Воспоминания о музыкальной школе
(для взрослых, класс вокала)
На первом уроке поем упражнения с молодой очень красивой преподавательницей, обладающей оперным голосом. Легкие упражнения, потом чуть посложнее, чуть выше.
- Нет, мимо нот. Я играю вам эти звуки, - она нажимает клавиши рояля, - А вы поете этим звуком, - пытается продемонстрировать мне, что я на самом деле пою. Тщетно ищет на клавиатуре соответствующие ноты, пробует несколько раз, потом с некоторым недоумением говорит:
- Вы знаете, на клавиатуре даже нет такого звука, каким вы поете.
Разучиваем итальянские песни, голос звучит слишком сильно и душевно. Концертмейстер:
- Вы не поете, а орете.
- Просто я во время пения прихожу в экстаз, потому и «ору».
- Но я же не могу вместе с вами приходить в экстаз и играть на полтона выше!
Долго с преподавателем бьемся над одной фразой романса. Концертмейстеру каждый раз приходится это место проигрывать заново. В конце концов, она не выдерживает:
-Стол скоро запоет!
Готовимся к концертному выступлению. Во время урока говорю преподавателю:
- Я боюсь публики.
- А почему вы боитесь публики? Вы же честный человек.
Концерт прошел хорошо. Как-то очень душевно был спет романс «Я вас любил» Публика была довольна. На следующем уроке сияющая преподователь, благодарила за такое замечательное исполнение романса, отмечала с каким чувством он был спет:
- Я поняла, что вы пели мне, это ваше признание в любви, и я принимаю его!
- О… О…, Дело в том, что я собираюсь поступать в монастырь. Но у меня к вам самые добрые чувства.
- В монастырь! Зачем?!
Я действительно предполагал, что буду поступать в монастырь, и уже пел в церковном хоре. За пять лет обучения, я неоднократно пел на концертах, за успехи в преподавании вокала моему педагогу хотели присвоить звание ударника коммунистического труда.
К новому концерту мы начали разучивать «Вдоль по Питерской». Однако руководство школы запретило исполнять это произведение. В стране идет антиалкогольная кампания, а в песне есть слова «Сладку водочку пила». Нет нельзя.
На уроках фортепианной игры вывел закономерность, что каждому запаху соответствует совершенно определенная по высоте нота на клавиатуре, тот же запах лимона. Не ниже, не выше определенной клавиши. А если это запах духов, то это может быть целый аккорд, и опять-таки не выше не, ниже на полтона. Этим заинтересовалась музыкальный психолог Ирина Вахнянская. Мы проделали несколько проб, иногда между клавишами не хватало звука, чтобы точно выразить музыкальную высоту запаха.
В храме, где я пел, шел ремонт, и поэтому «левый хор» располагался не на клиросе, а в противоположном углу, как бы среди прихожан, но на некотором деревянном помосте. Шла торжественная Всенощная, попеременно вступали то «правый», то «левый» хор. Однако когда вступал наш левый хор, раздавался какой-то грохот, словно били в литавры в сцене появления Мефистофеля в опере Фауст.
- Кто стучит? Кто стучит? – истерично каждый раз вскрикивала одна из хористок, дама в возрасте.
- Разве не ясно кто стучит, - ответила ей другая пожилая исполнительница, - Дьявол стучит!
От такого ответа хор слегка присел. Потом выяснилось, что одна из женщин непроизвольно отбивала такт ногой, а фанерный помост, на котором она стояла, создавал этот грохот литавр появления Мефистофеля.
Во время урока.
-Тужимся. «Поднимаем рояль», «поднимаем рояль»
Я начал поднимать рояль, за которым сидела преподаватель.
- Караул! Да вы что?!
- Ну, вы же сами сказали: «Поднимаем рояль»
Страстная поклонница театра Нина Ивановна рассказывала как еще до войны, будучи десятиклассницей, она стояла у входа в филиал Большого театра, ныне здание театра Оперетты, и читала афишу. Услышала, как подъехала машина, из нее кто-то вышел, и произнес чарующего тембра голосом, от которого можно было только ахнуть:
- Вот кобылы, надоели до смерти, - Нина обернулась и увидела Лемешева, а в метрах пятидесяти по тротуару к театру с криками и визгом бежала толпа молодых женщин.
- Ой, Сергей Яковлевич! - воскликнула Нина.
- И здесь тоже, - простонал Лемешев, и исчез в дверях театра.
Нина Ивановна вспоминала войну. Она была телефонисткой, и подолгу находилась на передовой. Немецкие радисты уже знали их голоса, иногда даже выходили на связь:
- Здравствуй, Нина! – обращался к ней некий Курт, -Доброе утро.
- Здравствуй Курт, - отвечала Нина.
Девчонок приходилось постоянно менять, чтобы по их голосам немцы не определили, куда какой батальон двигается.
Однажды передовые позиции разделяло колхозное клубничное поле. С одной стороны поля в лесу стояли немцы, с другой стороны тоже в лесу стояли наши войска. Девчонки телефонистки, и несколько солдат пошли собирать клубнику. Когда собирали, обнаружили, что на другом конце поля в двухстах метрах от них немцы тоже собирают клубнику.
-Но мы только посмотрим друг на друга, они на нас, мы на них, и дальше продолжаем собирать клубнику, никто не стрелял. Когда набрали уже много, тихо незаметно ушли.
Рисунок автора "Ария" 1989г.
