(продолжение. Предыдущая Глава CIV- http://www.proza.ru/2026/09/23/1612)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)
Селятин медленно, любуясь совершенным узором стали, проступающим на волнистом лезвии, вложил клинок в ножны и засунул их за поясной ремень сзади.
- Никак не могу привыкнуть, что вы, атаман, сейчас вместе с нами противостоите этому извергу Елизарову! Еще недавно вы сами были нам смертельным врагом. А сейчас вы дарите мне удивительный, драгоценный подарок, священное оружие, которое обладает магией с поистине волшебными свойствами.
- Нил Карпович, я уже объяснял вам, что враг моего врага…
- Это понятно! Временный союз по необходимости, но потом…
- Это «потом» ещё должно наступить, сударь! Как представляется, шансы у вас, вернее, у нас с вами, не так уж и высоки, не правда ли?
- Между прочим, почему вы отказались принять вызов графа? Вы имели право выбора оружия и, будучи прекрасным фехтовальщиком, по вашим же словам, могли настоять на шпагах или саблях в предстоящем поединке с Лукониным.
- Ах, Нил Карпович, дорогой вы мой! Я никогда не рискую столь безрассудно, уповая на удачу! Безумный граф убил семь человек на дуэлях холодным оружием и ещё двух противников на поединках, где использовались пистолеты. В многолетнем противостоянии с Лукониным мне пришлось изучить его повадки и навыки. Он очень опасен! Я же предпочитаю вступать в рискованные предприятия, только если полностью уверен в успехе.
- Вероятно, случаются и промашки?
Пупырёв грустно усмехнулся: - Разумеется!.. Бывают и большие неудачи… Вы, по всей видимости, намекаете на нынешнее моё положение генерала без войска? Хотя, если говорить начистоту, такой вариант тоже подразумевался. Ничего не вышло с Дарами Чернобога? Так я уже намеревался бросить своё кровавое ремесло и уйти на покой. На старость накоплено достаточно много добытых, не будем лицемерить, самым порицаемым, то есть преступным путём, денег, чтобы остаток жизни провести в комфорте, в полном, даже избыточном достатке и удовольствиях!
Армия моя разбита и уничтожена? Так я и намеревался вскоре распустить её до следующей весны, когда на Волге откроется судоходство. Печально, но большая экономия денег!
Впрочем, меня никто не может обвинить в скупости или скаредности. Я намереваюсь дать на прощание вам с господином Баратынским изрядно денег, чтобы вы всю жизнь вспоминали такого - вернее всего будет сказать: негодяя, как я, - добрым словом…
Атаман замолчал и с любопытством посмотрел на Селятина: - Что это с вами, мой друг? Вы покраснели, как гимназистка, которой на Невском проспекте проходящий мимо пьяный гусар задрал юбку!
- Вы забываете, господин Пупырёв, что я – следователь уголовного сыска, и получение денег от атамана разбойников расцениваю как прямую взятку. К тому же, деньги ваши кровавые и для порядочного человека …
Атаман замахал руами: - Стоп-стоп-стоп, господин Селятин! Приношу свои извинения! Я уже давно не имел удовольствия общаться именно с порядочными людьми, поэтому не заметил, так сказать, неудобства в моём предложении. Полагаю, все каверзные вопросы обсудим позже, когда благополучно выберемся из этой передряги!
- Но, обращаясь ко мне с этим, сударь, вы стаите меня в неловкое положение и я…
- Остановитесь же, Нил Карпович! Ни в коем случае не хотел как-то оскорбить или унизить вас! Я исходил из простого постулата, что деньги не пахнут! Сами по себе они нейтральны и могут принести пользу хорошему человеку, каковым я вас считаю.
- Но, господин Пупырёв…
- Позже всё обсудим, Нил Карпович, позже!..
- Хорошо, но, если…
- О Боже! – атаман воздел вверх руки: - Я вас прошу, господин Селятин! Вам нужно готовиться к предстоящей дуэли, давайте поговорим о предстоящем поединке, думаю, что это будет нелишне.
Следователь порывался что-то сказать, но потом взял себя в руки и кивнул: - Вы правы! Так о чём вы хотели меня предупредить?
