было создать, по другому миропорядок не удержать. Но миром правит не Бог, а Антихрист. Бог только следит за исполнением законов. И карает за нарушение. С уважением Татьяна Лозицкая.

Татьяна Лозицкая   11.03.2016 17:09   Заявить о нарушении
Рецензия на «Как Русский бог на божье собрание хаживал» (Владимир Радимиров)

Задумка хороша. А вот исполнение выразительностью малость подкачало

Сергей Лифантьев   17.09.2014 19:16     Заявить о нарушении
Благодарю.
Ну, так идея ведь завсегда важнее формы, правда?
Дурь, оформленная здорово, куда хуже ведь не дури, оформленной неважно.

Владимир Радимиров   18.09.2014 08:09   Заявить о нарушении
Рецензия на «Маленький Заратустра» (Дмитрий Пикалов 2)

Интересная версия

Сергей Лифантьев   23.01.2014 22:54     Заявить о нарушении
Рецензия на «О ворах на Руси» (Татьяна Васса)

Летом 2011 года, в ответ на протесты народа России против клерикализации светского государства, активист движения «Святая Русь» Иван Отраковский заявил о создании «православных патрулей», призванных, якобы, отвечать за безопасность церквей и священников.

В ответ на это глава Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева предложила создать в РФ атеистические дружины.

"Алексеева предложила создать атеистические дружины, — написал в своем Twitter Рогозин. — Церкви вновь решили грабить и взрывать? Решили тряхнуть стариной?".
------------------------------------------------------------------------------
- Ванька невесел, голову повесил! Голове неймется, знать – веревка жмется!

Кузька-весельчак скоморошничает, и так и этак Ваньку задевает. Не поймешь – толи растормошить унылого хочет, толи над горем его потешается.

Губач Кузьке вторит – на варгане подыгрывает.

- И чего разгалделися, татюшки? Не в промысел же идти, спать этой ночью положено.

Кузька подскочил, голове престарелому с печи слезть помог:

- Да вот, ватаманушка, мы как церковь подмели, так Ванька все и переживает. Против Бога, говорит, пошли. У самого Христа деньги отняли. Разве на татьбу сейчас Ванька пригоден? Уж как бы он прямо тут не удавился!

Подошел старик. Ванька на него безумным взглядом с лавки глянул, да снова голову уронил. Борода сивая на грудь упала, крестик медный накрыла.

Положил старый вор ему на голову свою руку, взъерошил по-отечески кудлатые волосы…

- Молод ты Ванька. Многого еще в жизни не видел. Себя сейчас терзаешь, а не знаешь, что без вины.

Сел старый вор на лавку. Кузька с Губаном поближе пересели: почуяли воровским своим нутром, что учить их сейчас будут.

Пальцы стариковские до лучинушки дотянулися, отгорелую щепь в бадью бросили, новую от угля печного запалили, да на вилы поставили.

- Помните ли, ребятушки, что в Священном писании сказано? Будто не одного Иисуса Христа в страстную пятницу на кресте подымали, а было ошуюю да одесную от него по разбойнику. Отчего так, ребятушки? Не апостолы с ним рядом, коих он законы Божию учил, а воры, что он знать и не должен? Уж не знаю я, как попы долгогривые вам расскажут, а я скажу, что от дедов наших передавалося.

Помолчал старик. Вспоминал ли дедов-расказчиков, слова ли в голове обкатывал, али просто жалел Христа распятого.

- Жили в земле Палестинской два брата-разбойника – Дисмас да Гестас. Лихие были… К артелям не прибивалися, сами ночами промышляли. Единым часом жили, от того не словить их было: туда бежали после дела, куда стража Пилатова ни за что за ними бы не пошла. Да… Добро в клады не пускали – все по кружалам оставляли. «К чему, говорили, нам добро, коли дома нет, а детей не будет?» Так и жили… Затеяли один раз церковь ограбить. Ключ заранее подобрали, да спознали, когда сторож спать ложится. Выбрали ночку потемнее, да на дело пошли. У самой церкви натолкнулись на странника. А странником тем был сам Иисус Христос. Ну, да они его же не спознали, где там… Он им и говорит: не помочь ли вам чем, добрые люди? А воры смеются. Да, говорят, помоги: мы мешки из старого дома выносить будем, а ты из окна их принимай. Сами зубоскалят, а ведь Христос-то мысли их все до единой видит. Однако, говорит, согласен. Чего бы, говорит, доброму делу не помочь? Так и работали: Дисмас по церкви добро в мешки собирает, Гестас мешки до окна носит, а сам Господь те мешки подхватывает. Унесли добычу в схрон, а тут Христос им и открылся. Рассказал, что он – Бога любимый сын, до поры по земле ходит, людей слову Божьему учит да исцеляет, а срок выйдет – за грехи мира умрет на кресте. Дисмас сеется – ему все шуткой кажется, а Гестасу жалко – добрый человек, а так спокойно о своей смерти говорит. И спрашивают Христа воры: а не беда ли в том, что мы церковь отца твоего ограбили, коли ты – божий сын? А тот рукой отмахнулся. Да, говорит, какая там беда? Человек, как в церковь придет – Бога должен видеть, а как он его увидит, если глаза его с шелка на золото перебегают от дива? Люди, говорит, к Богу должны идти, о земном не думая, а как дорогу такую увидишь, коли поп божьим именем себе мзду требует? Сам Диавол придумал церкви богатыми делать, да попов на златолюбие толкает. Та церковь, говорит, что богата, та не богова, а попова, аль еще хуже – диаволова, где на золотых тельцов люди молятся, а о Боге не думают. Призадумались воры, а Христос уж уходить наладился. Лишь, на прощаньице завещал – трудовой народ не грабить, сирот, стариков да вдов не обижать. У них, говорил, копйека трудовая, их копейками сыты не будете, а горя и себе и бедным добавите. А благословлял он братьев на иное дело. Купцов, бояр, царей, говорил, грабьте спокойнехонько: у тех богатство все само награблено, обманом да выморочью собранное. У вора украсть – не грех, а наука. А коль церковь, говорил, попадется, так сами смотрите: бедную не трогайте – она как одежда моя, хоть дырявая да богова, а богатую увидите – так смело берите, самого дьявола во славу божию посрамите. Так сказал, да ушел…

