(Продолжение. Предыдущая Глава CV- http://www.proza.ru/2026/10/17/2043)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)
- Ну-с, что тут у нас? – сам себя спросил доктор Глухов, наложив пальцы на запястье правой руки фон Лютцова. Он подсчитал число сокращений пульса у пациента и быстро прикинул: - Четырнадцать за десять секунд – это восемьдесят четыре удара в минуту! Ну, что же, очень даже неплохо… Почти здоровый пульс! Организм борется за восстановление всех жизненных функций. Видимо, ещё не прошли отдельные воспалительные процессы внутренних органов…
Немец открыл глаза.
– Ого! Однако, быстро же вы пришли в себя,господин барон! Посмотрите вверх, пожалуйста, - попросил Ерофей Поликарпович, по очереди отводя вниз нижние веки глаз барона. - Как самочувствие, больной? Это просто чудо, что вы выжили после таких травм!
- Где я? – спросил фон Лютцов и попытался подняться.
- Лежите-лежите! Вам ещё рано вставать! – доктор бережно уложил барона обратно на койку. – Вы на пароходе «Ермак», господин дипломат. Вас почти мёртвого принесли сюда эти лохматые выходцы из преисподней, что обитают в Чёртовом овраге. Бог даст, мы вас быстро поставим на ноги!
- А где эти уродцы, доктор? – испуганно спросил барон, беспокойно оглядывая каюту.
- Примерно с четверть часа назад, они старательно мыли на корме судна палубу.
- То есть, это как?
- Считайте, что эти мрачные ребята нанялись в судовую команду парохода и теперь наводят чистоту на «Ермаке». Вам не о чем беспокоиться, больной! - вынимая из кармана слуховую трубку, обыденно сказал Глухов. – Впрочем, мне нужно провести аускультацию*. Дайте-ка, я послушаю, как работает ваше сердце. У вас несомненно диагностировался чрезвычайно опасный обширный инфаркт!
Ерофей Поликарпович внимательно выслушал, как работает сердце барона, несколько раз аккуратно прикладывая трубку к его груди.
- М-да!.. Однако! – с явным удивлением сам себе сказал доктор, пряча стетоскоп в карман: - Никак не могу привыкнуть к таким быстрым положительным сдвига в состоянии больных после разрушительных травм!..
- Что со мной было, доктор? – спросил фон Лютцов уже совершенно нормальным голосом.
- Вы были практически уже мертвы, барон! По всем признакам, вас поразил сильнейший разряд электрического тока, милейший! В моей практике несколько раз встречались похожие случаи, когда люди подвергались ударам молний. Все признаки! Сейчас ваше состояние вполне удовлетворительное. Вы почти здоровы. Есть, правда, ещё небольшие отклонения в работе внутренних органов, но и эти симптомы постепенно исчезают.
- Чем объяснить такое быстрое восстановление моего организма, доктор?
- Чудом, сударь, чудом! И больше ничем!
- Дары Чернобога?
Ерофей Поликарпович на секунду замер, потом с любопытством посмотрел на дипломата: - Очень может быть, что здесь не обошлось без влияния этих чудесных артефактов. Но…
- Они у вас, доктор? – быстро спросил фон Лютцов.
Глухов немного помялся, потом нехотя кивнул: - Нет смысла говорить неправду, сударь! Всё и так очевидно! Они у меня.
- Как вы намерены ими распорядится, доктор?
- Скорее всего, предъявлю учёному миру, как образец неведомой силы, неизвестной человечеству и способной творить чудеса.
Барон легко приподнялся, сел на кровати и спустил ноги на пол: - Возможно, вы просто побоялись сказать, доктор: настоящей божественной силы, ставшей каким-то удивительным образом доступной для обычных людей? Обладание такими… я не могу подобрать слова для обозначения таких… э-э-э… Фон Лютцов щелкнул пальцами: - Волшебных предметов? Святых реликвий, обладающих магической силой?
- Все их называют Дарами Чернобога.
- Вот-вот! Обладание Дарами делает человека почти всемогущим, возможно даже равным самому Всевышнему! Вы не находите, доктор, что это может самым невероятным образом изменить историю человечества?
- Разумеется, догадываюсь, господин фон Лютцов! Вероятно, этот невероятный феномен придётся взять под контроль какого-нибудь специального международного органа, в который войдут представители всех стран и народов, населяющих нашу планету.