- Вот и отлично! До меня и раньше доходили сведения о неуловимом маньяке из Прибалтики, чей путь буквально устлан трупами убитых им людей. Ваш противник, Нил Карпович, как думается, именно этот вурдалак и есть. Во всяком случае, сестры Крутицкие уверены, что именно Елизаров командовал убийцами, зверствовавшими в усадьбе священника в Демидово. Они опознали его по голосу и повадкам. Девочки заметили также, что один из его людей в безрукавке - хромой. Полное совпадение!
- Полагаю, что человек, захваченный нами на пристани возле Тучково, расскажет всё о своём десятнике.
- Ах, так у вас есть пленный, который может дать показания? Где он сейчас?
- Этот человек лежит в сельской больнице под непосредственным надзором местного урядника. Его пока не успели допросить, но это только вопрос времени.
- Нил Карпович, скоро утро, уже светает, а какое оружие, кроме яванского кинжала, вы намерены взять на поединок? Ваш противник наверняка вооружён двумя револьверами, а также ножом. Что вы можете ему противопоставить?
- Скорее всего, мой противник начнёт схватку с длинноствольным оружием. Вряд ли он выберет винтовку, которую нужно каждый раз заряжать перед выстрелом. Это отнимает время, к тому же, ей несколько неудобно пользоваться в ограниченном пространстве.
А я возьму двуствольное охотничье ружье с двумя дробовыми патронами. В тёмном коридоре прицельная стрельба с винтовочным прицелом маловероятна, а вот из охотничьего ружья сподручно стрелять навскидку.
Крупная дробь на расстоянии двадцати-тридцати шагов даёт круговую осыпь больше аршина в диаметре и захватывает большую площадь. Ранения даже крупной дробью вряд ли будут смертельными, зато наверняка лишат противника мобильности. Для начала схватки – в самый раз.
Я её брошу сразу после первых двух выстрелов. Потом пущу в дело американский армейский кольт Peacemaker модель 1873 года 45 калибра. надёжное, мощное оружие. На всякий случай при мне будет запасной французский револьвер галан тоже военного образца, но с укороченным стволом под армейский 12 миллиметровый патрон. На коротком расстоянии ему нет равных по эффективности. К тому же, легко и быстро перезаряжается.
Из холодного оружия всегда ношу с собой стилет со стальной рукоятью. С саблей или шашкой много хлопот в стрелковом бою – они мешают быстрому передвижению.
- Запасные патроны к оружию собираетесь брать?
- Полагаю, нет смысла, но всё-таки возьму для Галана, хотя они вряд ли понадобятся – ближний бой скоротечен. Времени на перезарядку не будет в любом случае.
- Нил Карпович, вам предстоит сражаться в заднем крыле строения. Там по обеим сторонам коридора находятся полуразрушенные помещения, в которых никто не живёт уже много лет. Будьте внимательны и осторожны, постарайтесь не оставаться на виду в коридоре, если ваш противник будет использовать их как укрытия в своих передвижениях по территории и вести стрельбу, прячась за дверными проёмами.
Считайте свои выстрелы и выстрелы врага, чтобы немедленно пустить в ход кинжал, когда у Елизарова закончатся патроны. Мои люди говорили мне, что этот убийца получил известность не только своими зверскими преступлениями. Он мастер уличной схватки, в том числе и на ножах… Он не раз побеждал в спонтанных драках, даже с несколькими противниками сразу. Его дважды не смогли взять даже опытные, видавшие виды, агенты уголовной полиции, пытавшиеся арестовать негодяя.
- Коллега!.. – усмехнулся Селятин.
- Что вы сказали, Нил Карпович? – удивился Пупырёв.
- Я хочу сказать, что пользуясь случам, почту за честь уничтожить этого вурдалака на дуэли. Он этого заслуживает! Кстати, я довольно легко взял Елизарова на пристани при аресте. Он не так уж непобедим, как представляется.
- Ой, не расслабляйтесь, сударь! Этот мерзавец коварен, очень ловок и необыкновенно живуч. Как говорится, смотрите в оба, когда выйдете на поединок с этой языческой нечистью.
- Вы так о нём рассказываете, что невольно приходит на ум, будто вы его хорошо знаете.
- Так и есть, господин следователь! Хотя мне не пришлось с ним встречаться лично, но был наслышан о его художествах, даже пытался наладить с ним отношения через посредников и привлечь на свою сторону для выполнения деликатных поручений.