Помолчал старик. Воры сидели, через раз дыша: со слов ватаманушки будто самого Христа увидали.

- Диасмас-то все смеялся, жил по прежнему Бога не ведая, а вот Гистас о Христе и его завете часто задумывался. И вот стало так, что у бедной церкви заспорили братья: Дисмас хотел и ее обчистить. Говорил, что из копеек рубль складывается. А Гистас упирался – слова Христовы напоминал. Тут-то их стража за спором и взяла. А какое тогда ворам наказание? На кресте распятие. Прибили за руки да за ноги братьев к доскам, подняли на лобном месте. А меж ними – еще один крест. Смотрят братья – а там их встречник давешний висит, совсем избитый. Сам Иисус Христос. Дисмас в Бога всю жизнь не верил, и тут смеяться начал. Эй, кричит, коли ты Бог, освободи нас! А Гистас сразу Бога узнал… Тут попы вам иначе все расскажут, будто Гистас попросил Исусика вспомнить о нем, когда дело до рая дойдет, да в рай его принять. Да не таков был Гистас. Не о корысти своей он помышлял. То уж попы по себе судят. А хотел Гистас, чтобы странник тот жалостливый его вспомнил, встречу их ту, да наставление в схроне. Чтоб самому было умереть не тошнехонько, и чтоб Христос избитый от боли своей отвлекся. Вот он и спросил – помнишь ли меня, боже. А Христос глаза открыл, обернулся, да окровавленными устами и улыбается. Прошептал едва слышно: помню. Да дух и отдал.

Огонь на лучине треснул… Вздрогнули воры. Молчал старик. Долго молчал. Глухо потом заговорил, как колокол в бурю.

- Что дальше было – любой поп вам расскажет. Дисмас за грехи свои да неверие в ад попал, а Гистас вместе с Христом в рай ушел. Первым человеком после Иисуса в раю вор оказался, что богатые церкви грабил, а нищие – щадил. Запомните это ребята. Ты Кузька-скоморох, ты Губан, да ты Ванька-праведник. А теперь ложитесь почивать ребятушки.

Спят воры. Ваньке не спится. Выбежал из заимки, да бегом в деревушку. Прибежал во двор приметный, через забор перемахнул, на собаку цыкнул – она и тявкнуть не посмела. А у Ваньки руки трясутся, слезы в бороде путаются. Рубли барыжные, за золотой иконостас вырученные, без счета на порог сыплет.

Жил в том доме мужик работящий, да потонул, как Крымка-река разлилась. Ни один поп без денег отпевать его не стал, так и схоронили как приблуду нечистую. А вдова его с дочкой уж который день без куска хлеба сидят.

- Вот вам – шепчет Ванька – сам Христос вам посылает. Я никто. Я лишь у Христа в посыльных. Живите. Не надо за меня молить Бога: коли он праведен, так и сам меня рассудит. Не купленным человеческим судом, а своим судом божиим. Только вы живите, да о Боге помните.

Сергей Лифантьев   26.07.2013 22:58     Заявить о нарушении
Как хорошо написано!

Татьяна Васса   26.07.2013 23:08   Заявить о нарушении
Рецензия на «Кот, селедка и Масленница» (Татьяна Васса)

хорошо получилось

Сергей Лифантьев   26.07.2013 22:54     Заявить о нарушении
Спасибо большое.)

Татьяна Васса   27.07.2013 06:54   Заявить о нарушении
Рецензия на «Архиерей и священник без брюк» (Татьяна Васса)

Только не с греческого, а с латинского "паппе"

Сергей Лифантьев   26.07.2013 22:33     Заявить о нарушении
Даже проверять не буду. Пусть будет с латинского.)
Спасибо.)

