(продолжение. Предыдущая глава LXXXVII – http://www.proza.ru/2025/11/05/1688)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)
В кабинете под потолком повисла удушливая дымная пелена, сильно пахло сгоревшим порохом. Фон Клюге подобрал с пола револьвер Писаренко, мельком глянул на белое лицо убитого с приоткрытым ртом и стеклянными, ничего не выражающими глазами, и покачал головой. Потом отодвинул кресло с мертвым поручиком от стола, покопался в выдвижном ящике и среди бумаг и письменных принадлежностей нашел тубус с гаванскими сигарами, спички, наполовину полную медную фляжку с ямайским ромом, наручники с ключами к ним и коробку с патронами к револьверу. Он осторожно, чтобы не пролить ни капли, налил себе рому в довольно вместительную крышку-стаканчик от фляги, лихо опрокинул в рот и довольно крякнул. Потом тщательно и со вкусом раскурил гавану, несколько раз пыхнул ароматным дымом в потолок и только затем аккуратно перезарядил оружие поручика. В найденных наручниках проверил, как работают замки, и, на всякий случай, сунул их в карман.
Теперь следовало подумать, как поступить с Дарами Чернобога. Фон Клюге прекрасно понимал, что эти удивительные составляющие какого-то невероятного по своим возможностям источника чудодейственной энергии или волшебной силы, даже не собранные в одно целое, продолжают свое воздействие на окружающее.
Не подлежит сомнению, что та невесомая серо-черная пластинка со звездообразным отверстием, что была найдена на торфоразработках, способна заставить двигаться мертвую плоть. А если вставить в неё звездочку, которую много лет носил в виде брелока на часах доктор Глухов, то свойства артефакта сразу усиливаются.
Непонятно, какими возможностями обладает сама звездочка, но в соединении с ней, пластинка возвращает к обычной жизни тех, кто уже умер.
Третий артефакт дает возможность властвовать над сознанием людей и управлять ими, как послушными воле кукловода марионетками.
Четвертый благоприятно влияет на ход событий, позволяет выпутываться из безнадежных ситуаций и строить реальность согласно желанию владельца. Безусловно, возможности Даров простираются далеко за рамки ограниченного человеческого интеллекта. Их колоссальная мощь требует несравненно более совершенного, можно сказать, даже идеального разума, которым во Вселенной может обладать только сам Творец.
А что может произойти, если артефакты собрать в единое целое? Или просто сложить вместе? Совершенно произвольно, без всякой системы, в общую кучу? Вопросы, на которые можно получить ответы только опытным путем… Однако, кто может знать наверняка, каковы будут результаты таких рискованных экспериментов! Божественная сила в распоряжении человека, подверженного страстям, одержимого честолюбием и совершающего деяния под влиянием сиюминутных эмоций, либо по-своему, однобоко понимаемой им справедливости, - может дорого обойтись всему человечеству!
Что предпринять, как распорядиться попавшими в его руки составляющими источника великой божественной силы - Дарами древнего божества? Человек существует только в пределах ощущаемой им реальности. Он не может не только понять, но даже объективно представить себе пугающую его бесконечность необъятного!
А соображать надобно быстро! Кто знает, как скоро подействует пластинка, найденная в болоте, на мертвецов? Вдруг под влиянием других Даров, находящихся в непосредственной близости от нее, тела обоих немцев и поручика уже через несколько минут восстанут и начну двигаться? И на каком расстоянии артефакты могут воздействовать на мертвую плоть? Что, если выловленный утром из реки труп Герасима, приказчик со свернутой шеей в коридоре, убитый на входе жандарм тоже поднимутся и начнут бродить по окрестностям? М-да!.. Последствия этого нашествия мертвецов могут оказаться самыми печальными для работников пакгауза, служащих пристани и окрестных жителей.
Фон Клюге показалось, что по застывшему лицу Писаренко, безжизненно поникшему в своем кресле, прошла едва заметная судорога. Весь в сомнениях, некоторое время агент пристально смотрел на убитого, потом решился и, сделав над собой усилие, чуть дрогнувшей рукой вставил звездочку в грязно серую пластинку артефакта. Возникло глухое, хорошо слышимое гудение, напоминающее гудение пчелиного улья. Будь, что будет!
Не дожидаясь, пока признаки жизни появятся у обоих застреленных немцев, фон Клюге, достал из кармана наручники и надел их на правые руки дипломатов. Затем вышел в коридор и перетащил в кабинет тела приказчика и жандарма, стоявшего на часах при входе.
