3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ МАТВЕЯ.
В ту ночь Анна немного поплакала в подушку, а после долго думала об Антоне и сомневалась в своём поступке. Она прочёсывала в голове весь их диалог перед уходом Антона, и ругала себя, за такую чёрствость и грубость. Повернув дело, с одной стороны, замечала, что всё-таки была права, поскольку ей так и остались непонятны истинные намерения «идеального мальчика». С другой стороны находила, что повела себя грубо и неосмотрительно. Хотя… если он её любил, то к чему тогда все эти «уикенд на Мальдивах» или «кулон с топазами»? Разве такое предлагают, когда любят по-настоящему? Такое предлагают скорее, когда хотят «одержать победу», как это называют мужчины. А зачем ей это? Мутные были намерения у Антона, хотя, как кавалер, он вроде бы вёл себя безупречно.
В конце концов, Аня твердо решила: она поступила правильно. Девушка промаялась с закрытыми глазами больше часа, сосчитала до двухсот, и наконец, заснула…
Ей приснился не Антон, а красивый мужчина сорока лет, с грубыми скулами и трёхдневной щетине на лице, с серыми глазами и широкими плечами. Это был не юноша, а именно взрослый человек. Все последние годы она часто видела его во сне. Иногда он сидел в баре, а она разносила еду, работая там простой официанткой. А иногда дело происходило как на диком Западе, и он сидел в большой шляпе стетсон, которую бросал на стол, где уже лежали пояс с двумя кольтами и широкий нож. Вокруг сидели другие бандиты или ковбои, с кем он вёл дела или играл в карты. В других вариантах сна она видела его в кафе со стройной высокой блондинкой или на улице, садящимся в кэб, или с «Томмиганом» в руке на подножке «Форда» в Чикаго. Или на испытаниях какого-то нового реактивного самолёта, с серебристым шлемом в руке.
Но он никогда не смотрел на неё и никогда с ней не разговаривал, хотя Аня была всегда рядом. Он словно не видел её, будто она была прозрачной. Не спрашивал ни о чём, даже когда Аня подносила ему бифштекс или пиво в баре на диком Западе, или когда передавала ему папку с документами на аэродроме. Он всегда брал, не глядя на руку, что ему всё приносила. От одного запаха его пота, сурового взгляда в сторону, голоса, такого ровного и при этом хрипловатого, Аня замирала внутри, как зайчик перед тигром. Кто он такой, она не знала, но ей необходимо было постоянно видеть этого человека во сне. Больше всего на свете она хотела, чтобы он её заметил, увидел…Но этого не происходило — он не видел её.
Сначала Аня думала, что это папа, он сам или его дух, но вскоре поняла, — тут совсем иной человек, никак с их семьёй не связанный. Она решила, что это «демон» и даже придумала имя. Назвала его «Грэй». Почему? Ей казалось, будто это имя больше всего подходит к его облику. Романтичное, и одновременно суровое. Все десять лет, какие она прожила с мамой после смерти отца, девушка видела «Грэя» во сне.
***
— Ну и как поступишь, Павлинский? — спросил Матвей.
— Нет, я так это не оставлю! Она ещё десять лет будет реветь и думать, какая я «дура», что отказалась. Черт, да нафиг. Бабы дуры! Что ей надо было, ты можешь мне объяснить? — горячился Антон.
— Да, конечно, дуры, это без вопросов! А что им надо, одному Вельзевулу известно.
— Какому Вельзевулу? Чушь не неси, идиот! — огрызнулся Антон. — Другое объясни: почему она так себя повела? Со мной, заметь, повела!
Антон резко достал пачку «Парламента» и нервно закурил сигарету. Матвей ничего не ответил.
— Тоша, ты успокойся. Ты уже про Среду целую неделю бубнишь. Ну, не дала, ну и к лешему, — присоединился к разговору Сергей. — Ты как, ушёл в неё с ушами?
— Да нет… А что такого? — Антон сделал затяжку и пару раз кашлянул, — нет, уши и макушка остались.