У меня в своё время оказалось слишком много конкурентов, и я надеялся как-то исправить положение с его помощью. Но сумма, востребованная им оказалась почти заоблачной и я отказался его использовать. В ответ этот … язычник Елизаров с необыкновенной жестокостью убил моего посланника, присланного для переговоров.
Вы, как служащий уголовного сыска, должны знать, что криминальный мир – это своего рода цивилизация, где всё подчиняется собственным законам и существует по собственным правилам. Любая информация расходится там очень быстро.
Я не романтик, а вполне себе реалист, воспринимающий события с практической точки зрения. Обычный отказ воспринял бы совершенно спокойно, но этот мерзавец намеренно решил уязвить моё самолюбие, зверски расправившись с моим человеком. Вы понимаете, что такой явный вызов, серьёзно подрывал мое renommee*. Я мог бы, если не оправдать, то, хотя бы понять такой, как сказал бы Талейран*(1), demarche*(2), если бы это случилось после моих каких-либо неприглядных выходок против этого monstrum*(3). Надеюсь, вы понимаете, что я не мог не ответить на такое поползновение*(4) и, прежде чем начать действовать, решил собрать сведения об этом ублюдке.
Informatio*(5) оказалось на удивление мало. Удалось узнать только, что он из Прибалтики, воспитывался в семье русского православного священника, но исповедует языческий культ старого славянского божества. Ходили слухи, что состоял в какой-то тайной языческой секте, где из него готовили воителя верховного божества Перуна.
Разыскивается полицией за ряд, возможно, ритуальных, убийств, совершённых с невероятной жестокостью. Несколько раз арестовывался, но каждый раз дерзко бежал из-под стражи, причём, во время побегов он всегда убивал охрану.
Прежде, чем я успел предпринять против него какие-то действия, он исчез и не давал о себе знать несколько лет. Организованные мной в это время розыски ничего не дали. Потом он неожиданно появился в качестве религиозного проповедника и успел вывихнуть мозги известному вам Цыгану. догадываюсь, что это по его приказу Яков зверски убил любовницу отчима, своего благодетеля, и её маленького ребёнка.
- Насколько мне известно, это вы пригрели Цыгана, когда устроили налёт на поезд, к которому был прицеплен вагон с арестантами, которых везли на суд в Тверь.
- Да, тогда я нуждался в людях, пригодных для разбойного ремесла, которое я избрал. Освободив преступников, среди которых оказалось немало профессиональных бандитов, я сразу решил вопрос с набором людей. А Цыган мне тогда просто понравился! Этакий, не лишенный романтического флёра, юный негодяй, но яркий, можно сказать, даже красивый, хорошо образованный, к тому же с приятным певческим голосом. Он мог бы стать великолепным исполнителем душещипательных романсов, которые так любит слушать скучающая от безделья богатая публика.
Достойно сожаления, что я попал под обаяние его насквозь порочной натуры и проявил сострадание к юному мерзавцу. Я даже приблизил его и взял к себе ординарцем. Потом оказалось, что Цыган совершенно не испытывает благодарности за оказанные ему благодеяния. Со временем он повёл опасную игру против меня, наставником в которой, как стало потом известно, как раз и является некий язычник, охотящийся за Дарами Чернобога. Это был, как я понимаю, господин Елизаров, собственной персоной! La vie est comme ;a!*(6) Увы, Нил Карпович!
Пупырёв посмотрел в окно. Ещё стояли предрассветные сумерки, но небо на востоке уже начинало розоветь, обещая скорый восход солнца.
- Через пол часа вам придётся вступить в смертельную схватку с Елизаровым, этим чудовищем, по сравнению с которым даже я выгляжу невинным младенцем! – сказал атаман, щелкнув крышкой брегета*(7) - Вы готовы, Нил Карпович?
- Вполне, Фёдор Дормидонтович! Но прошу прощения – перед схваткой мне необходимо немного размять члены специальными упражнениями. Желательно подготовить организм к предстоящим физическим усилиям.
- О! Понимаю, вам нужно побыть в одиночестве, чтобы подготовиться! Не смею вам мешать! Я зайду за вами, когда вы будете готовы. Вам приготовят чистую одежду, чтобы переодеться, как положено перед тяжёлым боем.
