Начало:http://www.proza.ru/2019/03/03/635
На следующий день Щур появился на работе, как ни в чём не бывало. Словно и не было вчерашнего происшествия.
– Ну, что у нас там? – спросил он заинтересованно у Матвея, как только вошёл в кабинет; и не дожидаясь ответа, попросил заключение судебно-психиатрической экспертизы, поступившее по делу Антоновой неожиданно быстро накануне из Екатеринбурга. – Признали её у нас вменяемой?
Испытывая неловкость перед наставником за его вчерашнюю драку с женой, Матвей протянул заключение. В нём утверждалось, что Антонова страдает маниакально-депрессивным психозом, но в отношении инкриминируемого деяния её следует признать вменяемой. Заключение было весьма кратким и однозначным.
Щур, ознакомившись с документом, ещё раз повертел его в руках, будто искал что-то ещё.
– Да, всё верно. Чётко и недвусмысленно. Как и полагается экспертному заключению, – с вполне удовлетворённым видом он положил заключение на стол. И порадовался:
– Теперь ей не отвертеться!
Матвей несколько озадаченно посмотрел на Щура, ожидая дальнейшего хода его мысли. В памяти Матвея были ещё свежи совершенно иные планы, которые Щур строил в отношении Антоновой.
– И что же, – поинтересовался он, – мы будем направлять дело в отношении Антоновой в суд за умышленное убийство? А как же смягчающие обстоятельства? Условное наказание?
– Ну, с наказанием не нам решать, а суду, – пояснил Щур. – Мы только квалифицируем деяние обвиняемого. Даём, так сказать, юридическое заключение. И только. И потом, – он внимательно глянул на Матвея. – Ты кто? Следователь или адвокат? Ты что, хочешь раскрыть убийство и привести убийцу на скамью подсудимых или загубить дело и позволить Антоновой выйти сухой из воды?
– Я просто не хочу топить человека, рассчитывавшего на нашу помощь.
– Какая помощь? – недобро рассмеялся Щур. – Кому ты собираешься оказывать помощь? Мы что здесь – спасательная станция?
И уже помягче, присев на край стола и похлопав Матвея по плечу, добавил:
– Гуманность к убийце – это жестокость к жертве. Кто ответит за кровь младенца? Даже Гёте, пожалевший, как ты знаешь, Маргариту в «Фаусте» – ту самую, которая убила своего ребёнка – в жизни, исполняя судейские обязанности, осудил такую же Маргариту на смерть.
Притворно, по-стариковски кряхтя, он встал со стола, разминая круговыми движениями плеч свою спину.
– Пора. Пора тебе, Матвей, такие дела щёлкать, как семечки и расти дальше. Переходить надо на работу в следственную бригаду и расследовать серьезные дела.
И уже поравнявшись с выходом, он распорядился:
– Подготовь-ка постановление об этапировании Антоновой из Екатеринбургского следственного изолятора в Гусиноозёрск. Да садись за окончательный вариант обвинения.
Он немного помедлил и добавил:
– Знаешь, что ещё скажу. Следует отличать подготовку к деятельности от деятельности как таковой. И не следует слишком долго готовится к деятельности. А то получится, как в той поговорке: «Он слишком долго дул на горячую кашу, в результате каша просто стала холодной». Надо дело делать, Матвей.
Было похоже, что Щур, всё-таки, не отошёл ещё от вчерашней ссоры с женой. Матвей сочувствовал своему наставнику. Тем не менее он решил зайти к прокурору.
Чернинов молча выслушал высказанные стажёром сомнения по делу. Поглядывая на Матвея с некоторым подозрением, углубился в текст психиатрической экспертизы.
– При наличии такой экспертизы Антонова не может претендовать на смягчение наказания. А ваши доказательства, что вы с Щуром наработали – он ещё раз прикинул на вес хлипкий томик уголовного дела. – Для серьёзного наказания Антоновой не годятся.
Прокурор бросил дело на другой край стола, Матвею.
– Назначь-ка ты стационарную психиатрическую экспертизу. Что можно за пять минут, в ходе амбулаторной экспертизы объективно установить? Только фамилию, имя и отчество. А тут за месяц-другой, глядишь, и найдут у неё какое-нибудь серьёзное отклонение в психике. Не поднимается у меня рука требовать для неё в суде суровое наказание. А так, после стационарной экспертизы, мы направим её в больницу на лечение. И дело закроем. А Щур, я знаю, ему лишь бы дело быстрее с рук спихнуть. Что будет с человеческими судьбами – ему наплевать. Ты смотри, не доверяйся ему, – сказал он Матвею напоследок.
12.
Матвей подошёл к окну и, раздвинув шторы, распахнул его створки. Кабинет заполнился солнцем, создавалось впечатление, что на улице жара. Однако, пахло уже осенью. Воздух едва прогревался до восемнадцати градусов. Не жарко. Возможно из-за холодного ветра. Навеянные свежим ветром воспоминания Матвея были неожиданно прерваны. В кабинет заглянула секретарь Ирина. Улыбнувшись Матвею, она пригласила его к прокурору. Чернинов встретил Матвея неожиданно тепло.
– Проходи, проходи, Матвей. Присаживайся, – пригласил он Матвея ближе к столу, отложив в сторону бумаги, которые он только, что внимательно просматривал. Он снял очки и неспешно, мягко помассировал двумя пальцами крылья носа, натруженные дужкой очков. Отложив в сторону очки, Чернинов ещё раз внимательно посмотрел на Матвея.
– Ну, как тебе работа следователя? – поинтересовался он тоном, заставившим Матвея насторожиться.
– Работаю, – развёл Матвей руками, как бы сам удивляясь такому обстоятельству.
– Не нравится мне Щур. Давно не нравится, – неожиданно признался прокурор Матвею. – Не помощник он мне. Всё подвоха от него какого-то ожидаю. Выпивает. С женой со своей, Тамарой, не ладит. Вот приходила. Жаловалась. Руки, говорит, распускает. Но писать заявление на него отказалась.
Чернинов нахохлился недовольно.
– Рокировку я хочу сделать, – пояснил он затем Матвею. – Убрать Щура из помощников в следователи. А тебя перевести в помощники. Щур не сидит на месте. Всё где-то пропадает. Вот пусть и побегает следователем. А мне нужна размеренная, аналитическая работа помощника прокурора. Ты, со своим спокойным характером, с этим справишься. И для тебя это хорошо. С этой должности, особенно имея следственную практику, хотя и небольшую, можно быстрее попасть на должность прокурора в какой-нибудь небольшой городок.
Глянув неуверенно на Матвея, Чернинов продолжил:
– А мне Щуру - следователю затем легче будет предъявить серьезные претензии по работе, чем Щуру - помощнику прокурора.
Облегчённо вздохнув после такого объяснения, он внимательно посмотрел на Матвея:
– Ну, как, Матвей, потянешь?
Матвей замешкался. Ему предстояло сейчас либо испортить отношения с прокурором, не оправдав его доверия, либо пойти ему навстречу в его кознях против Щура, к которому Матвей испытывал симпатию, да и что там говорить – признательность за участие в его делах.
Немного поразмыслив, он отказался от его предложения, понимая, что с этой минуты он потерял благорасположение прокурора.
Продолжение следует:http://www.proza.ru/2019/03/05/340