— А то, что смысла нет охотиться на странных баб. Они тебя не стоят. Ты посмотри на себя в зеркало. Во! — Сергей насильно подвёл его к отражению в стене киоска. — Что ты видишь?
— Себя вижу. Рожу свою противную вижу.
— А я вижу своего друга. Классного парня! С деньгами, с родаками и с такими возможностями… Выкинь Среду из башки! В нашем классе на тебя очередь расписана. Пойдёшь в ВУЗ… нет, сначала в армию.
— Вот именно, в армию и пойду. Первым делом. Знаешь, я, кстати, понял, чего мне не хватает. Я — «гламурный мальчик». Сын богатого папика. Сам ничего не сделал. Вот поэтому она меня и отшила. И правильно сделала, между прочим!
— Вот, брось! Это уже чушь совершенная, — ответил Сергей. — Среда кстати, что сказала тебе?
Антон замялся, скривился и выдавил из себя.
— Говорит, будто «волки меня грызут в её страшных снах». Вот так.
— А-па на! — протянул Матвей, — а по-моему, она «наша девочка».
— Это ты о чём?
— Геймерка! Ну, как из игры. Натуральная Альма Вельд.
— Ты всё в играх пребываешь? Реальности ещё местами не поменялись?
— Не-е, я о другом. Ей нужен драйв, хоррор, ужасы. Она в них живёт.
— И что с того?
— А то, старик, что прекрати быть красивым мальчиком. Лучше стань монстром и убийцей. Да таким, чтобы напугать её, — уловил мысль Матвея уже Сергей. Ребята засмеялись, и увидели Аню. Она шла по улице с школьной сумкой, как всегда, никого не замечая.
— Отличница чёртова! — ругнулся, увидев её Антон, и отвернулся в сторону. — Да и какая она отличница? Хорошистка с натяжкой. Ноги у неё куриные и сисек нет ва-абще.
— А остальное не посмотрел? — полюбопытствовал Рогов.
— Не дала…
— Сурово, братан!
Аня прошла мимо в своём трансе и даже не заметила смотревших на неё парней.
— Старик, забудь лучше Среду! Тебя тут Стела спрашивала, — предложил Сергей.
— Это какая?
— Камилла Хвостова. Блондинка с километровыми ногами. Забыл?
«Только блондинок мне не хватает!» — усмехнулся про себя Павлинский.
— У меня есть план, — предложил уже Матвей, — познакомлю Аньку с одним геймером.
— Кто такой?
— Из параллельного. Он связан с Мазепой.
— А Мазепа, это что за чёрт?
— Взрослый мужик, сорок пять лет. Борода! Чёрный копатель на нашем языке. Среде понравится. Отвезёт её на раскопки и покажет там настоящих демонов. Может, она и о тебе тогда подумает.
— А если этот «борода» прямо там и трахнет её на раскопках? Может, он её так заведёт, что она забудет про меня окончательно и на веки веков?
— А вот тогда, старик, — злорадно поддержал идею Матвея Сергей, — она будет реветь в подушку всю оставшуюся жизнь. А ты выберешь самую шикарную бабу. Был золотник, да весь стёрся. Не о чём жалеть. Через пару лет увидишь Аньку и при встрече посмеёшься над её непростой и отчаянно глупой судьбой… Хороший план, старик! Доверься нашим!
Павлинский усмехнулся и прокрутил в голове обе мысли: Аня, испытав ужас, возвращается к нему и Аня, испытав ужас, остаётся у старого чёрта женой или любовницей. Обе мысли показались ему одинаково сладкими и замечательными. Тут он мечтательно посмотрел куда-то за горизонт через Неву и кивнул:
— Замётано! Делай!
***
На следующий день, на перемене Матвей Новосельцев подошёл к Ане и сделал ей, своего рода, предложение, от которого «сложно отказаться».
— Нет, я тебе не вру, Среда! Там такие люди! Ты там такое узнаешь за пару недель.
— Хорошо, — сказала Аня, — а ты в другом не врёшь? Болтнул сейчас и забудешь?
