Наши дружеские отношения с Григорием как-то незаметно и естественно перешли в близкие. Гришино воспитание удивило меня, он никогда не был назойлив, говорлив, скорее мне не хватало общения с ним, но в любую минуту, если у меня возникала какая-то проблема или проблемка, он оказывался не просто рядом, а с уже готовым решением. Меня это поражало, а Гриша смеялся и говорил, что он меня видит и чувствует на расстоянии.
Как-то мы с ним поехали в Питер, у него там жила тётя, у нее мы и остановились. Здесь я познакомилась с бытом старого петербургского общества. За стол никто не садился в халате или майке. Тётушка, очень пожилая женщина, с утра появлялась с аккуратной прической, подкрашенными губами, в юбке и блузке. Блузки все были украшены воланчиком, рюшкой, или брошью.
К ужину менялась блуза или надевалось что-то сверху: жилетик, жакет, ажурная шаль.
Суп подавался в старинной супнице, к десерту варенье раскладывалось по розеткам.
Быт в моей семье был намного проще и неприхотливей.
Я не была в гостях у Гриши дома, но в ответ на мои удивленные глаза по поводу, как мне показалось, излишней церемонности, он пожал плечами и сказал: "Не удивляйся, у нас дома такие же порядки! Смирись и терпи!" - он сделал страшные глаза и возвел их вверх, дескать, с природой бороться нельзя.
Днем мы пошли гулять, Григорию нужно было зайти по делам куда-то, я не хотела идти с ним и решила погулять одна. Мне было велено гулять в сквере, сюда Григорий должен был вернуться за мной через час. Я решила пройтись и погулять по ближайшим улочкам, увлеклась, куда-то бездумно поворачивала и когда опомнилась, то не имела представления куда возвращаться. Больше того, я не знала названия улиц, где был сквер, и, конечно, понятия не имела об адресе, где мы остановились.
Нашла скамейку, оказалась я на Лиговском проспекте, и стала думать, что мне теперь делать одной в незнакомом городе.
Самое умное это было ехать на вокзал и возвращаться домой. Но сил было мало и решила не спешить на вокзал.
Григория увидела издалека, узнала его по походке, ростом он выделялся от толпы, шагал быстро, как будто знал где я его жду.
Это был первое радостное чувство при виде этого человека. Я сидела, не двигаясь, он издалека тоже увидел меня, на счастье у меня ярко желтая курточка.
- Как ты здесь оказалась? - он был ужасно взволнован, от радости, что нашел свою пропажу, схватил меня за плечи и слегка потряс.
- С сегодняшнего дня я тебя прикую к себе наручниками, ты хулиганка и мелкий вредитель!
Идея с наручниками мне показалась чрезмерной, но я обещала впредь слушаться его и не проявлять самостоятельности в подобных ситуациях.
- А как ты нашел меня? - мое изумление было невероятным, когда он рассказал, что я оказалась очень далеко от сквера, где мы расстались.
- По запаху! Я всегда найду тебя, запомни!
Тревога Григория была настолько сильной и истинной, что я поняла: этому человеку я дорога, нужна, это честно, без малейшей фальши.
Григорий вел себя неразумно, на мой взгляд, он покупал мне самые красивые цветы, если мы шли мимо цветочного магазина. Мы обедали в хороших ресторанах и
после моего заказа он вносил коррективы, знал мои вкусы и понимал, что я не закажу дорогих блюд, чтобы не разорить его. Гулял на всю катушку. С какой-то жуткой переплатой достал билеты в знаменитый БДТ. Никакие уговоры разделить расходы на двоих им не принимались.
Домой мы вернулись уже настоящей парой. Гриша после работы заезжал к себе домой, к маме и бабушке, привозил им продукты, помогал, если нужна была его помощь, а потом приезжал ко мне, я ждала его с ужином, и наверное, в то время не было людей счастливей нас.
Как быстро кончается счастье.
Как часто обстоятельства жизни становятся непреодолимой преградой в нашей жизни.
Оказалось, что Гриша с мамой и бабушкой подали документы на выезд в Израиль. Гриша все время порывался мне рассказать, но я, как чувствовала, останавливала его. Была права. Мое короткое счастье было безоблачным.
В один из дней, я помню этот день поминутно, он рассказал мне о предстоящем выезде и предложил нам расписаться, чтобы у меня появилось право уехать вместе с ним.
И вот опять земля ушла у меня из-под ног. Как я могла уехать и оставить своих родителей одних? Папа был под моим постоянным наблюдением с проблемами пищеварения, а мама была гипертоником. Кому я могла доверить их?
Точно такая же ситуация была и у Григория: для бабушки и мамы отъезд в Израиль был давнишней мечтой. Они помнили всё, что было пережито их семьями, постоянно встречались с мелкими уколами бытового антисемитизма. Прекрасно знали, что то, что без проблем достигает не еврей, еврею нужно сделать в три раза больше.
Они хотели обезопасить единственного внука и сына, и отменить их отъезд было невозможно.
Меня пригласили домой к Григорию, прием был теплый, но очень грустный, все понимали обстоятельства друг друга, и никто не мог предложить выход, устраивающий всех.
Когда мои родители узнали о предстоящем отъезде Григория и моем отказе выйти за него замуж, они заявили, что требуют, чтобы я поступала так как нужно! А нужно выходить замуж и уезжать с мужем!
Первый раз я увидела слезы на глазах Григория, он обнимал мою маму и не мог их скрыть.
- Решать будет только Лера, я буду счастлив жениться, и мы будем помогать вам из Израиля, это обещаю точно.
Жертва родителей не была принята мной.
Виза уже была на руках. Прощание было тяжелым, плакали все, мои родители, Гришины мама и бабушка, мы провожали их в аэропорту. Гриша вцепился в меня и повторял, как заклинание: "Я приеду за тобой!"
У меня крепкая нервная система, но после отъезда Григория было состояние депрессии, все не ладилось, пропал аппетит.
А через месяц я поняла, что беременна.
Продолжение следует. http://www.proza.ru/2019/07/25/1361