4. ЗНАКОМСТВО С ЧЕРНЫМИ КОПАТЕЛЯМИ
Путешествие заняло чуть больше четырёх часов, и Аня успела даже сладко поспать на плече у мужчины с бородкой. Прикорнула, прямо как кошка, и проехала Великий Новгород во сне.
Дорога шла то вдоль хлебных полей, то среди березняка, вперемешку с мелкими и худыми соснами. Ехали сначала по Е95, пока не свернули у села Лудони, после — ещё сорок километров в лес, до села Бор у реки Шелонь. По пути была одна «техническая остановка», во время которой девушки успели сбегать в кустики, а мужики сделали свои дела недалеко от джипа. Во время этого забега Аня как раз успела расспросить пепельноволосую женщину, с кем немедленно познакомилась и задружилась, и про Мазепу, и про Давида.
Саму женщину звали Томина Екатерина Сергеевна. Она работала старшим преподавателем и проходила аспирантуру в том же ВУЗе, на том же факультете, где и Рашид, но в данный момент сидела в академке, по состоянию здоровья. Её собственная специализация была «история средневековой Испании». Рашид, а ему в действительности было 48 лет, вёл аспирантуру у Екатерины, и когда-то попытался создать с ней семью, но ничего не вышло. Катя охарактеризовала его как хитрого и очень скрытного:
— Татарин, Анечка. Ты лучше с ним не связывайся.
— А Давид?
— А Давид у нас, вообще-то, врач, хирург. Увлёкся «копательством» три года назад, когда познакомился с Рашидом. Человек он добрый, но не очень ответственный.
— Екатерина Сергеевна, а какая у него тема диссертации?
— У кого, Аня?
— У Рашида Абильдиновича?
— А-а! «Ислам в западной Европе в IX веке. Этнотеологические особенности Франко-сарацинской войны».
— Как интересно! Это, наверное, про «Песнь о Роланде»? Поход Карла Великого и нападение христиан басков на его обозы?
— Полная чушь, его диссертация, Анечка. Полная чушь, между нами говоря, — ответила Катя предельно разочарованно. Но посмотрела на свою юную подругу крайне удивлённо. Аня оказалась первой на её памяти, кто не чисто формально спросил, но даже понял, о чём идёт речь.
— Ты лучше не слушай их споры, — улыбнулась Катя, когда девушки уже определились с местом, где можно присесть, — они могут так рассориться, что будут часами друг на друга орать. Спорщики хреновы… — Катя покачала головой и присев первой, смачно улыбнулась, закрыв глаза.
— А я могу поспорить! — возразила немедленно Аня.
— А об этом лучше забудь, intrepidus infantem! Рашид терпеть не может критики, обидчив, как пятилетний ребёнок.
— А почему они спорят, какие у них взгляды? — спросила Аня. Екатерина брезгливо поморщилась.
— Наш Рашид… поклонник Третьего рейха. И тут, Аня… я скорее на стороне Давида.
— А какое прозвище у Давида?
— А у него нет прозвища. Иногда называют «хирург» чисто по профессии, а иногда Дода, — ответила Катя, вставая и застёгиваясь.
— Он и вправду… еврей, Давид Рафаилович?!
— Что? Нет! — Екатерина улыбнулась, — скорее грузин. Смесь русских и грузинских кровей. Христианин. Ещё увидишь у него огромный крест на груди. С евреями наш Мазик принципиально не общается, считает их «врагами человечества».
— А себя, конечно, «спасителем»? — иронично поинтересовалась Аня, присев рядом с кустом можжевельника.
— Ты лучше будь с ним осторожней. Мазика часто заносит. Он начинает нести любую ересь, демонстрировать «свой статус». Пусть Давид разбирается, а ты сиди тихо как мышка.
Это предложение очень не понравилось Ане. Она встала и натянула джинсы.
«Как хочу, так и буду себя вести!» — подумала она.
***
На место приехали уже в полдень и расположились рядом с двумя заброшенными хибарами на крутом берегу реки. Вокруг словно шли затянутые травой траншеи, кое-где виднелись следы свежей земли. В стороне от хибар был лес, состоявший из жиденького березняка вперемешку с соснами, и туда дальше шла целина бурелома.