— Нет. И тут не вру, всё по-настоящему.
— Когда они собираются?
— Через месяц у них группа в район Лудони.
— Кто начальник партии?
— Большой мужик, а умный… Рашидом зовут. Кличка «Мазепа». Кандидат наук, в общем.
— Какой он «Мазепа», если у него имя Рашид?
— Это для прикрытия, к тому же к неньке имеет отношение. Папик у него из крымских татар.
— Ладно, я согласна. Записывай! Но… ты не обманешь меня?
— Что? Среда, это серьёзные люди! Или я тебе напрасно болтаю? Весь бюджет прописывается заранее. Так что, это мне уже за тебя отвечать придётся.
— Хорошо, записывай! Я всегда отвечаю за свои слова.
***
Дома Аня сообщила маме «ужасающую новость», что через месяц едет на раскопки в район реки Лудони и города Порхов. Мать была в шоке.
— Да ты с ума сошла, девочка моя! Это же настоящие бандиты.
— Нет, не бандиты. Там все будут приличные люди. Археологи. Начальник партии — доктор наук, — Аня непроизвольно повысила в звании Мазепу.
— Ну даже если так, то зачем тебе это?
— Мне нужно. Нужно и все! Я не хочу сидеть здесь, как в колбе. Я хочу общения. Хочу познакомиться с нормальными людьми. Увидеть свет. Мир. Познать его. Это мой шанс.
Они спорили весь вечер, но Аня настояла на своем.
***
14 апреля на «день рождения» Игоря Сергеевича Звягинцева, как и, бывало, в прошлые годы, пришли его старые боевые друзья: Олег Иванович Токманцев, полковник милиции, Семён Владимирович Сухоруков, генерал-лейтенант внутренних войск и Надежда Юрьевна Колосова — подполковник таможенной службы. Алина Станиславовна испекла большой пирог с вишнями и миндалём. Горячим блюдом была горбуша с картошкой, баклажанами и тушёными овощами. Аня занималась салатами, нарезала овощей, сыра и колбасы, и разносила все это на стол, бегала и бегала. На столе стояли бутылка французского коньяка, которую поставил Семён Владимирович, а рядом бутылка красного полусухого испанского вина для дам и апельсиновый сок для «ребёнка». Когда расселись, то поздравили «именинника». Первую выпили молча, не чокаясь в его память и всех других ушедших товарищей. Затем вторую и перешли к общим разговорам. За столом говорил в основном Олег, он разливал и двигал тосты. Внезапно его перебил старший по званию:
— Игорь был непростой человек, сложный, часто вспыльчивый, — говорил Семён Владимирович, — но он всегда говорил правду. И мне и другим. Точно и по существу.
— Да брось! Он был прекрасным парнем. Он тогда с Надюшей под Шатоем три дня провёл в окружении «чехов», ни слова никому не сказал, — заметил Олег.
— Я не об этом. Я о том, как мало в наше время сильных парней. Таких как Игорь. Таких как Иван Игнатенько, таких как Эдик Фиршман, да и многих других…
За столом мог возникнуть спор, а Аня вспомнила историю, что рассказывала ей мать, как отец резко ответил Семёну Владимировичу в свою первую командировку в Чечню, и как вся его карьера повисла после этого. Аня грустно усмехнулась и внезапно обратила на себя внимание:
— А я скоро еду на раскопки!
— Куда? — изумился Олег.
— В Порхов, это Псковская область. На места боев.
Все сильно удивились и начали обсуждать это необычайное событие. Алина Станиславовна объяснила, как долго отговаривала «ребёнка» от мероприятия, но, к сожалению, не смогла уговорить. Аня улыбалась, не встревая в дискуссию, и вскоре убежала за горячим. В это время Семён заметил, что девочка сильно выросла, а Олег поинтересовался, кто инициатор идеи «раскопок». Мама ответила, это некто Рашид, доктор наук.
— А это… не Муратов случаем? — подозрительно спросил Олег.
— Я не в курсе. А что с того?