Дипломат саркастически хмыкнул: - Ах, доктор! Святая простота! Вы всё ещё уверены, что стадо умнее одного пастуха?
- Я этого не говорил, но избранники народа должны представлять чаяния и желания отдельных групп населения, а все остальные прислушиваться к ним.
- Чепуха! Все люди, даже живущие в отдельных странах и представляющие целые нации, эгоистичны и преследуют только собственные интересы. Даже если эти интересы идут в разрез с интересами других людей! Вы можете наблюдать, как легко забалтывают в парламентах злободневные темы, необходимые для благополучного функционирования общества, и принимают совершенно убийственные для огромного количества людей решения! Люди – странные создания, они очень несовершенны. Для того, чтобы в мире царило относительное благополучие необходимо очень жёстко управлять миром, не исключено, что железом и кровью! Но и тогда останутся недовольные, которые самым радикальным, в том числе и вооружённым путём будут отстаивать собственные интересы. Насилие правит миром, дорогой доктор! Кто сильней, тот и прав! А болтуны только мешают общественному прогрессу!
- Понятно! Вы меня просто удивляете! После тысячелетий авторитарного правления с тиранами и деспотами, мир стремится к демократическим преобразованиям, к общественной сфере правления, учитывающей интересы подавляющего большинства населения. А вы, барон, до сих пор придерживаетесь замшелых консервативных взглядов и мечтаете о тоталитарной диктатуре! Печально! Прочем, дискуссия о политических взглядах больничной палате несколько неуместна, по моему мнению! Кстати, а как вы себя чувствуете, барон?
- Это в каком смысле, смею спросить?
- В смысле физических кондиций вашего организма, барон.
- Вполне хорошо, доктор.
- Позвольте я ещё раз проверю ваш пульс?
Ерофей Поликарпович вынул часы, наложил пальцы на запястье левой руки барона и через небольшой промежуток времени изрёк: - М-да! Семьдесят два удара в минуту… Абсолютно нормальный пульс!
Фон Лютцов только улыбнулся, но себя подумал: - Надо же! Я действительно прекрасно себя чувствую! Видимо, артефакты лежат где-то совсем близко, так как их воздействие ограничено по расстоянию. Предполагаю, что Дары находятся не дальше тридцати метров от меня, хотя наверное ещё ближе, потому что я чувствую, как они буквально накачивают меня энергией!
Глухов щелкнул крышкой часов и сунул их в жилетный карманчик: - Ну, что же, барон! Как говориться, с благополучным возвращением с того света! Вы едва не отдали Богу душу после того, как побывали в компании обитателей Чёртова оврага! Интересно, а как вы попали к ним в … лапы?
- Увы, я совершенно ничего не помню, доктор!
- Совсем ничего?
-Абсолютно ничего, доктор! Последнее, что осталось у меня в памяти – это картина страшного хаоса… Оглушающе гремит гром, ураганный ветер валит деревья, а над землёй чёрное небо, сплошь покрытое ослепительными зигзагами молний… Мне показалось, что рушится мир…
- М-да!.. В соседней каюте лежит ещё один бедолага, попавший в месиво смерча. Судя по документам, это некий господин Проскурин – главарь анархистов. Он …
- Так Проскурин жив? – не смог сдержаться немец.
- Жив, барон, и, похоже, тоже выздоравливает, как и вы! А что это вы так переполошились?
- Этот господин был главным подрывником у атамана Пупырёва…
- Ну, и что? Вы же сами, барон, были в союзе с этим предводителем шайки разбойников! Коллежский секретарь Верещагин говорит, что за это вам вскоре придётся держать ответ, господин советник германского посольства!
Фон Лютцов невероятным усилием воли подавил в себе желание придушить докторишку и промолчал, но его бегающие глаза его выдавали смятение. Дипломат нервно кусал губы.
Доктор Глухов подозрительно посмотрел на него: - Сдаётся мне, вы занимались такими делами, за которые вас, барон, по головке не погладят!
Когда доктор вышел за дверь, фон Лютцов вскочил с койки и беспокойно заметался по каюте: - Чёрт! Анархист Проскурин жив! Надо же такому случиться! Fors omnia vtrsas!*(1)
Некоторое время он нервно ходил по комнате: - Что будешь делать, Генрих! Положение безвыходное?