Татьяна Васса   26.07.2013 23:04   Заявить о нарушении
Рецензия на «Гроза» (Татьяна Васса)

Жарит землю червеньское солнце. Пылью горячей рассыпается она, до морщин-трещин истомил ее лицо зной. Словно пересохший рот пустая яма пруда.
- Воды…
Падают на земь с деревьев жухлые листья, просят жар в них унять. А Мать-Земля – уже не сыра вовсе. Сухими слезами плачет.
Травы на лугу пожухли – соломой трещат, грозятся: вот ужо полыхнем – потрещим вам пожарами!
Нет ответа. Ни угрозы, ни мольбы не в силе – падают пеплом на землю. Лишь кузнечики, от жара чумные, громче стрекочут.
Знать, обидели люди Перуна. Знать, принес кто-то ложную клятву, да за грозового князя упрятался – дескать, тот мне порука. Сгневался Перун, увел дождевую свою рать. Горько людям. Да не столько от жара-зноя, сколько от стыда-сорома: клясться ложно – и подумать-то нельзя, а вот, гляди-ка – выискался выродок.
Жарит.
Встала Летава во перуновом тереме с резной скамьи. Распустила льняные косы. Платья-уборы скинула. Слепит глаза красота ее, будто молния: вспомнишь потом, что видел, вроде, а какая была – неведомо.
Протянула Летава руки к серебристой иве, упросила у нее веточек. Облачилась в шелестящий наряд, да бегом со двора.
Выскочил за ней грозовой князь.
- Куда бесстыжая?
А та смеется, в поле кружится. Летят-стелятся льняные волосы, шелестят на белом теле серебристые листья.
Швырнул Перун в нее дождевой сноп:
- Остудись, срамница!
Пал дождь на поле. А Летава уж по лесу скачет, над мужем смеется – экий неловкий.
Бросился за ней грозовик, дожди швыряет, поймать тщится:
- Да уймись же, позорница!
Пал дождь на лес, а Летава уже через село бежит, людям улыбается. Пал дождь на село – загудели у изб стены. А Летава через реку скачет, водяных дразнит. Те, старики, из воды выпали, смотрят на светлую рты разинув – чисто пескарики. Рухнул дождь на реку – забурлила вода. Водяные враз попрятались: неча на мужью жену зенки пялить! А Летава уж на горах кружится. Налетел на нее Перун – хлынули с гор звонкие ручьи. Смеется Летава, дождинки с волос стряхивает, к муже сама льнет. Гладит мокрыми пальцами дубовое его лицо, жмется тело в листве к булатной кольчуге. Отмяк грозовик. Накинул на жену черное свое корзно, оборотился домой вести, да и охнул – бегут по земле дождевые ручьи, сыто шуршат в лугах травы, скачут в лесу по мокрым ветвям белки, а в селе ребятишки, ровно белки, через лужи прыгают,щепки-кораблики к синю морю пускают. И льется им на русые головенки грозовая вода – быть на Руси новым воинам.
Выходят к горушке люди. Льнут к телу мокрые рубахи, сапоги-онучи насквозь в грязи, а лица счастливые. Подают Перуну пива крепкого, хлеба черного да мяса бычьего.

- Спасибо, грозовой князь, не оставил нас в зное гибнуть.

Смеется грозовик. Пред собой жену ставит – ей спасибо скажите.
А стоит пред людьми Летава – где задор ее прежний? Кутается в мужий плащ, с ноги на ногу переступает, глаз поднять не смеет. И текут льняные волосы по черному грозовому корзну.
Поклонились люди:

- Спасибо, матушка.

А Летава уж над мальчонком склонилась – по щеке его гладит, в лоб целует. Понравился, знать.
Обернулись люди – а и нет уж ни Перуна, ни Летавы. Лишь гремит грозовой ключ, где грозовик каблуком камень задел.

…Спит село. Лишь маленький Ярко уснуть не может. Не идет из мыслей беловласая красавица. Видит он ее, над битвой танцующую. Текут по небу льняные волосы, зелень одежд шелестит знаменами. И он, Ярко, на лихом коне, летит за нее в бой, сам, как Перун, суров. И сияет в его руке, точно молния, старый дедов меч.

Сергей Лифантьев   26.07.2013 22:29     Заявить о нарушении
Замечательно! Выразительно написано как!

Татьяна Васса   26.07.2013 22:59   Заявить о нарушении
Не стихотворение, а мечта! Когда долго нет дождей, то так о них мечтается! Хороших Вам отзывов и творческих удач!

Василий Храмцов   02.08.2013 20:38   Заявить о нарушении
Рецензия на «Патриарх, часы и поезда, которые не ходят» (Татьяна Васса)

Только не Иване Грозном, а Иване III

Сергей Лифантьев   26.07.2013 12:07     Заявить о нарушении
Да, Вы правы. Простите. Сейчас исправлю.
Спасибо!

Татьяна Васса   26.07.2013 14:51   Заявить о нарушении