— Кто такой Муратов? — поинтересовался Семён.
— Один шибзик. Копает и продаёт. Я его вёл пять лет назад, но он отбрыкался.
— По какой статье?
— Да нет, там статьи не было, так, подозрение. Контрабанда. Передал дело Шуманову, а тот слил.
— Думаешь, напрасно? — спросил генерал.
— Думаю, что да, напрасно. Очень скользкий тип. Хитрый. Аньке не стоит ехать.
— У Шуманова какой был позывной?
— У Шуманова — «Дальний», у меня — «Соловей» и у Игоря — «Чернокнижник». Все втроём служили. Володька сейчас ушёл во внутренние и с концами.
— Да, я знаю. Сколько лет сейчас Ане?
— Шестнадцать. Вырос ребёнок…
— Ну, Муратов, если её хоть пальцем тронет, даже мокрого места не останется! — заметил Семён.
— Ну это если конечно он. Да… Думаю, что не тронет! Ане нечего бояться.
Дальше разговор перешёл на другие темы, и Надежда спросила, чем сейчас увлекается Аня?
— Ничем, книжки читает и всего-то, — ответила мама.
— А балет уже нет?
— А балет уже всё. Прошло.
— Как же так? У неё были такие способности. Её ставили первой в группе?
— А теперь уже нет. Сказала, что ей это не интересно. Не хочет. Не понравилось. Но я молчу.
Когда Аня вернулась, Надежда стала расспрашивать её про балет и про увлечения. Тут Аня сначала отвечала спокойно, затем вспылила:
— А толку мне от этого балета? Я всё равно не смогу прыгнуть выше головы и фуэте не выходит. Время трачу. Да и школа была так себе. Полулюбительская.
Надя сильно удивилась, по её мнению, у Ани были идеальные данные.
— Пять лет провела и хватит! — ответила грубо девушка.
Тогда Надя поинтересовалась, как у Ани идут дела в школе? На что «ребёнок» ответил:
— Да нормально! — затем насупилась и решила показать себя взрослой: — был даже один, ухажёр недавно. Бегал за мной целый месяц.
— И как? — изумлённо спросила Надя.
— А ничего! Мы расстались уже. Он, правда, обещал мне кулон с топазами, Мальдивы…
— И это правильно, Антютка! Зачем нам такие?! — обрадовалась Надежда Юрьевна.
— Выпьем за наше будущее! — предложил Олег.
— Да, за наших детей! — согласился Семён.
***
Поздно вечером, когда всё ушли, Анна, начитавшись перед сном книг про магию и колдовство, легла на кровать и вязла в руки планшет с листом ватмана. Она стала рисовать Грэя, так, как видела его в снах. Мужчину в ковбойской шляпе, с суровым строгим лицом, трёхдневной щетиной и серыми глазами. И ещё два кольта обязательно. Затем изобразила отдельно ещё один кольт, сделав отличный, буквально как из учебника по стрелковке, рисунок оружия. Задумалась и добавила к оружию такую морщинистую и жилистую руку.
Аня посмотрела на кольты, улыбнулась, и вдруг её озарило вдохновение. И почему-то в голове стали звучать слова, неожиданно сложились строки:
«И будет море роковое,
плескаться в бледной тишине.
Я буду здесь всегда с тобою,
в аду как в самом лучшем сне…»
Записала она и с удивлением посмотрела на эти наивные детские строки, показавшиеся ей необычайно красивыми и сильными. Тут она подумала и изменила вторую строку:
«Сиять в лазурной тишине»
Аня улыбнулась, так ей показалось намного лучше. Она встала и несколько раз прочла это четверостишье сначала про себя, а после — вслух. Села и задумалась.
«Странно. Я никогда не писала стихи. Как же они возникли? Сами по себе?»
Поразмышляв несколько минут, она сняла домашнюю одежду, надела пижаму и прилегла на кровать. Положила один рисунок, тот, что был с пистолетом, на стол, а второй, уже с лицом Грэя, себе на грудь. И заснула с ним, забыв даже выключить свет.