- Стоп! – барон остановился посреди каюты: - Не впадай в панику, Генрих! Не всё ещё потеряно! Думай, Генрих, думай! Нет безнадёжный ситуаций – есть люди, которым не хватает ума найти из них выход!
***
На подходе к Змеиному острову соединённые силы трех разбойничьих шаек, идущие на помощь осажденному в здании мануфактуры атаману Пупырёву, неожиданно наткнулись на кордон местных охотников, устроенный унтером Михеевым возле старинной переправы. Потеряв в спонтанной перестрелке двух человек, разбойники, не ожидавшие встретить на подходе к болотам неприятеля, впали в панику. Мизгирю, избранному на общем сходе атаманом единого войска, едва удалось остановить бегство своих ватаг с помощью самых жестоких мер. Он отвёл людей на полверсты, выставил пикеты и устроил совещание.
- Вот так замес*(2)! Шо кумекаете за блудняк?*(3)
- Никак замазка*(4) нас караулила возля гати? Как смыслишь, Кощей? – спросил Хруст.
- Никак ты в штаны наложил с перепугу?
- Следи за метлой, Кощей, либо не суши зубы*(5)!
- Ша, ботву не грузите, братва! – прикрикнул Мизгирь: - Следите за базаром! Нам тут только разборок не хватало!
- Подстава! Ясен пень!*(6) – быстро сказал Хруст.
- Брехня! – усмехнулся Кощей: - Похоже, это у входа на старую гать секрет выставили. Чую - на часах кто-то стоямши был.
- А кто секрет выставил? Служивые али кто?
- А хрен яво знает, но с винтаря стрелили, потом с ружей пару раз похлопали. Двоих и ухайдакали. Метко бьют…
Мизгирь задумался, потом махнул рукой: - Гадать не будем. Дело к ночи. В темноте да по болоту - никак не можна! Как говорится: «Не зная броду!..». Да и на рожон лезть не с руки! В утро и решим!
Едва наступила ночь, как земля содрогнулась от чудовищной силы взрыва. Вдали у Чёртова оврага в небо ударил огромный столб холодного голубого пламени и разразилась страшная гроза с ураганным ветром, несмолкающим громом и бешеной пляской в чёрном небе бесчисленных молний. Потом над лесом в сторону Волги с рёвом пронёсся смерч, по пути ломающий и выворачивающий с корнем деревья.
Стихия безумствовала около часа, но Змеиные болота она обошла стороной и лишь слегка задела окрестности своим теряющим силу крылом.
После проливного ливня почти всю ночь шёл нудный и тёплый кислотный дождик, под утро он прекратился, но окрестности болота накрыл плотный, тоже отдающий неприятным кислым вкусом, туман*(7).
К утру туман рассеялся, и из-за чернеющего за горизонтом леса несмело выглянуло покрытое быстро тающей серой дымкой солнце.
Посланные в разведку люди обследовали береговую линию у старой гати и никого не обнаружили. Проводники благополучно переправили сначала разведку, а потом и весь сводный отряд, насчитывающий тридцать четыре человека, на остров.
Мизгирь во избежание неожиданностей велел тщательно прочесать окрестности. К удивлению разбойников никаких заслонов или засад на их пути не оказалось. Тем не менее, вперёд продвигались медленно, соблюдая осторожность и осматривая каждый куст. Только к восьми часам утра бандиты подошли к строениям мануфактуры и окружили здание казармы.
После того, как Пупырёв убедился, что на острове его союзники, он сам вышел им на встречу.
- Рад видеть своих верных друзей! – несколько театрально продекламировал атаман, радушно распахивая объятия: - Нет ничего более надежного, чем старые, проверенные временем товарищи, с которыми прошёл огни и воды!
- Мы тоже рады видеть тебя, Фёдор Дормидонтович! – изображая счастливую улыбку на своём одутловатом лице сказал Мизгирь. – Мои люди в твоём распоряжении, атаман, за тебя они кого угодно в клочки порвут!