Атаман откланялся и вышел из помещения, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре он постоял немного, приложив ухо к двери и прислушиваясь, а когда в комнате раздались характерные звуки, сопровождающие нагрузки атлета, удовлетворённо улыбнулся: - В добрый час, Нил Карпович! Если сделаешь доброе дело и одолеешь Елизарова, милый юноша, то, вполне возможно, я даже сохраню тебе жизнь. Впрочем, там видно будет!
Ровно в шесть часов Селятин и Пупырёв стояли в полумраке коридора в восточном крыле здания. В другом конце коридора всё еще стояла темнота и невозможно было разглядеть даже силуэты людей. Тем не менее, Елизаров и исполняющий роль секунданта Луконин уже находились там и граф сразу откликнулся, когда Пупырёв крикнул в темноту: - Вы на месте, господа?
- Да, господин Пупырёв!
- Очень хорошо! Я позволю себе напомнить условия, при которых будет проходить поединок…
- Никаких условий, атаман! Никаких правил! Разрешается всё!
- Конечно! Отсутствие всяких правил – это и есть условия дуэли! – крикнул Пупырёв.
- Тогда начнём, пожалуй! Не будем зря тратить время!
- Ну, если вы так торопитесь на рандеву с Сатаной, то вас тогда придётся, пожалуй, уважить! Приготовьтесь, господа! – голос атамана зазвучал почти торжественно. – Внимание! Еще раз напоминаю: поединок до смерти одного из противников! Способ ведения боя и применяемое оружие произвольные, на усмотрение участников дуэли! Разрешается всё, в том числе и приёмы, считающиеся бесчестными! Итак…- Пупырёв выдержал небольшую паузу, потом крикнул: - Алле!
В большом здании его команда отозвалась троекратным эхом, потом наступила напряжённая зловещая тишина. Несколько минут противники выжидали, как поведет себя другая сторона. Коридор был пуст. В предрассветном сумраке проглядывались только дверные проёмы помещений.
Наконец, Селятин решил рискнуть и перебежать из одного помещения в следующее, находившееся на несколько саженей ближе к противнику. Нил Карпович колебался и выжидал совсем недолго, он решительно сделал шаг в коридор и рывком преодолел две трети расстояния, когда с другого конца коридора ударил резкий винтовочный выстрел.
Ударившая в стену рядом с головой Селятина пуля, дала рикошет и характерным пугающим звуком улетела в полумрак коридора. На вспышку выстрела Нил Карпович мгновенно ответил быстрым дублетом. Там, где оба дробовых заряда хлестнули в кирпичную кладку, раздался резкий вскрик. Следователь швырнул на пол двустволку и, выхватив из-за спины кольт, бросился на голос.
Из полумрака одного из помещений навстречу ему дважды громыхнул револьвер Елизарова. Одна из пуль больно зацепила Селятина за левый бок. Следователь охнул и, непроизвольно, зажимая ладонью хлынувшую кровь, так быстро запрыпгнул в ближайшее помещение, что третий выстрел десятника прозвучал уже в пустом коридоре.
Между тем утренние сумерки быстро отступали и в окна начал пробиваться холодный рассвет. И хотя в этом крыде здания мрак рассеивался не так быстро, вскоре стало возможно различать расположение комнат и даже отдельные предметы.
- Ага! Да ты вроде как ранен? Ну, что? Получил, щенок? – послышался торжествующий смех, и Елизаров добавил, явно издеваясь: - Не бойся, я тебя не сразу убью! Сначала наделаю в тебе ещё изрядно дырок! Небось подумал, что попортил дробью мне шкуру? Обманули дурака на четыре кулака! Погоди, то ли ещё будет, сопляк!
В коридоре раздался громкий топот. Это Елизаров быстро перебежал коридор и оказался в помещении рядом с тем, в котором находился Селятин. Противников сейчас разделяла только одна выложенная красным кирпичом стена. Дверные проёмы комнат находились на расстоянии не более двух саженей друг от друга, но преодолеть эти две сажени ни десятник, ни молодой следователь не рисковали.
- Ку-ку! – сказал Елизаров и выдержал паузу в несколько секунд. Потом осторожно, только одним глазом, выглянул из-за края кирпичной кладки и, все-таки, не успел отдёрнуть голову. Одновременно с оглушающим грохотом выстрела с близкого расстояния, его как будто ударили обухом топора по лбу, и в голове десятника вспыхнул ослепительно яркий свет.