Он уселся верхом на один из стульев возле письменного стола, хлебнул рому из фляжки, снова раскурил потухшую сигару, и стал любопытством наблюдать, как возвращаются к жизни убитые люди.
Первым признаки жизни появились у Писаренко. Сначала белое, как мел, лицо поручика стало постепенно наливаться румянцем, потом закрылся рот, и губы крепко сжались, а глаза повернулись в глазницах, и в них появилось осмысленное выражение. Он заморгал, закашлялся, с трудом глотнул воздуха и потер рукой простреленную пулей шею.
- С возвращением, Михаил Осипович! – несколько ядовито сказал фон Клюге. – Хотите рому? Он у вас замечательного качества! Я такой давно не пробовал!
Не дожидаясь ответа, агент плеснул в крышечку рому и протянул поручику.
- Вот, выпейте, чтобы прийти в себя после экскурсии на тот свет.
Писаренко принял стопку трясущейся рукой и машинально выпил, по всей видимости, не чувствуя ни вкуса, ни крепости напитка.
- Ну-с, что видели за гранью земной жизни, поручик? Вам там, случайно, не сказали, что в некоторых обстоятельствах очень глупо трясти оружием перед носом собеседника? Ведь достаточно лишь терпеливо дождаться ответа на вопрос, который вы задали!
По лицу жандарма было видно, что он старается вспомнить, что с ним случилось. Поручик морщил лоб и смотрел на немца непонимающими глазами.
- По всей видимости, Михаил Осипович, вам крепко отшибло память! Тогда я, с вашего разрешения, расскажу, что здесь произошло… Если вы не против, конечно! – сказал фон Клюге, усмехнувшись. Впрочем, опрокиньте еще одну стопочку! Ром вам сейчас совсем не повредит!
Писаренко послушно глотнул из налитого агентом стаканчика и глаза его внезапно расширились. – Кажется, вы меня ловко подстрелили, Каминский! – воскликнул он и попытался подняться на все еще непослушные ноги. – Вы тот самый безумный маньяк, что убивает людей, а потом пытается воскресить их с помощью колдовства!
- Кто? Я? – притворно удивился журналист, но потом пожал плечами и кивнул. – Ну, да! Вам, вероятно, об этом рассказал советник германского посольства, он же - старый шпион и хитрая лиса Генрих фон Лютцов? Это, в основном, правда, однако, я не безумец и не маньяк! Я убил вас, чтобы вы не прострелили мне лоб впопыхах! А как я должен был поступить, если вы впали в истерику и уже плохо владели собой? Зачем целились в меня из револьвера и уже начали отсчет, прежде чем выстрелить?
- Вы меня убили? – спросил потрясенный поручик.
Каминский внимательно посмотрел на него: - Разумеется, убил, Михаил Осипович! Застрелил из дерринджера, который сжимал в руке старый барон. Самооборона! Любой суд признает это. Так почему же вы сначала спасли меня, весьма эффектно пристрелив профессионального убийцу Фредерика фон Страуха, а потом вдруг захотели продырявить мне лоб?
- Я увидел, что вы достаете пистолет из руки советника и решил, что все, что мне сообщил дипломат – правда, а вы – тот самый маньяк, что убивает, а потом пытается воскресить людей. И пистолет вы вынимаете из руки барона, чтобы застрелить меня.
- Я же сказал, что мне необходимо достать артефакт из правой руки советника. Он лежал в его ладони под рукояткой дерринджера. Впрочем, вам действительно могло показаться, что я отвлекаю ваше внимание сказками и истинная цель моих манипуляций – завладеть пистолетом.
Каминский сочувственно посмотрел прямо в глаза поручику: - Да, мне пришлось убить вас, Михаил Осипович, но потом я же и воскресил! Надеюсь, вы поняли, что произошло? Или еще не можете никак сообразить, что живы?
- Трудно поверить, но как вы это сделали?
- С помощью Даров Чернобога. Слышите гудение? Вот с помощью этого медалиона… - Каминский вынул из жилетного кармана слегка вибрирующую темно-серую пластинку артефакта с вставленной в нее восьмилучевой звездочкой.
- Боже правый! Так это не выдумки?
- Полноте, Михаил Осипович! Сейчас вы увидите, как они действуют! Обратите внимание, у фон Страуха, которого вы так удачно прихлопнули из своей шестизарядной железки, начинает шевелиться указательный палец на левой руке. Кстати, вы знаете немецкий язык?