- Не сомневаюсь, дорогой! Думаю, нашу встречу надобно отметить, как водится у приличных людей? Чтобы не терять даром времени, я прикажу выкатить бочку «Ерофеича»*(8) и выставить для начала мешок кровяной колбасы и ветчины вволю для твоих молодцов. Пока они бражничают мой повар месье Дюбуа приготовит что-нибудь более подходящее случаю. Пировать до следующего утра будем, пока на ногах стоим и сон нас не сморит!
- Конечно, Фёдор Дормидонтович, ты всегда славился своим хлебосольством! – сказал Мизгирь, внимательно разглядывая фасад казармы. Не обнаружив на нём ни следов взлома, ни щербин от пуль вокруг оконных проёмов, вассал недоуменно глянул в лицо атаману.
- А где же неприятель, Фёдор Дормидонтович? Твои посланцы сказывали, что на тебя какой-то местный барин и один, вроде как, заезжий лейтер*(8), наехали и кошмарить начали…
- Да, были такие: наш старый знакомый граф Луконин и один борзый контрабандист Елизаров. Луконин сейчас в полоне у меня сидит, решения моего ждёт, Елизарову уже часа два как кишки выпустили, а люди их в болоте плавают. Так что сами справились, припоздали вы, ребята!
Главари шаек быстро переглянулись.
- О, как! Я что-то не понял! – протянул Хруст.
- Ну, а посул твой? – вставил Кощей.
- Какой посул?
Физиономия Мизгиря мгновенно перекосилась от злости: - Так ты же по сорок тыщ на кажнага из троих обещался, если мы на остров людей приведём.
- Что пришли сюда – спасибо! А платить-то за что? За прогулку денег не платят!
- Вот оно как! Мы люди серьёзные, а ты, выходит, по пустому мести*(9) нас позвал? Смотри, атаман - народ настроен решительно. Не ровен час…
- Ты что же? Грозить мне вздумал, Мизгирь?
- Напоминаю просто…
- Об другом толк! Нам вскоре большое дело на железке предстоит - специальным поездом по Николаевке*(10) будут банковское золото перевозить. Если возьмём банковскую казну, и вы, и ваши люди будут всю жизнь как сыр в масле кататься!
- Когда на железку пойдём?
- Пока не знаю. Там серьезная авария – намедни два поезда в низине с путей сошли. Сплошной завал. Пока уберут груз, растащат разбитые вагоны да исправят дорогу… Подождать надобно! Пусть ребята ваши пока отдохнут да погуляют от души.
- Мы не гулять сюды приканали, Упырь! – возвысил голос Хруст: - Мы…
- Не гони, Хруст, и закрой поддувало! – быстро одёрнул его Мизгирь, заметив, как напрягся и тяжело задышал Пупырёв, наливаясь злобой. По своему опыту он хорошо знал, что такие приступы ярости обычно оканчиваются у атамана быстрым выстрелом в упор в живот или грудь того, кто смел ему перечить. Изобразив на лице угодливое выражение, он обратился к атаману: - Нет базара, Фёдор Дормидонтович! Гулять так гулять! Потом решать будем, как золотой груз брать будем. Время ещё есть!
- Вот и хорошо! – сквозь зубы процедил Пупырёв, бросив не обещающий ничего хорошего взгляд, на главарей союзных ему шаек: - Потом обсудим, как у вас говорят, дела наши скорбные…
Хруст открыл было рот, чтобы сказать что-то вызывающее, но Мизгирь сделал ему страшные глаза и, повернувшись к Пупырёву, кивнул: - Конечно, атаман! С твоего соизволения мы здесь на лугу расположимся. Наши-то всю ночь не спали!
- Отдыхайте, ребята! Сейчас вам зелена вина доставят и еды вволю. Ешьте и пейте до отвала! – сказал атаман, криво улыбаясь, но глаза его оставались злыми и холодными.
- Дай хоть обнять тебя, отец наш! – осклабился Мизгирь, широко распахнув объятия.
Пупырёв поморщился, но тоже поднял обе руки, шагнул ему навстречу и обнял: - Ты не сын, а брат мой, Мизгирь!
Главарь союзного воинства смачно чмокнул атамана Пупырёва в щёку: - Как скажешь, атаман!
- Osculum ludae*(11)! - буркнул Фёдор Дормидонтович, поднимаясь по лестнице на крыльцо казармы и брезгливо вытирая щёку надушенным платочком.