Тяжёлая свинцовая пуля, выпущенная из армейского кольта Селятина, вынесла ему часть брови, задев надбровную дугу черепа. Харитон Матвеевич непроизвольно вскрикнул, выронил револьвер и, не удержавшись на ногах, завертелся на каменном полу, обхватив голову обеими руками. Через несколько секунд Селятин за шиворот поднял его с пола и поставил на ноги. Похоже было, что удар пули по касательной основательно потряс Елизарова. Его качало, он не мог стоять на ногах и едва не падал. Нил Карпович придерживал его за шиворот.
- Как ваше здоровье, господин Елизаров? – участливо спросил следователь, пряча револьвер за спину, чтобы освободить вторую руку и надеть на десятника наручники.
Тот перестал стонать, отнял ладони от залитого кровью лица и, резко присев, крутанулся юлой так быстро, что кисть руки Селятина оказалась крепко стянута воротником куртки противника.
Вторую руку следователя Елизаров после короткой борьбы зажал обеими руками мёртвым хватом и начал выкручивать. И, хотя противник дышал надсадно, так как стянутый воротник плотно сжимал шею самого десятника, Нил Карпович сразу почувствовал, как невероятно силён, и какой чудовищной, поистине звериной мощью обладает этот страшный человек.
- Тебя интересует моё самочувствие, дрянной мальчишка? – просипел Елизаров, полагая, что полностью владеет ситуацией: - Да, чувствую себя погано! Увы! Но намного лучше, чем сейчас будешь чувствовать ты, христианская собака!
Последние слова застряли у него в горле, так как Нил Карпович ловким финтом выдернул из захвата правую руку, схватил Елизарова за шею, слегка приподнял над полом, резкой подсечкой сбил с ног и уже в воздухе развернул, освобождая захваченную петлей воротника левую кисть.
Десятник ухитрился встать на ноги быстрее, чем следователь успел провести бросок, уперся головой Селятину в живот, дотянулся руками до его ботинок, резко дёрнул за пятки и опрокинул на пол. Оказавшийся на спине чиновник сумел подтянуть колени к животу и встретил навалившегося на него противника мощным ударом обеих ног в грудь.
Отброшенный к стене Елизаров больно ударился о каменную кладку, но тут же оттолкнулся от стены, сделал шаг вперёд и высоко подпрыгнул, намереваясь обрушить вес своего тяжёлого тела и раздавить ногами грудную клетку Селятина.
Однако, приём, всегда приносивший воину Перуна немедленную победу, на этот раз не сработал. Сапоги десятника ударили каблуками не в тело жертвы, а в каменный пол, так как Нил Карпович и лёжа не только сумел увернуться, откатившись в сторону, но и «сделать ножницы»*(8) десятнику. Тот упал. Никто не успел встать. Сцепившись в клубок, оба противника с рычанием катались по полу, хватая друг друга за руки. Оба понимали, что любой из них может в любую секунду дотянуться до револьвера или ножа.
Наконец Елизаров ухитрился выдернуть у Селятина из-за пояса кольт. Услышав щелчок взведенного курка, Нил Карпович успел толкнуть руку противника, держащую оружие, и револьвер только громыхнул у следователя над ухом и обжёг кожу. Длинный ствол ограничивал манёвр оружия, к тому же противник довольно ловко мешал Елизарову, дергая или подталкивая вверх или в сторону руку с револьвером. Никак не удавалось так направить кольт, чтобы, если и не убить, то, по крайней мере, серьёзно ранить следователя.
Дважды выстрелы происходили случайно во время борьбы, ещё один спровоцировал сам Нил Карпович, намеренно нажав на спуск, когда Елизаров в очередной раз взводил курок. В барабане оставался последний нестреляный патрон, и оба противника это прекрасно понимали. Левой рукой Селятин крепко держал револьвер за граненый ствол, хотя десятник очень старался освободить оружие из его цепких пальцев, Елизаров в свою очередь не давал следователю достать правой рукой запасной револьвер или кинжал. При этом нужно было еще удерживать молодого человека на полу.
Как ни силен был Елизаров, но быстро справиться с таким быстрым, умеющим ловко выкручиваться из почти безнадёжных положений противником, ему никак не удавалось. Тело Селятина сместилось под ним на какой-то вершок, и в тот же миг Нил Карпович оттолкнулся ногами от пола и «сделал свечу»*(9).
