Церковный сторож Евгений А. собрался помирать. Имея два университетских образованья (биофак и мехмат), будучи знатоком экзистенциализма, он был мастером на все руки и незаменимым работником в храме, починяя сантехнику и электрику. По ночам он предавался молитвенным подвигам, оставляя на сон два часа, а днем передвигал горы снега. Человек он очень хозяйственный, многие в храме питались картошкой выращенной на его приусадебном участке, и к делу своего отшествия подошел очень хозяйственно, продумывая все до мелочей, как если бы он сажал картошку. Был куплен костюмчик, ботиночки. Гроб показался дороговат, а Евгений не хотел жену и дочь обременять расходами. Да тут еще недавно галопирующая инфляция оставила по себе память. Кто-то советовал купить доски для гроба и хранить их на чердаке, а когда придет время самому сколотить из них гроб. Однако более всего Евгения тревожил вопрос в чем держать свои накопления, в рублях или долларах. Племянник прессекретаря президента входивший в руководство храма посоветовал Евгению хранить деньги в рублях, что Евгений и осуществил. Но тут грянул дефолт 1998 года, и все планы Евгения рухнули. Он и деньги потерял, и не помер, и был очень огорчен. Сейчас в 2009 воспитывает внучку, выращивает картошку и прочитывает горы книг, скопившихся у него за всю жизнь. Общение с ребенком вдруг открыло ему то, что он не находил для себя в книгах. Евгений мечтал о том, чтобы дочь стала монахиней, и осуществила в жизни то, что ему осуществить не удалось. Однако посчитал, что в любом случае необходимо образованье, а главное постановка ума, которую, по его мнению, давали на биофаке МГУ. Однако дочь, окончив университет, в монахини не пошла, а вышла замуж, вопреки воле родителя, и принесла ему внучку. Евгений к этому времени пережил системный кризис и из ревностного подвижника стал ниспровергателем православия. Жена и дочь остались в Церкви. Но все друзья Евгения убеждены, что это временно, тем более провозгласив себя атеистом и сторонником автора книги «Бог как иллюзия», Евгений постоянно приходит на воскресную Литургию и на все церковные праздники. Кумиром Евгения был Достоевский, незаметно для себя он сам стал объектом достойным пера Федора Михайловича. Глубоко копал Федор Михайлович.