- Да, я довольно свободно говорю по-немецки.
-Ну, вот и хорошо! Вскоре вы сможете поговорить с человеком, которого вы совсем недавно убили, Михаил Осипович.
- Бог мой! Да как же это?
- Да вот так! Понимаю, что это невероятно, но, тем не менее – неоспоримый факт, в который нормальные люди поверить никогда не смогут!
В это время пошевелился жандарм, который до своей неожиданной гибели стоял на часах у входа в контору.
Каминский кивнул в его сторону: - Вот еще один из нашей компании бывших мертвецов. Немцы убили его ударом ножа прямо в сердце. Из раны вытекло только несколько капель крови. Предполагаю, что это ваш крестник фон Страух постарался. Удар нанесен профессионалом, и бедняга умер мгновенно. Скорее всего, даже не понял, что его так ловко зарезали.
- Простите, вы и себя причисляете к «бывшим мертвецам»?
Журналист усмехнулся: - Разумеется! Я тоже бывший мертвец. Скорее всего, меня убил фон Страух – по всей видимости, застрелил из своей дальнобойной винтовки с телескопическим прицелом. Можете посмотреть: на спине и груди моей куртки входное и выходное отверстие - две дырки от его пули. Мне очень повезло, что два артефакта из Даров Чернобога находились при мне и уже были приведены, так сказать в рабочее состояние. Я вскоре вернулся в этот мир - очнулся, лежа наполовину в воде у самого берега в зарослях осоки. Однако же, я сумел прийти в себя и добраться до Рябиновской.
Кстати, ваш жандарм уже вполне вернулся к жизни и хлопает глазами спросонья. Отправьте его назад на пост. Пусть поищет где-нибудь поблизости затвор от своей винтовки. Немцы его не могли хорошо спрятать – скорее всего, просто закинули подальше от входа для экономии времени. Возможно, и шашка его там же лежит.
Поручик понимающе кивнул и поднялся с кресла, одергивая полы мундира.
- Пил вчера, Портнягин? – нарочито сурово обратился он к жандарму.
- Никак нет! – нижний чин вытянулся по стойке «смирно» и щелкнул каблуками.
- Ступай обратно на пост, братец! Твой бердан лежит в коридоре у входа. Встань на часах и никого не пускай в контору, но сначала найди шашку и поищи затвор к винтовке. Скорее всего, они где-нибудь на дворе валяются. Приведи оружие в порядок, а амуницию в надлежащее состояние. Ты понял меня?
- Так точно, ваше благородие! – жандарм снова щелкнул каблуками и отработанным движением поднес два пальца к фуражке, отдавая честь. – Дозвольте исполнять?
- Ступай, братец, да смотри – не зевай на часах!
- Слушаюсь! – Портнягин снова щелкнул каблуками и отдал честь.
- Болван! – вслед ему бросил Писаренко.
- Да будет вам, Михаил Осипович! – покачал головой Каминский. – Вполне исправный служака, надежный и исполнительный. То, что умом не вышел, так ум ему артикулом не предусмотрен! Он, между прочим, обратил внимание и на следы крови на вашем кителе, и на свалку тел в вашем кабинете. И лицом не изменился, и ничего не сказал! Вот это выдержка! Помяните мое слово, этот, как вы изволили выразиться, «болван» когда-нибудь будет непременно награжден медалью «За усердие».
Поручик выдвинул верхний ящик стола и осмотрел его содержимое.
- Вижу, вы основательно рылись здесь, Владислав Леопольдович. – сказал он обиженным тоном.
- Да, Михаил Осипович! Я, конечно, прошу прощения! Пришлось похозяйничать здесь в ваше, если можно так выразиться, отсутствие. А что вам вдруг понадобилось? Сигары или ром?
- Верните, хотя бы, револьвер! Это служебное оружие…
- Неправда! Насколько я осведомлен, в жандармерии принят на вооружение Смит-Вессон образца 1873 года, а ваш французский Шамело-Дельвинь калибра 11.73 мм, куплен, скорее всего, вами на собственные деньги. Я вам его вскоре верну, не сомневайтесь. Отличное оружие! Простое и надежное, как молоток слесаря. К тому же, гораздо более компактное, да и весит значительно меньше, чем штатный Смит-Вессон русской модели.
Судя по тому, как вы лихо управляетесь с револьвером, вы, Михаил Осипович, настоящий знаток оружия.