Этим старинным приёмом следователь буквально вытянул себя из-под тяжёлой туши десятника и оседлал противника. Елизаров лежал под ним лицом вниз и изо всех сил старался сбросить молодого чиновника со своей спины. Но следователь держался крепко, словно опытный участник родео.
Левой рукой он держал десятника за шею, а правой придерживал его руку с револьвером, который тот норовил использовать для решающего выстрела. Как ни выгодно было положение, занятое Селятиным, его противник обладал такой серьёзной природной мощью, что у следователя просто не хватило сил удержать его на полу, а самому воспользоваться запасным револьвером либо стилетом в рукаве.
Елизаров рывком выдернул руку с револьвером из захвата и ткнул стволом оружия назад. Едва дульный срез револьвера упёрся во что-то, десятник сразу же спустил курок.
Нил Карпович получил страшный удар в правое бедро и не смог сдержать крик боли. В следующее мгновение Елизаров сбросил его со своей спины и вскочил на ноги, намереваясь воспользоваться удачей и забить сапогами лежащего на полу следователя. Однако, тот уже поднимался с пола, пытаясь вынуть галан из правого кармана брюк.
Лицо его было сильно искажено болью, видимо, последняя пуля десятника серьёзно ранила его в правую ногу. Селятин силился выдернуть револьвер из кармана, но оружие, видимо, зацепилось за материю и не выходило наружу.
Наконец следователь рванул за рукоятку револьвера с такой силой, что сукно форменных брюк с треском прорвалось. То, что оказалось в руке у чиновника лишь напоминало его верный галан. Пуля Елизарова попала в барабан револьвера, и сорвала защелку. Ствол с перекосившимся барабаном сдвинулся вперед на погнутом штоке, под ним болталась сломанная спусковая скоба. Револьвер был сильно изуродован и не пригоден для стрельбы. Нил Карпович швырнул обломки на пол и быстро вытянул из-за спины крис.
Елизаров бросил бесполезный кольт с опустевшим барабаном и метнулся к дверному проёму, где он выронил свой веблей после неожиданного ранения. Ему повезло, он сразу обнаружил револьвер, лежащий почти на пороге, сумел быстро схватить его. По инерции он пробежал еще несколько шагов по коридору, прежде чем повернуться.
Его противник уже стоял на выходе из помещения, где они дрались, сжимая в руке диковинный кинжал с волнистым лезвием. Первые лучи выглянувшего из-за горизонта солнца падали на него из окна. Пороховой дым плавал в комнате и медленно рассеивался в солнечном свете.
Елизаров с трудом подавил желание немедленно выпустить в Селятина оставшиеся в барабане три пули и постарался дышать глубже, восстанавливая дыхание. На всякий случай он сделал еще три шага назад, чтобы расстояние между ним и чиновником было не менее четырёх саженей.
Очень комфортная дистанция для прицельной стрельбы, обеспечивающая надёжное попадание в намеченное место на теле противника и в то же время достаточно большая, чтобы исключить неожиданности, на которые горазды некоторые ловкачи, изучавшие у заграничных мастеров секретные приёмы ведения боя.
- Ну-с, мальчишка! – сказал Елизаров, нехорошо улыбаясь и поигрывая револьвером в предвкушении предстоящей забавы: - Я же обещал наделать в тебе как можно больше дырок, молокосос? А я всегда держу слово!
Селятин сделал быстрый шаг к нему и со стоном припал на правую ногу.
- Ого! Да ты у нас ранен в бедро, храбрый юноша! – Сочувствую! Прострелить тебе левую ногу для симметрии, бедняга? – засмеялся десятник: - Пожалуй, лучше я тебе продырявлю обе руки, а потом спляшу на тебе джигу!*(10) А потом я отрежу тебе голову твоим же пьяным ножиком уже после того, как ты сдохнешь! Чтобы ты не выжил случайно! А теперь брось свой дурацкий ножик! Без него ты проживёшь чуть-чуть подольше! Это я тебе обещаю!
Молодой человек медлил и несколько раз переносил вес на правую ногу, будто пробуя, пригодна ли она ещё для ходьбы.
- Брось нож! – наливаясь злобой крикнул Елизаров и вскинул револьвер, целясь в левое колено следователя.
