Дождливое утро, и кабинет СИЗО. Напротив меня сидит бесформенный тюфяк с круглой бритой головой, бледным лицом и потухшими глазами – мой подзащитный Юра Меркулов. Этакий увалень. Вялый, апатичный – тормоз тормозом. Чертами лица похож на свою несчастную маму – Майю. На вопросы отвечает односложно.
-Восемнадцать-то когда исполнилось?
-В апреле.
-В армии тебя не досчитались.
-Я в курсе – ухмыляется криво.
-А то что у матери микроинсульт недавно был – тоже в курсе?
Меркулова накрывает: закрыв ладонями лицо, резко опускает голову на колени, плечи ходят ходуном. Повисает минутная пауза, после которой, подавив рыдание, выпрямляется:
-Извините. У неё сердце больное.
-А когда поливали-поджигали, думал о мамином сердце? А Хайруллин – о жене с ребёнком? Впрочем, это головная боль его адвоката. Мне тебя вытаскивать надо из этого… вещества. Но сам понимаешь – полностью вытащить не удастся. Вот и расскажи как на духу, как на самом деле всё было. Правда в явках ваших?
-Не совсем.
-Что значит, «не совсем»? Поливал Андреева бензином ты? Поджигал Хайруллин?
-Да. Но мы думали, что он труп.
-Какой нах труп?? У всех в явках написано, что шевелился, когда ты его поливал. А когда он горел - кричал. Не так? В экспертизе сказано, что на момент сожжения у него средние телесные повреждения были, даже не тяжкие!
-Он как мёртвый был – упрямо глядя перед собой, отвечает тюфяк. – Не шевелился. Ни когда поливали, ни когда жгли… Не кричал. В явках неправда.
- Так вы что, сожгли живого, приняв за мёртвого??
-Да. Когда Дамир на нём отпрыгался, он замолк, как мертвяк лежал. Кто-то из пацанов сказал: мужики, это пипец, мы его убили. Дамир и говорит мне, неси, мол, канистру, труп сожжём – и концы в воду. Я и принёс, полил, а он поджёг.
-Вы что, совсем дебилы? Не могли убедиться, жив он или нет?
-Темно там было, и мы все бухие …
-Если так, это ж другая статья – сто девятая, до двух лет. Причинение смерти по неосторожности. Чувствуешь разницу – до двух или до двадцати, а то и пожизненно? Какого… в явках написали, что он шевелился и кричал, когда сжигали? Опера заставили?
-Да.
-Кто?
-Лютый…
Сидим вдвоём в кабинете, изнывая от духоты, и вентилятор не спасает. Паша перебирает чётки – верный признак того, что нервничает:
- Нет, ну а что ты хочешь, Виктор? Дело, оказывается, резонансное, на контроле в ГУВД и прокуратуре . Лютый на контакт не идёт, пришлось информацию у одного из его подчиненных добывать. И вот что он поведал. Когда извергов в угрозыск доставили тёпленькими, опера сразу всю четвёрку развели по разным кабинетам, выявили слабаков. Сёмин с Дугенцовым сразу поплыли, во всём сознались - кто поливал, кто поджигал - и прессовать не понадобилось. Там у Лютого в команде гоблин один имеется, гориллообразный такой, метра под два , он только глянет выразительно на задержанного – так тот сразу всё расскажет и подпишет, без всяких люлей. Ну а этим дрищам двум много ли надо. Но Лютый, почитав эти две явки, сказал, что мол, муйня всё это, мало, что тока дружков своих сдали. Никаких «думали, что труп сжигаем» в явках быть не должно. Не хотите кровью ссать – пишите, что подельники ваши жгли живого, а он шевелился и орал. И оперов своих построил: что обрадовались-то, дурачьё? Эти мрази живого человека сожгли, а вы на сто девятую пару бумажек нарыли – и рады? Думаете, раскрыли? Хрен вам. Они завтра все через адвокатов под подписку уйдут. Чтоб через пять минут у меня на столе лежали признАнки по сто пятой- второй. Мол, эти два засранца мелких пусть идут по побоям, а дружки их – по убийству с особой жестокостью. Ну Сёмин с Дугенцовым всё под диктовку и написали – лишь бы жопы свои спасти.
Справедливо? Решай сам. С учётом последствий, думаю - да.
Хайруллина, как заводилу, пришлось чутка поломать. Он со своим дисбатовским опытом крепче остальных оказался. В сознанку не шёл. Но опера почти не марались. Так получилось, что в тот день среди административно задержанных был некий Козлов, погоняло Толик-Беспредел, десять суток за хулиганство, судимый кикбоксёр с отбитой головой. Как выяснилось, кореш погибшего Андреева. Ну Хайруллина в браслеты заковали, Беспредела к нему запустили, дисбатовец этот и полетал по камере, все углы нашёл. Кикбоксер на прощание ему с разбегу в грудянку ногами пробил – три ребра треснуло. А когда из рук озверевшего Толика его вырвали, в кабинет оперской на явку увели, там ему для восстановления дыхалки ещё и «слоника» на закуску сделали.
-Какого слоника?
-Ну пытка такая: одевают допрашиваемому противогаз, и шланг пережимают. После этого всё что угодно напишет-подпишет. Написал-подписал как миленький, что ему диктовали, Меркулов – вслед за ним. Правда, опера вошли в раж, и ему в башку по инерции пару раз зарядили пока явку писал – для профилактики пунктуации и орфографии. Отсюда и почерк прыгающий…
Добравшись до дома поздним вечером, остаюсь наедине с собой в холостяцкой квартире. На душе гадко. И очень не хватает Давыда. Человека с большим сердцем, которое не выдержало. Он ушёл семь лет назад – человек, учивший меня адвокатскому ремеслу…
Продолжение http://www.proza.ru/2016/06/28/66