- Не доверяете мне?
- Видите ли, Михаил Осипович, после того, как я вам все рассказал и показал, вы повели себя, по меньшей мере, странно. Я вынужден принять меры предосторожности. Увы, не могу, не имею права рисковать! Не обижайтесь!
- Конечно! Я все понимаю, господин Каминский! – смутился Писаренко. – Вы преподали мне серьезный урок!
- Nimm die Handschellen ab, Carl, verdammt noch mal!* - раздался сердитый голос. В углу кабинета, где недвижно лежали германские дипломаты, послышалась возня, и фон Страух принял сидячее положение. Он тяжело дышал и пытался вытащить из наручников кисть правой руки.
- Ну, вот! – улыбнулся Каминский. – Вам, поручик, придется вспомнить немецкий язык. Фон Страух почти не знает русского. Впрочем, я сам с ним побеседую.
- Wie geht es dir, Frederic? – спросил он.*(2)
- Как я здесь оказался? - пропустив вопрос, спросил помощник советника германского посольства в свою очередь. Он удивленно озирался по сторонам: - Ничего не помню!..
- Ты стрелял в меня, когда я бежал с парохода. Потом появился в Рябиновской, чтобы найти и добить своего бывшего коллегу. Кстати, ты уже убил здесь двух человек. За это придется ответить.
- У меня дипломатический иммунитет. Меня нельзя арестовать, а тем более, судить.
- Никто и не помышляет раздуть международный скандал с задержанием двух сотрудников посольства объединенной Германиии. И тебя, и твоего хитроумного шефа тихо утопят в реке, а потом в газетах появится сообщение, что расследование вашего с советником исчезновения в дикой русской глуши зашло в тупик и прекращено.
- На кого ты работаешь, Карл?
- На здравый смысл, естественно, дорогой Фредерик! Божественная сила в руках недалеких болванов, вроде твоего принципала*(3), одержимых грандиозными планами переустройства мира и идеями мирового господства, может дорого обойтись человечеству.
- Мне представлялось, что мы с тобой находимся в одной упряжке, фон Клюге.
- Так и было, когда мы двигались в нужном направлении, а вот когда повозку, в которую нас запрягли, пустили по другой дороге, то сразу оказалось, что нам с тобой и, кстати, с бароном тоже, совсем не по пути!
- Предатель!
- Я не предатель, я твой враг, и ты это прекрасно знаешь! Ты меня убил, поручик застрелил тебя. А лично у меня осталось большое желание сделать это еще раз самому!
- Так в чем же дело, Карл? И я не прочь выяснить отношения в дуэльном поединке с тобой. На любых условиях, на любом виде оружия!
- Не вижу надобности. Ты стрелял мне в спину, а сейчас находишься у меня в руках. Я тебя просто убью, лишу жизни, как много раз это проделывал ты с другими людьми.
В этот момент советник неожиданно открыл глаза и усмехнулся: -
Прошу прощения, но мне невольно пришлось стать свидетелем вашего разговора, господа! Сдается мне, Карл, что жизнь в России повлияла на тебя самым губительным образом!
- С возвращением с того света, советник! – сказал агент и помахал фон Лютцову рукой. - Становится даже смешно – едва сбросив мрак небытия, вы сразу же стали подслушивать, о чем говорят ваши коллеги-служители плаща и кинжала. Кстати, где вам удалось побывать? В раю или в аду?
- Не ерничайте, Карл, вы прекрасно знаете, как я отношусь к представлениям о загробной жизни. Как я и предполагал, там нет ни рая для праведников, ни ада для грешников.
- То есть – вы поняли, что можно безнаказанно совершать преступления и нарушать всякие там божественные законы, написанные, без всякого сомнения, самими людьми?
- Я этого не говорил! Тем не менее, человек не в силах понять, что такое хорошо или плохо, в силу узкой направленности своего ограниченного мышления.
- А вы уже решили этот вопрос, барон?
- А он никогда и не стоял передо мной! Я выполнял порученную мне работу и только. Отвечать перед Богом за то, что сделано, будет непосредственно заказчик. Исполнитель лишь инструмент в его руках.
- Очень удобная позиция! Вы с вашим помощником убиваете людей, а с вас самих и взятки гладки!
- Так заведено, Карл, и не нам менять общепринятые правила!
Фон Лютцов помолчал, потом спросил, не скрывая явного интереса: - Так что вы с нами намерены сделать, Карл?