Прежде, чем войти в здание, он быстро обернулся и кинул взгляд на своих недавних собеседников. Все трое пристально смотрели на него, не трогаясь с места. Атаман хмыкнул и махнул им рукой, заставив себя улыбнуться. – Безмозглые скоты! – зло прошипел он себе под нос и закрыл за собой тяжёлую дверь.
- Каков хлюст! – сказал Хруст и плюнул себе под ноги.
– Да! – согласился Мизгирь: - Федька всегда был себе на уме. Похоже, ещё два дня назад дела у него дышали на ладан. Помощи даже не просил, а слезно канючил и озолотить обещался, а теперь нос воротит! Как-то ведь выкрутился и прежний гонор показывает! Сволочь!
- А ты, что скажешь, Кощей? – спросил Хруст.
- А то и скажу, что Сопля и Кика, которы маляву от него притаранили, сказывали, мол, народу у него здорово поубавилось – едва ли с дюжину братвы посля всех баталий уцелело… А сейчас, зуб даю, и того меньше будет, если с людьми бешеного графа и какого-то заезжего живореза, мясня была. Интересно, с кем он остался-то!
- Мочить его надобно! – предложил Хруст: - Сначала токмо про казну евоную выведать, апосля - складень в брюхо и амба!
- Ну, Урырь не так прост, чтобы так просто на ноже вертеться! Хитёр, чёрт! Подождём, пока не разведаем, есть ли козыри у него в рукаве! – глубокомысленно изрёк Мизгирь: - Не будем спешить!
- Ох, не буди лихо, пока оно тихо! – покачал головой Кощей: - С Федькой шутки плохи!
- Так я и говорю, что поспешать не будем! – сказал Мизгирь.
На крыльцо казармы Дикой и один из разбойников по кличке Кика выкатили бочонок и остановились перед ступеньками. Дикой сунул два пальца в рот и свистнул.
- Эй! Принимай для винопития, разбойнички! Ерофеич - дуже приятственный напиток! Ум просветляет, но с ногами совсем не дружит! Пробу дадим первым, кто сподобит бочонок с лесенки спустить!
Тут же набежала целая толпа желающих первыми приложиться к обжигающей влаге. Бочонок обхватили со всех сторон, осторожно спустили на землю и покатили к костровищу, где другие двое, оставшихся в живых разбойника из пупырёвской шайки, уже разжигали большой костёр.
Бочонок установили на лавке недалеко от костра и аккуратно выломали топором среднюю доску на крышке. На раздачу Мизгирь поставил рослого, физически очень сильного разбойника по кличке Чекан, вооружённого черпаком вместимостью в одну чарку*(12), с наказом отпустить на каждого винохлёба не более трёх доз вина.
Перед раздачей главарь предупредил всех пьющих: - Ерофеич – славный скус имеет, но великой крепости напиток. Для невоздержанных – чистая погибель. Пейте, но знайте меру! Ввечеру на дело пойдём. Ежели кто упьётся сверх дозволенного до невязания лыка – утоплю в болоте!
Разбойники негодующе зашумели:
- Почто нас неволишь?
- В расслабуху упасть посля ночной напасти – сам Б-г велел!
- Сидай с народом, Мизгирь, выпьем на славу!
Главарь быстро оглядел своё воинство и решил не накалять ситуацию: - Посля расслабимся и выпьем, как надо, братцы! Упырь фигу нам показал заместо обещаннага!
- Как так? Обещался жа!
- А вот так! Сулил озолотить, а ныне в отказ пошёл! Сдается мне, стребовать своё нужно, пока ноги держат! А уж потом можна и дербулызнуть*(13)!
Баратынский внимательно наблюдал в окно за происходящим на лугу. Разбойники галдящей толпой окружили виночерпия с медными походными кружками в руках и, получив по три чарки ерофеича разбрелись компаниями по острову. Большая часть разбойного войска все же осталась у костра. Андрей Иванович пожал плечами и обратился к Пупырёву, сосредоточенно дымившему сигарой у другого окна: - Зачем вы распорядились устроить бандитам основательную пьянку, Фёдор Дормидонтович? Ваши союзники (вы уж извините!) – народ весьма ненадёжный. Толпа оголтелых головорезов сама плохо управляема по своей изначальной природе, а в пьяном виде становится необузданной и просто смертельно опасной не только для всех окружающих, но и для её собственных главарей. Сейчас придут за добавкой, напьются и начнут, не дай Б-г, безобразничать!