— Вот здесь был курган и позиции наших войск в сорок первом! Вот тут немецкий полковник и дал дуба, — пояснил довольный Давид, объясняя всё Ан, — а мы уже нашли часть его парадного костюма и бесценные «дубовые листья»!
— Железный крест! — в восторге произнесла Звягинцева.
— Ну да, — с изумлением, согласился Хирург, — а накрыли его со всем штабом, уже когда немцы взяли высоту. А похоронили вон… там, отдельно от остальных.
— Наши? Ну, накрыли?
— Конечно, это были стопятидесятидвухмиллиметровки. Они там стояли, за селом на той стороне, — указал девушке позиции советских войск Жора.
— Фарш, Анька! — прокомментировал Матвей.
— То есть ничего не осталось, — испуганно и в то же время радостно произнесла девушка.
— Не-ет! Я вообще-то про другое, — юноша наклонился к уху девушки и прошептал, — три лимона выручили, представляешь? Это как минимум, так мне сказали. Я получил одну сороковую.
Изумлённая бесстыдным бахвальством одноклассника, Аня посмотрела на юношу, и даже хотела отвесить пару ласковых слов, но вовремя спохватилась, увидев на себе острый взгляд Рашида.
«Они же грабят могилы! И зарабатывают на этом!?» — в ужасе подумала она.
Мазепа, держа в руке раскрытый планшет с картой, подозвал Доду, а в другую сторону грубо приказал подойти Жорке и Матвею.
— Ставьте палатки здесь, вон там, там и там. Костровище посередине, и обложить камнями. Поленницу во-о-от туда, вещи за поленницу. Всё как всегда! Жопы в руки!
— Прямо се-ечас? — затянул жалобно Жора.
— Да, сейчас, скотина ленивая! Ножками шевелись, бегать, бегать, бегать…
— Понятно… — обречённо протянул юноша, — а новенькая нам в помощь?
— Новенькая будет твои носки и трусы стирать. Всё остальное пока не обещала.
Аня в изумлении и шоке посмотрела на руководителя и тяжело задышала от гнева.
— Шутка, Нюрка, не пугайся… — увидев, что отбрить в ответ на «шутку» она не сможет, произнёс Рашид.
«Точно, целка. Чистая девка! Де-е-евка…» — продумал он, про себя, разглядывая, как мясник добротные коровьи окорока, её плечи и грудь под свитером, и вернулся к разговору с Давидом.
Аня, так не сумев переварить пошлость Рашида, как в трансе подошла к ним поближе и услышала весь разговор. Говорил, в основном, сам Мазепа.
— В общем… Здесь что-то ещё осталось, я чую. Абориген говорил, в километре есть старая пристань. От неё теперь одни столбы стоят. Так вот, под ней, если нырнуть, то можно выкопать закладуху времён Шемяки.
— Точно? Не верю! А «блины»? — спросил Давид.
— А в «блинах» сейчас уже рыть нечего. Пейзаж лунный. Отморозки зимой всё доделали, скоро красные приедут и флаг поставят. Так вот смотри, видишь… Вот она, квадрат. Понял? Десять на тридцать метров. Закладуха, вещают, огромная, но где…
— Здесь какие бояре обитали?
— Бояре… хе… тут другое. Под нами домонгольское городище третьего века, но это ерунда. Там искать, скорей всего, нечего. А вот закладуху положил кто-то из друзей Василь Василича, во время смуты, но это пока слухи.
— Мазик, ты сам-то веришь в эти чудеса?
— Должен верить. И я, и ты. Все должны. А как иначе?
— Как же мы это сделаем?
— Для виду и понтов будем копаться здесь, а там проведём в этом году разметку, но без следов. Пройдём пикалкой вправо-влево. Поныряем и всё, как есть, зарисуем… Я так думаю. Спешить не стоит. Ты какую пикалку взял?
— Ну нашу, «аську». Garret Ace 250. Ты же не дал на новую.
— Да, слабоватенько будет… может не прощупать.
— А нырять ночью будем?
— Да можно и днём, как выйдет.
— Мазик. Сейчас май месяц. Пацаны тебя материть будут…
— Мне-то что до этого? Они посуточно по рублю имеют, а за спа-ванны с гидромассажем ещё полрубля накидываю.
— А девушки?
— А девушки будут здесь копать, и ты вместе с ними. Но так… не усердно… спокойно… разрой, что захочешь, и баста!