- Убью обоих, советник! – жестко сказал фон Клюге и мрачно посмотрел старому дипломату прямо в глаза.
Барон махнул свободной рукой и рассмеялся:- Полноте, Карл! Насколько я понимаю нынешнюю диспозицию, вы, мой дорогой, находитесь на объекте, который охраняет подразделение русской жандармерии. Кто вы такой, чтобы убивать иностранных дипломатов на глазах жандармов?
- И вы позволите этому авантюристу бесчинствовать на объекте, находящемся под вашей охраной? Творить здесь самосуд и расправу? - обратился фон Лютцов к поручику, не проронившему ни слова во все время разговора.
- Я вынужден вам напомнить, барон, что это вы со своим подручным напали на охрану и убили часового, убили складского приказчика и мне угрожали убийством, а потом пытались убить моего посетителя! Я имел полное право стрелять в вашего помощника, а сейчас и арестовать вас обоих за совершенные преступления. А что касается господина, которого вы зазываете Карлом фон Клюге, то он имеет неограниченные полномочия от…
- Подождите, Михаил Осипович! – прервал его журналист: – Я сам объясню господам дипломатам ситуацию!
- Дело в том, советник, что я дал такую большую взятку поручику, что он просто обязан закрыть глаза на все, что я намерен здесь сделать! – бесцеремонно заявил он. Потом бросил взгляд на обомлевшего жандарма и добавил: - Что вы так смутились, Михаил Осипович? Мы сегодня же ночью утопим германцев в реке. И, я вас уверяю: никто ничего не узнает!
- Вы всё ещё надеетесь меня испугать, Карл? – спросил фон Лютцов. – Я уже стар и не мне бояться Валгаллы. А вот вы сами, неужели не боитесь ответственности за самоуправство? Убийство иностранных дипломатов, подданных Германии вызовет грандиозный международный скандал и при известном раскладе может привести к войне между Германией и Россией. Вы же не дурак, Карл, сами должны это понимать!
- Да, известный риск, что когда-нибудь в широких дипломатических кругах станет известно, каким образом с политической сцены исчез международный интриган, авантюрист, шпион и блестящий организатор политических убийств и закулисных войн барон Генрих фон Лютцов и его мрачный спутник - профессиональный убийца Фредерик фон Страух. Но будем надеяться, что это останется в тайне. А, если всё же откроется, кто это сделал, то в этом обвинят только меня - германского подданного и тайного агента правительства Германии Карла фон Клюге!
- Ну, хватит, пугать друг друга, господа! – вмешался в разговор поручик Писаренко. – Я не допущу беззакония на подведомственной территории! Правда, в обход всех дипломатических и международных норм, в связи с совершёнными вами на территории Российской империи уголовно наказуемыми преступлениями, я просто вынужден задержать вас, господин советник, и вас, господин фон Страух. Вы немедленно будете взяты под стражу, а вашу участь будут решать в самых высоких инстанциях обеих наших государств! Только сдается мне, что грандиозного скандала всё же не избежать!
- Я постараюсь рассказать, как вы расстреляли у себя в кабинете германского подданного, господин поручик! – сказал фон Лютцов, а мой помощник подтвердит мои слова!
- В таком случае, вам придется рассказать и обо всём остальном, что здесь произошло, а также поведать историю вашей охоты за артефактами. Боюсь только, что остаток жизни вы проведете в доме для умалишённых, господин советник!
Фон Лютцов не нашёлся с ответом и замолчал.
Писаренко недобро глянул на немцев, вышел в коридор и вскоре вернулся с четырьмя жандармами и вахмистром. Германских дипломатов увели в кордегардию и закрыли под замок в постоянно пустовавшем до этого дня помещении для задержанных.
Когда служащих германского посольства выводили из конторы, вахмистр успел сказать Писаренко, что наконец-то восстановили телеграфную связь. Поручик облегчённо вздохнул и перекрестился.
ПРИМЕЧАНИЕ:
Nimm die Handschellen ab, Carl, verdammt noch mal.* - Сними наручники, Карл, черт бы тебя побрал! (нем.)
- Wie geht es dir, Frederic?*(1) – Как ты себя чувствуешь, Фредерик? (нем.)
*(2) - Далее разговор продолжается на немецком языке. Для тех читателей, кто не владеет немецким, повествование сразу переводится на русский.
Принципал*(3) – начальник, руководитель.
(продолжение следует. Глава LХХХIХ http://www.proza.ru/2025/11/20/1476)