Спустя час в комнату вошла Алина Станиславовна. Хотела выключить свет у ребёнка, но перед этим она взяла рисунок из рук Ани и долго удивлённо его рассматривала.
«Надо их показать Артемьеву из Репинки. Если у Аньки и вправду талант, то, может, это и есть её стезя? Если с балетом не получилось… Обязательно покажу. Завтра!» — подумала она.
***
Прошли две недели…
Первого мая Аню разбудил звонок телефона.
— Кто? Ну, кто? — спросила она лениво.
— Ты чего, Анька? Мы же договаривались.
— А сколько уже? Матвей?
— Да нормально уже времени. Полседьмого.
— Можно ещё поспать чуть-чуть?
— Ну… ты даёшь! Пять минут на сборы. В семь часов внизу чтобы была! Всё ясно?
— Ясно…
— Давай, быстро как штык. Ноги в руки!
Аня выключила телефон. Подумала и вязала альбом с рисунками. Ощущения были волнующие и интересные. Как странно… Через пару минут ей предстоит отправиться в первое взрослое путешествие. Аня никогда не выезжала из своего города, без мамы, а тут… Ей казалось, будто воздух пронзился мягкими сиреневым цветом. Цвет неба и словно самой значимости момента. Всё дышало сиренью. Она прочувствовала своё состояние и тихо потянулась. Было ощущение наслаждения и тоски. Купания в самом лазурном пространстве. Она вздохнула тихо и быстро вскочила с кровати, заправила и побежала в ванную приводить себя в порядок.
— Ты не передумала? — услышала она через дверь голос матери.
— Нет, мам. Так надо! Я еду.
— Ну, будь осторожна там… смотри, чтобы никто к тебе не приставал. Если что, то сразу же связывайся со взрослыми.
— С начальником партии?
— Конечно!
Мама суетливо организовывала ребёнка на сборы. Требовала всё проверить. Объясняла, какие вещи нужно надевать каждый день, дабы не простудиться. Кутаться и кутаться, особенно ночью. А доверять только взрослым.
— Мам, ну подожди! Дай я сама оденусь.
— Да что ты, доченька. Разве я тебе мешаю?
— Нет, просто твоя забота иногда переходит грань разумного.
На улице уже стоял старенький УАЗ «Патриот», где уже сидело пять человек. В итоге Аню посадили на колени к Давиду. Серьёзному мужчине с сухим лицом, лет тридцати пяти. Рядом сидел Матвей и ещё один пацан, которого Звягинцева не знала. Давид понравился Ане. Такой солидный, с чёрной бородкой, а вот водитель не приглянулся совершенно! Коротышка, пузатый, с окладистой лопатой большой бороды, но при этом всё время матерящийся. Хитрый, мелькает глазами. Много шутит, и все шутки одна пошлей другой, всё про секс и про половые органы.
«Дурак какой-то!» — подумала девушка.
Когда поехали, Аня наклонилась к плечу Давида и спросила:
— Скажите, а как зовут нашего водителя?
— Водителя? Как?! А… Рашид!
— Как, Рашид?!
— Ну, так. Имя такое есть у людей. Рашид. Рашид Абильдинович Муратов.
— У него ещё другое имя есть, — шепнул со стороны, улыбаясь, Матвей, — это наш «борода», Мазепа.
Даже не стоит описывать, какой испытала Аня шок!
— Это и есть Рашид? Как странно…
Водитель повернулся в её сторону и оценил метким взглядом старого бывалого кабана. Ане сразу стало не по себе от этого взгляда, словно по ней бульдозер проехал и ещё развернулся на месте. Рашид в ответ подмигнул ей, улыбнулся и опять пошутил нижепоясно.
«Господи, это Мазепа!» — подумала девушка в ужасе.
В сиденье пассажира, рядом с Мазепой, находилась женщина лет тридцати с пепельными волосами в платке, иногда она прерывала водителя, иронично делая замечания, либо что-то объясняла или спорила.
http://www.proza.ru/2017/10/20/1856