Аня медленно, как в трансе, отошла в сторону и посмотрела, как Матвей и Жора ставят уже вторую палатку. Катя, тем временем, раскладывала вещи и разбирала очередной рюкзак. Звягинцева подошла и принялась помогать Матвею, натягивать канат к креплению. Это вызвало у ребят воодушевление и даже радость.
— Матвей, а что такое «закладуха»?
— О-о-о, Анька! Это великая вещь! А где её будут искать?
— Не знаю… — девушка не хотела пугать друга сообщением, что придётся нырять в холодную реку вниз по течению, — просто услышала. А рыть здесь будут?
— Здесь навряд ли, тут теперь одни кости.
— И ничего не найти?
— Может, череп какой-нибудь отыщешь, тут их полно, — весело ответил Матвей и, взяв топорик, начал забивать колышек.
***
Потянулись рабочие дни. Екатерина Сергеевна сама никогда ничего не копала, но была ответственной за очаг, питание и порядок в лагере. Ещё за ней была мини-сауна, где раз в три-четыре дня мылась вся команда: сначала мальчики, а после девочки. Сауна представляла собой отдельную полупрозрачную палатку, размером метра полтора на полтора, где обычно стоял небольшой «железный Феликс» с трубой, уходящей на улицу, и пара раскладных сидений, плюс дрова. Парились в ней всегда стоя, рядом с поддерживающим сауну посередине деревянным столбом-опорой.
Распорядок дня в лагере был жёсткий. В семь часов утра подъем. Небольшая зарядка: для пацанов, и девушки — пробежка вокруг кургана, для взрослых мужиков и дамы — гимнастика и обливание холодной водой. После — Рашид и Давид обсуждали какие-то серьёзные дела и намечали планы, Екатерина готовила еду, тут у подростков появлялась уйма свободного времени, чтобы побеситься перед работой.
В девять часов садились завтракать. Сразу после завтрака распределяли силы. Всё как по уставу и чётко по группам. Сначала, разбившись на две команды: первая — Рашид и пацаны, вторая — Давид и Аня, разбирали находки прошлого дня, после шли копать вчерашние «блины». Обедали, и у пацанов был четырёхчасовой отдых перед главным занятием. Аня и её наставник в это время шли копать какой-нибудь новый «блин». После следовал ужин, и примерно в восемь часов вечера Мазепа с пацанами, Жорой и Матвеем, уходили «купаться» — как говорил сам Рашид, а на деле промерять таинственную, умершую ещё до войны пристань, под которой должен был быть клад. Гидрокостюм был один на двоих и рваный тоже в двух местах. Температура воды под 10—15 градусов Цельсия. Ребята возвращались домой, еле волоча опухшие ноги, и то и дело матерились сквозь зубы. Аня с «дядей Додой», так иногда она вслух называла Давида Рафаиловича, днём копали в местах, где отметил Рашид, обсуждая разные темы, от древней истории до списка демонов Ада и законов Вуду. Дода сам с удовольствием махал лопатой и рассказывал Ане о своей жизни и разных случаях в медицинской или коммерческой практике. И в итоге, заход оказался не совсем пустым…
На четвёртый день нашли небольшой клад — семьдесят серебряных монет советской чеканки 1924 и 1931 годов. в жестяной банке, и свёрнутую в трубочку толстую пачку «червонцев» там же. А вскоре под блиндажом откопали китель и сумку, а в ней кошелёк немецкого офицера с бонами рейхсмарок, а также письма немецких солдат домой.
— Вот земляной дед! Думал — всё, нет, ещё есть. «Поле чудес» какое-то… — удивлённо качал головой Рашид.
— Тысяч пятьдесят или шестьдесят в скупке чистыми, — прокомментировал это приятное событие Давид.
— Да и под сто может быть! Это всё Нюрка деньги несёт. Её работа.
— Она сама пока ещё ничего не нашла, кроме пары ложек и фарфоровой статуэтки, патронов и костей. Правда, подсказала, где искать остальное. Чуйка, должно быть, сработала.
— Нет, это не чуйка. Это новички всегда деньги приносят.