Молодой человек вдруг резко согнулся в пояснице и закрутился вокруг своей оси. Он странно быстро двинулся вперёд в таком положении, скрещивая ноги и раскачиваясь при каждом шаге*(11).
Елизаров поспешно выстрелил, но торопливо выжимая спуск, с ужасом понял, что стреляет уже в пустоту мимо мелькнувшей на мушке цели.
Второй раз он промахнулся, стреляя почти в упор, когда противник находился в шаге от него. С отчаянием уловив здоровым глазом вспышку солнечного луча, блеснувшую на отточенном, как бритва клинке, он рванул было спуск ещё раз, но правое запястье десятника уже обожгло, как огнём. Секунду спустя его револьвер со стуком упал на пол, а кисть руки, в которой находилось оружие, повисла на лоскуте кожи и остатках жил.
Потом извилистый, как ползущая змея, клинок с хрустом располосовал ему живот от правого подреберья до левого тазобедренного сустава и мгновенно вернулся назад, легко взрезав нижний край брюшины.
Елизаров дико закричал от страшной боли, схватился за живот, удерживая вываливающиеся внутренности, и с громким стоном повалился на пол.
Нил Карпович некоторое время неподвижно стоял над ним, сжимая в руке окровавленный крис, и молчал, тяжело переводя дыхание.
«Мне отмщение, и Аз воздам!» - тихо сказал подошедший Пупырёв и трижды перекрестился. – Ибо сказано: «Каждому воздаётся по делам его!».
Атаман внимательно посмотрел на чиновника и покачал головой: - Не переживайте так, Нил Карпович! Это Отец наш Небесный его покарал, а вы просто исполнили святую волю его!
Однако, Елизаров был ещё жив, и, судя по громким стонам, которые он издавал, испытывал сильные мучения.
- Нехорошо! – сказал Пупырёв. – Хоть и нехристь поганый, и зверь лютый, но живая же тварь!
Атаман поднял испачканный кровью хозяина револьвер Елизарова, осмотрел барабан и протянул следователю: - Тут как раз один целый патрон остался. Добейте мерзавца, Нил Карпович! Из жалости добейте, чтоб не мучился!
Селятин отрицательно покачал головой: - По условиям дуэли никто, кроме самих дуэлянтов, не имеет права вмешиваться в процесс проведения поединка, Фёдор Дормидонтович! Вы же сами согласовывали условия дуэли!
- Да, - со вздохом согласился Пупырёв: - согласовывал… Никаких условий, и разрешается всё, что угодно!
Он аккуратно взвёл курок и, наклонившись к умирающему, приставил ствол револьвера к его голове.
- Именно так! Разрешается всё!- сказал он и выстрелил. – Поздравляю вас с победой, Нил Карпович!
ПРИМЕЧАНИЯ:
renommee* - репутация (франц.)
Талейран*(1) - Шарль Морис де Талейран-Перигор (1754–1838) –знаменитый французский политик и дипломат, выдающийся мастер политической интриги
demarche*(2) – (франц.) – Дипломатический термин, означающий демонстративное выступление, протест против намерений другой стороны
monstrum*(3) – чудовище, нечисть (лат.)
поползновение*(4) – несколько снисходительное книжное выражение, характеризующее притязание, претензию, попытку добиться чего-то.
Informatio*(5) В переводе c латинского слово означает «разъяснение», «изложение», «представление», «понятие».
La vie est comme ;a!*(6) – Жизнь такая! (франц.)
Брегет*(7) – жилетные часы высокого качества производства французского часового мастера Абрахама-Луи Бреге (Breguet).
Ножницы*(8) – приём восточной борьбы, когда противника опрокидывают на землю одновременным "стригущим" ударом обеих ног
Свеча*(9) – старинный казачий приём борьбы лёжа, когда выносят ноги и туловище вертикально в верх и вытягивают себя из-под навалившегося противника
Джига*(10) – экспрессивный танец кельтского происхождения
...странно быстро двинулся вперёд в таком положении, скрещивая ноги и раскачиваясь при каждом шаге*(11) - Селятин использовал один из способов уклонения от огня противника на коротком расстоянии. В современных спецслужбах практикуют различные варианты так называемого "маятника"
(продолжение следует. Глава СVI – http://www.proza.ru/2026/10//)