И вспомнилось. Тринадцать лет назад. Лихие девяностые - аккурат их середина. Первые шаги в адвокатуре.
Палыч, шеф нашей юрконсультации, смотрит с интересом:
-Ого, бывший прокурор, ну что ж, учить тебя не надо. Не мальчик, сам понимаешь, адвокатура – организация негосударственная, свободные художники, здесь нет наставничества, постигай азы профессии сам. Как в том анекдоте: дали ксиву, и вертись как хочешь, зарабатывай. Впрочем, поселю-ка я тебя в кабинет к толковому специалисту. Он плохому не научит.
И вот тут я впервые увидел Давыда. Мужику за пятьдесят. Худощав, несколько долговяз, в очках. Остроумен, коммуникабелен, доброжелателен, и абсолютно не корыстен – в общем, по-хорошему старомоден. Не злоблив, несмотря на то, что на шее больная лежачая мать.
«Донкихот адвокатуры – сказал о нём шеф. – Специалист от бога, но бессеребренник. Платят, не платят – всех на себе везёт. Клиенты на нём ездят , и когда-нибудь заездят…»
На первых порах дел у меня совсем мало - унылые и малооплачиваемые гражданско-правовые тяжбы.
После пары месяцев безденежья, беру этически сомнительное дело о растлении школьниц. Учитель физкультуры Муштаков(с лёгкой руки следователя, Мудаков), субъект лет тридцати с бегающими глазками, организовал в средней школе туристический кружок со странным составом – преимущественно девочки 13-15 лет. Женатый мужик в походах шарился ночами по спальным мешкам старшеклассниц – таких эпизодов около пятидесяти.
Тему эту, которую так не хотелось брать, подогнали знакомые. У «Мудакова» приличная мама. Порядочный, честный человек, всю жизнь проработавшая в школе учителем химии.
Врезались в память её слова: это мой сын, я всегда буду защищать его. Но я не воспитывала его таким. Сейчас, когда завели это дело, чувствую себя какой-то разоблачённой воровкой, без вины виноватой. Из школы уволилась, стыдно перед знакомыми, прячусь от соседей. Умоляю, Виктор Николаевич, пожалейте, помогите. Невозможного не прошу. Главное, чтобы он там, в тюрьме, не остался без защиты. Все сбережения, что есть, отдам.
Долго колебался: брать – не брать… Решил посоветоваться с Давыдом.
-Понимаешь, Витя, наша профессия – реальный способ зарабатывать деньги.- спокойно смотрит Давыд поверх очков - Но в ней есть сложные морально-этические моменты, которых не избежать. И ты должен сделать для себя выбор – кем ты в этой профессии будешь. Что приоритетнее: срубить бабла или защитить.
Есть в нашем ремесле откровенно неприглядные стороны - попадаются и морально нечистые дела, как это. Редко кто из нашего брата берётся защищать всех этих сексуалов-монстров-чикатил из любви к искусству. Либо за бабло, либо родственников их жалко – они-то ни в чём не виноваты. Несколько особняком ещё один мотив – пропиариться на громком деле , и обеспечить себе приток клиентов. Но это отдельная тема. В общем, решай сам. Но помни. В отличие от ментов-прокуроров у нас есть право выбора : либо не берись вообще, либо, если уж взялся, доведи до конца. Всё равно таких должен кто-то защищать. У тебя есть совесть, не наживаешься на ситуации. Но на твоём месте может оказаться другой, который не принеся особого результата, заберёт у его родственников последнее, и сверх будет вымогать ещё и ещё.
В общем, возьмёшься – всегда помогу. Нет – твоя воля.
Взялся, пожалел маму сексуала-неудачника. И понеслось: кругом засада. В СИЗО у Муштакова куча проблем, ибо он – жилец «обиженки» - камеры для таких же, как он сам, с такими же позорными статьями. В общих камерах такие сидельцы не приживаются.
В деле – уйма протоколов допросов, очных ставок, гинекологических экспертиз лолит , с бесспорностью подтверждающих вину этого доморощенного гумберта..
Удаётся нарыть несколько очных ставок, проведенных с нарушениями(без адвоката). Следователь Калинин спокоен как танк, смотрит невозмутимо:
-Виктор Николаевич, Вы же сами бывший прокурор, неужели не понимаете, что Ваши усилия в этом направлении бесплодны? Ну хорошо, соглашусь с Вами, исключу из обвинения эти два протокола. Но у него этих эпизодов – пятьдесят. Мы в этой фактуре всё равно его утопим. И получит обвинительный приговор, не сомневайтесь. Как миленький проведет лет пятнадцать в обиженном отряде…
Давыд, по уши загруженный своими делами, помогает как может. Порой засиживаемся в кабинете до ночи. Плодим море ходатайств дабы смягчить участь сексуально озабоченного идиота.
Спасение приходит внезапно. Оперативники устанавливают ещё одну потерпевшую, ранее не фигурировавшую в деле. Фамилия – как гром с ясного неба: дочь моего бывшего прокурорского коллеги. Ныне он успешный коммерсант.
Звонок от него поступает буквально на следующий день:
-Витя, пойми правильно, и без обид : я дам тебе звезды, если ты и дальше посмеешь защищать это чмо. Денег не хватает? Сколько? Я всё компенсирую. Ах, маму жалко? Дай её номер телефона, я ей возмещу все расходы на твои услуги. Пусть ищет другого адвоката. Прошу по-человечески: чтобы я тебя больше в этом деле не видел…
После тяжелого разговора с родственниками, иду в СИЗО к Муштакову. Он пишет-таки отказ от меня, и с облегчением сваливаю со своих плеч всю эту грязную фактуру.
Для себя выношу урок: какое бы безденежье ни было, дел с позорной фактурой больше не брать. И вот, спустя столько долгих лет – дело Меркулова, которое тоже как-то надо решать. Судя по всему, ценой нечеловеческих усилий.
Один раз когда-то спасовал – хватит. Прав был покойный Давыд: либо не берись вообще, либо, если уж взял – доведи до конца.
Семь лет назад честный Давыд ушёл, не выдержало сердечко - заездили-таки клиенты, сбылось пророчество Шефа. И как вытягивать дело Меркулова - неясно. Давыда нет. Остаётся советоваться только со своей совестью.
Ночь минула. За окном забрезжило утро. Здравствуй, новый день...
Продолжение http://www.proza.ru/2016/06/29/21