Атаман понимающе кивнул, но, ещё раз глянув в окно, принуждённо улыбнулся: - Ах, Андрей Иванович, дорогой вы мой! Да, пожалуй, я несколько поторопился, когда , перестраховался и позвал на помощь моих вассалов. Так сказать, слегка не рассчитал возможных последствий. Но вот теперь пытаюсь поправить ситуацию.
Я уже много лет живу бок о бок с этими людьми. Конечно, они всегда опасны и непредсказуемы, особенно когда спиртное снимает у них страх перед auctoritas*(14). Однако если пить без меры такое крепчайшее зелье, как ерофеич, то любое из этих звероподобных существ, будь оно даже самого необузнанного нрава, быстро потеряет способность активно двигаться, сникнет и заснёт самым беспробудным образом. А мы тем временем спокойно покинем окрестности Змеиного болота.
Кстати, сейчас мне пришла в голову вполне разумная мысль: а не взорвать ли уходя остатками пороха скрытый под болотной водой переход на остров, сделанный ещё в восемнадцатом веке по приказу светлейшего князя Меньшикова?
- Бог мой, я так понимаю, Фёдор Дормидонтович, что вы хотите напоследок крепко сollegas tuos vexas*(15), не так ли?
- Видите ли, Андрей Иванович, в последнее время, особенно после откровенных бесед с несравненной Варварой Ивановной, меня всё чаще донимает совесть. Рано или поздно каждый человек неизбежно покидает этот мир, оставляя после себя последствия своего пребывания на земле. И что предстоит оставить мне? Мрачную славу грабителя и убийцы, именем которого пугают детей в Воловиковской волости? И несколько десятков головорезов, регулярно раздевающих догола проезжих в окрестных лесах?
- И вы хотите наказать разбойников за их кровавое ремесло?
- Я понимаю, что это звучит цинично в моих устах, но именно так я и хочу сделать!
- Но есть же какие-то нравственные правила в отношениях даже между совсем пропащими людьми?
- Что-что? Нравственные правила у бандитов? О, да! Конечно! И первое среди них: «Подставь ножку ближнему, ибо он сделает это раньше тебя и возрадуется!». Посему хорошо бы знать, что замыслили мои, как вы только что сказали, сollegaе*(16), что сейчас пируют на лугу под нашими окнами!
На лугу уже стоял нетрезвый гомон пирующих, потом заливистым перебором закатилась гармошка.
- Вы предполагаете, что ваших союзников могут быть какие-то недобрые намерения в отношении вас? – спросил Баратынский, когда разбойники начали играть песни.
- Совершенно верно! – Пупырёв аккуратно стряхнул сигарный пепел за окно: - Надо сказать, что у меня какое-то звериное чутьё на грядущие неприятности. Хорошо известно, что языки развязываются у всех после доброй чарки крепкого винного зелья. Я послал двух надёжных ребят потереться среди людей Мизгиря и присоединиться к какой-нибудь пирующей компании. Пусть послушают, о чём ведут речь хмельные удальцы.
- Есть какие-то серьёзные основания для беспокойства, Фёдор Дормидонтович?
- Разумеется! Вы только посмотрите, как поставленный Мизгирём виночерпий отгоняет страждущих от бочки с вином!
Баратынский внимательно посмотрел на луг и развёл руками: - Не нахожу ничего необычного в том, Фёдор Дормидонтович, что главарь не дает своим людям напиться до положения риз. Между прочим, у костра народу заметно поубавилось и лидеры их куда-то пропали…
- Вероятно, разбрелись по кустам. Ах, Андрей Иванович! Трезвость здесь совсем не в почёте! Дорвавшемуся до выпивки отребью обычно не мешают нагрузиться по полной. Или вы думаете, Мизгирь заботится о здоровье своих головорезов?
- Не знаю, но в чем тогда причина? Почему выпивохам не дают добавки?
- Скоро узнаем! – атаман слегка подался к окну и указал рукой на человека, отделившегося от кучки разбойников возле большого костра: - Вон, кстати, один из моих соглядатаев. Идёт сюда. Вероятно, ему есть, что рассказать.