Сам Давид и Аня каждый день копались в блиндажах, проходя квадрат за квадратом в соответствии с разметкой Рашида. Работа была далеко не самая приятная и даже тяжёлая, но Аня выполняла её с удовольствием, копала и копала, пока стояла на ногах. Работала штыковой лопатой, спаренной лопаткой, граблями и даже шёлковой щёточкой, если требовалось обработать найденный предмет или чьи-то кости. Кости попадались каждый день и были самые разные: берцовые, плечевые, ребра, тазовые, на них куски сгнившей ткани. Несколько раз находили черепа в самом разном состоянии. Жора и Матвей днём обычно высыпались после «чёрной работы», а позже присоединялись для проформы к «туфтовому копанию». Делились информацией крайне неохотно, если честно, совершенно не понимали, зачем их гоняют на пристань.
На четвёртый день Матвей не выдержал и назвал Рашида «фашистом». Тут довольный Мазепа, конечно, дал ему крепкий подзатыльник и начал глумливо объяснять:
— Ты, дурашка геймеровская, думаешь, мол оскорбил меня этим? Напрасно так думаешь, ух как напрасно! Кто такой «фашист», ты знаешь? Это человек — настоящий патриот своей страны, верящий своему вождю, партии, гордящийся своей страной. А и действительно, есть чем гордиться! Родиной и верой в белую расу. Ты думаешь, что фашист — это дерьмо собачье, так тебе, малохольному, с детства внушили. Но правда жизни такова, что дерьмо на самом деле именно ты! Чем ты можешь погордиться, в отличие от фашиста??
И далее пошла целая лекция о том, как плохо и неправильно воспитывали людей в СССР, как нечем там было восхищаться. И Гагарин в космос не летал, и «чернобыли» каждый год происходили, и нищета была беспросветная и тухлая. Говорил это Рашид с наслаждением, мрачно растягивая слова, словно облизываясь. Матвей что-то вяло возражал, а в основном молчал, выслушивая язвительные «триады». Наконец Аня не выдержала и возразила:
— Рашид Абильдинович, а почему вы решили, будто Матвею нечем гордиться?
— Чего?! — удивился от такой наглости Мазепа.
«Целка, похоже, решила меня жизни поучить? Во, как интересно!» — подумал он в обезьяньем восторге и как…
Через пятнадцать минут разговора он внезапно понял, что столкнулся с настоящей крепостью знаний и логических выводов. Аня не только держала оборону, а непрерывно атаковала и атаковала. Тему Гагарина она умело перевела в лунные снимки. Затем последовательно доказала, как в СССР было лучшее в мире образование, спокойная жизнь, развитая промышленность, передовые научные разработки и так далее. Рашид решил затянуть её в статистику, но и тут девушка задала порку не занимавшемуся глубоко темой (кроме, конечно, своих злачных дел) кандидату наук. Даже смогла назвать, какие здесь стояли немецкие и советские части в 41-ом, и когда освободили деревню. И тут Рашид, увидев, что «пипетка» реально может аргументировать, допустил главную ошибку, переведя тему в «великую поэзию», то есть «Песнь о Роланде», а конкретно — в собственную палёную диссертацию. Вот он попал конкретно! Особенно когда узнал, что напавшие на войско Роланда баски в действительности были христианами, а не мусульманами. В ответ Рашид стал грубить, называя Аню «фантазёркой», но тут уже смеясь, вступила его бывшая пассия, и завершила разгром, забросав цитатами.
— Я же сама тебе писала «твой труд», чего ты со мной-то споришь? Только зря меня в соавторах не указал. Эта была сначала моя тема! — Мстительно заявила Екатерина.
— Ах, ты… — в ярости пробормотал Рашид и, хмыкнув, сматерившись и сделав пару нервных бессмысленных телодвижений налево, направо, пошёл в район «купания».
— Ну, Анечка, заработали мы с тобой наряды вне очереди, — улыбнулась Екатерина.
— А вы правда ему писали диссертацию? — осторожно спросила Аня.
— Да… Именно! Самое ценное там, моя несостоявшаяся кандидатская. Он никогда испанской темой не занимался, но так как германист он тоже никакой, то воспользовался моими знаниями по Реконкисте. Он стал кандидатом, а я нет. Но ты молодец, Анька!
— В чём, это вы его разбили?
— В том, что ты сумела парировать, а я тебя даже не консультировала для этого. Пойдёшь к нам на истфак?
— Не знаю… я пока вправду не знаю, — ответила девушка по-прежнему робко.
Это была первая серьёзная стычка на тех раскопках.
http://www.proza.ru/2017/10/20/1867