Мужчины, в который раз исчезли из нашей жизни и дружба снова сблизила нас с Аллой. Моя беременность была тяжелой, ранний токсикоз не давал мне жить, тошнота сменялась рвотой, хотя по ситуации я сама диагностировала легкую форму токсикоза. Средняя и тяжелая требовали нахождения в стационаре, а мне удавалось работать.
Алла давала мне советы, как опытная, дважды рожавшая женщина, но они мне решительно не подходили. Алла спасалась от тошноты лимоном, а меня запах цитрусовых сводил с ума своей противностью. Зато я в неумеренных количествах ела селедку, питалась практически только ею. Из-за чего умная Алка сказала, что я рожу мальчика!
Девочки даже в первые недели жизни в мамином животе более деликатны, с легким презрением к мальчикам заявила моя подруга.
Честно говоря, мне было все равно кто родится, лишь бы прекратилась эта выматывающая все силы тошнота.
Алла сначала осторожно выспрашивала, сообщила ли я Григорию о беременности, а потом перешла к воплям, что я дура, и я не имею права лишать отца счастья наблюдать за беременностью его подруги.
Гриша звонил мне и рассказывал о первых шагах в Израиле. В дороге приболела бабушка и, практически с самолета, попала в израильскую больницу, что-то с сердцем. Мама была при ней неотлучно и большое счастье, что половина персонала больницы говорила по-русски, включая лечащего врача.
Гриша оформлял какие-то документы, снимал квартиру, покупал все необходимое, каждый день бегал в больницу к бабушке.
Представьте, что тут я еще заявлю ему о своей беременности, да что же ему разорваться?
Я не одна, рядом родители, Алка. В конце концов я - дома, а он на чужбине, что бы там не говорили про историческую Родину.
Бабушке сделали операцию, тромбэктомия - это в одном из сосудов, подходящих к сердцу, оказался тромб, его удалили, слава богу, что увидели и успели все сделать во время. Как потом рассказал Гриша здесь кардиолог на жалобы бабушки разводил руками и говорил Грише или его маме: "А что вы хотите? Возраст!" , и не посылал ни на какие анализы.
В Израиле никого не интересует сколько лет пациенту, ему проводят все исследования и тут же оперируют, если есть жизненная необходимость.
Так, по сути, переезд в Израиль спас жизнь бабушки. Врачи сказали, что максимум через полгода тромб бы перекрыл движение крови и наступила смерть.
После операции бабушку выписали на восьмой день. Нужно было возить ее к врачам, в Израиле в больнице держат очень мало и все лечение, включая послеоперационное, проходит амбулаторно.
Гриша учил иврит еще здесь, но ему пришлось записаться на языковые курсы для совершенствования. То есть первые полгода прошли крайне сложно, мама все время была с бабушкой и только через восемь месяцев записалась на языковые курсы. Первое время жили на пособие, которое Израиль выдает вновь приезжим. Но оно было очень небольшим, а потому расходовали те деньги, что привезли от продажи квартиры.
Гриша искал работу, по специальности не нашел, а подрабатывать было необходимо, привезенные деньги таяли, и он пошел в ближайший большой магазин раскладывать товары на полки по мере того, как их забирали покупатели.
Утром учился, а во вторую смену работал. Рассказывал мне смешные случаи и местные анекдоты. Он что-то чувствовал, и постоянно спрашивал меня, всё ли у меня в порядке. А потом решил проверить мои бодрые заверения у моих родителей. Мама чуть не ляпнула, что мне скоро рожать, но, спасибо, был в это время рядом папа, он страшно закашлялся и забрал трубку у мамы.
Мы договорились, что не нужно сейчас дергать Григория. Пусть устраивается на новом месте, а мы сами справимся с малышом, нас же трое!
Алка оказалась права, у меня был мальчик, и он стал вести себя очень хорошо буквально в конце четвертого месяца беременности. Правда сильно дрался, похоже, родится футболист, говорила моя мама.
Родила я нормально, сомнений, что папа - Григорий, не было ни у кого, малыш был копией папы!
Соседки по палате говорили, не стесняясь, что в моем возрасте сделала правильно, что родила для себя. Ну а мне было неважно ничье мнение. Удивительно, но, при своей практичности и умении контролировать себя, я оказалась сумасшедшей мамой.
Любой плач ребенка вызывал во мне страшную панику, и мне пришлось самой приводить в порядок собственные расшалившиеся нервы.
Как врач я понимала, что гормональный фон только что родившей женщины не в порядке, требуется время и нужно сдерживать себя, не распускаться.
Гриша по моей интонации очень встревожился, спрашивал чего это я такая расслаблено довольная, он мне позвонил, когда я кормила сынишку. Не влюбилась ли я, не появился ли у него коварный соперник? Все время спрашивал меня, когда у меня отпуск и просил приехать в Израиль в гости. На мои отнекивания, что, де некому работать и меня не отпускают в отпуск, страшно сердился и говорил, что я должна не позволять начальству ездить на себе.
Все произошло нечаянно. Днем мы с Марком, так я назвала сына, когда-то Гриша говорил, что это имя он хотел бы дать своему будущему сыну, пришла к родителям. А Гриша время от времени звонил им, спрашивал о здоровье, и, как я понимаю, вызнавал не появился ли у меня кто-то. Он был уверен, что мои родители ему бы не солгали.
Трубку взял папа и только они начали говорить, как сердито и громко заорал Марк! Он проснулся, открыл ротик, а груди не нашел. Это было неправильно и несправедливо и он оповестил мир об этом своим негодующим криком.
Так Григорий узнал, что у него есть сын и ему уже четыре месяца.
Продолжение следует. http://www.proza.ru/2019/07/26/1516