Через пару минут Кика уже уже что-то тихо докладывал атаману на ухо в дальнем углу помещения. Тот внимательно слушал, и на лице его блуждала угрюмая усмешка. Потом Пупырёв кивнул и махнул ему рукой. Разбойник поклонился и ушёл.
- Какие новости, Фёдор Дормидонтович? – спросил Баратынский.
- Так я и думал, Андрей Иванович: эти мерзавцы собираются напасть на меня!
- Час от часу не легче! Да с какой же целью, Фёдор Дормидонтович?
- Все знают, что у меня хранится в надёжном месте огромная сумма золотом, драгоценностями и кредитными билетами. А так как почти все мои люди полегли в недавних баталиях, (чему вы лично, господин Баратынский, немало способствовали) то для моих вчерашних вассалов, сразу и без особых хлопот сорвать большой куш – это непреодолимый соблазн!
- Полагаю, вы уже приняли надлежащие меры, чтобы бандиты не застали нас врасплох?
В коридоре послышался шум и крики, хлопнуло несколько револьверных выстрелов. Потом послышался топот, дверь в коридор с треском распахнулась, и в помещение с рёвом ввалилась целая толпа разгорячённых спиртным бандитов. Перед собой они толкали стволами ружей полуодетых сестёр Крутицких. Младшую из них Евдокию держал за косы впавший в раж Хруст. Он размахивал револьвером и кричал: - А ну, бросай оружье на пол, господа!
Сквозь ворвавшуюся в помещение толпу не спеша протиснулся Мизгирь. Он сумрачно глянул на Пупырёва, аккуратно сняв помятый цилиндр, вытер шею и лоснящееся от пота лицо давно не стиранным платком: - Деньги на бочку, Упырь! Поделишься казной – всех отпущу живыми.
Стоявшие у входа разбойники расступились и Кощей под локоть вывел вперёд Варвару Ивановну со связанными впереди руками. Было заметно, что вдова невероятным усилием воли проявляет выдержку, хотя лицо её было напряжено, губы плотно сжаты.
- Ежели вздумаешь фармазонить*(17) – порежем в лапшу и тебя, и всех, кто здесь обитает! А баб твоих и эту шикарную кралю – сначала поставим на хор*(18).
Пупырёв едва успел перехватить руку Баратынского, когда тот, с рычанием отшвырнув костыли, выхватил из-за спины револьвер.
ПРИМЕЧАНИЯ:
Аускультация* - метод выслушивания работы сердца пациента
Fors omnia vеrsas!*(1) – слепой случай меняет всё! (лат.)
Замес*(2) – внезапная досадная остановка в намеченных планах (жарг.)
Шо кумекаете за блудняк?*(3)» - Что думаете о непредвиденной ситуации?(жарг.)
Замазка*(4) - засада, ловушка (жарг.)
Следи за метлой, Кощей, либо не суши зубы!*(5) – «Следи за языком, Кощей, либо закрой рот!» (жарг.)
Ша, ботву не грузите, братва! – прикрикнул Мизгирь: - «Следите за базаром! Нам тут только разборок не хватало!– Ну, хватит чепуху молоть! – прикрикнул Мизгирь: - Аккуратнее в выражениях. Нам скандалы сейчас не нужны!
Ясен пень!*(6) – «Без сомнения!»(жарг.)
отдающий неприятным кислым вкусом туман*(7) – автор жил в городе, где функционировал огромный химический комбинат. Такие дождики и туманы там были обычным явлением.
«Ерофеич»*(8) – Очень крепкая и ароматная спиртовая настойка на травах (свыше 70 винных градусов).
Лейтер*(9) – убийца.
Николаевка*(10) – Николаевская железная дорога
Osculum ludae*(11) – поцелуй Иуды (лат.)
чарка*(12) – старинная русская мера для вина (0,123 г)
Дербулызнуть*(13) – (дербалызнуть)напиться до беспамятства (жарг.)
auctoritas*(14) - «влияние», «власть» (лат.).
сollegas tuos vexas*(15) – насолить своим коллегам (лат.)
сollegaе*(16) – коллеги (лат.)
фармазонить*(17) – обманывать (жарг.)
поставить на хор*(18) – совершить групповое изнасилование (жарг.)
(продолжение следует. Глава СVII– http://www.proza.ru/2026///)