Не бывает любви несчастливой.Роман Сб. 10
Не бывает любви несчастливой. Роман 1-2
1.Жизнь она сама покажет путь
2. Тебе хорошо, когда он рядом
Тебе хорошо, когда он рядом. Даже не рядом, а просто
когда ты думаешь о нём, когда во сне ты с ним вместе, а
наяву всё думаешь о встрече. Мы виделись каждый день,
мы могли часами ходить рядом и не вымолвить ни одно-
го слова. Он молчал, боясь меня спугнуть. Я же мечтала,
чтобы его проводы до дому никогда бы не кончились. Ко-
нечно, в школе и во дворе уже бог знает, что о нас судачи-
ли, но мы ничего даже близко не вымолвили, не говори-
ли, что влюблены.
Уже апрель, один месяц остаётся ему учиться в нашей
школе, а я всё никак не получу от него признания. Оно
мне не надо было, мне было достаточно, что он, в дождь
и в холод, в снежную бурю, всю зиму меня опекал и про-
вожал. Правда, когда было скользко, он брал меня за руку.
Сквозь варежку я чувствовала его тепло, а может быть,
этим он меня и брал. Своей молчаливостью. Доведёт до
дома, у подъезда попрощается и уходит. Во дворе назы-
вали нас «тили-тили тесто, жених и невеста». Он же вы-
слушивал спокойно, никогда не огрызался и не отвечал
им, хотя я знала, что на всю школу он славился задирой.
Не успели оглянуться, а он выпускные экзамены сдаёт, а
там и школьный бал, куда он меня пригласил.
За всё время, что он меня провожал, он ни разу не при-
глашал ни в кино, ни на танцы, зная, что я не пойду. Но
здесь мне так хотелось пойти на школьный выпускной
бал, что мне пришлось об этом сказать родителям. Они
не возражали.
– Пойди, посмотри, через два года и тебе придётся уже
на своём балу побывать и танцевать. Слышали о Димке.
Но он только с виду неблагонадежный, а на самом деле,
мы знаем его семью, они очень порядочные, интелли-
гентные люди.
Мамочка, даже показала платье, которое я смогу надеть
на праздник, которое она купила на день моего рождения.
Мне в июне будет только четырнадцать. По гороскопу, 11
июня девушки по знаку Зодиака – Близнецы. Такие жен-
щины – живые, общительные, популярные. Хотя я никак
не подхожу этому описанию. Я спокойная, необщитель-
ная и не популярная, так как считаю себя не очень кра-
сивой. Но, когда я надела это платье и туфельки, мама
уложила мне волосы, выщипала ненужные волосинки из
моих бровей, подвела реснички – я преобразилась. Когда
за мной зашёл Димка, он не сразу меня узнал. Сразу вид-
но было, что он что-то хотел мне сказать, но передумал.
– Пойдём, Надежда!
Мы вышли, он постоянно смотрел на меня: каблучки
дали о себе знать. Я в них стала стройная, высокая де-
вушка и почти догнала его по росту.
Прощальный школьный бал был на последнем этаже
нашей школы, там у нас был большущий спортивный зал
с паркетными полами. На этот торжественный день вы-
несли абсолютно всё. Мы вошли, и я заметила, что не
только мальчишки, но и все девушки обратили на меня
внимание.
Школьный вальс закружил нас. Он никому не давал
танцевать со мной, и даже притронутся. Уже третий час
ночи, а мы вальсируем, кружимся, прижимаясь всё ближе
и ближе. Уже чувствовалось тепло его тела. Когда музы-
ка остановилась, и всех опять поздравили с окончанием
школы, мы стояли в середине зала, удивлённые, неудов-
летворённые. Хотелось вечно танцевать и быть вместе.
Он нагнулся над ухом.
– Давай сбежим? У меня родителей нет дома, они на
даче, продолжим танцевать у нас.
Я кивнула. Почему я сразу согласилась, даже не обдумы-
вая, не знаю. Уже не помню, как мы оказались у него в квар-
тире. Танцевали и постепенно раздевались, мне было очень
жарко. А может быть, хотелось притронуться к его телу, к
тому неведомому, что отделяет девушку от женщины. Он
же, не стесняясь, целует губы, шею, тело, нося на руках, как
ребёнка. Нет, он не хотел меня изнасиловать, он наслаждал-
ся, прикасаясь и лаская нетронутую грудь, губы.
Рассветало. Он положил меня на диван, сам же, усев-
шись на пол, водил своей рукой по телу, нагоняя страсть.
Он бормотал, что он любит и просит любить его, и что он
не уверен, что я тоже люблю. Если бы любила, дала бы
понять именно сейчас, насколько он любим. На что он
намекал, я так и не поняла. Впервые я оказалась с парнем
и что, в этот же день лечь с ним в койку? Нет, я не так вос-
питана, и это была моя оплошность, что я зашла к нему
домой, зная, что родителей его нет. А может, он меня про-
веряет, тем более ещё и напоил шампанским, и мне стало
жарко, и это капроновое платье распарило меня совсем.
Я поднялась, села на диван.
– Дим! Там у тебя гитара. Ты играешь?
Он как будто бы очнулся.
– Да! Хочешь, я спою тебе?
– Хочу, только дай мне, пожалуйста, что-нибудь на-
бросить на себя, я продрогла.
– Я наброшу на тебя плед, не вставай, пожалуйста.
Я послушно опустила голову на подушку, он прикрыл
меня лёгким пледом,
– Споём! – взял гитару и сел рядом. Стал играть и петь.
«Какой прекрасный голос» – думала я. Потом он поло-
жил гитару на пол возле дивана и нырнул под плед.
– Согрей меня, мне тоже холодно, – он бормотал, сам
же целовал и мизинцем стягивал с меня трусики. Не на-
ступая, он ожидал согласия, но как его не дать, когда
страсть переполнила твою грудь и всё тело трепетно ки-
пит?
– Я не сделаю тебе больно, я не сделаю тебе больно,
– сам же заходил всё глубже и глубже, замирая от удо-
вольствия. – Ты моя, ты навсегда моя и никто тебя у меня
не отберёт, – шептал с каждым движением, словно звук
гитары и удар по корпусу.
Больно было в первый раз, но любовь заставит вытер-
петь всё, лишь бы достичь той минуты сладострастия.
Совсем рассвело, я заметила розовые пятна по всей про-
стыне и пледу. Он встал, завернул всё и понёс на кух-
ню, чтобы забросить в стиральную машину, я же пошла
ополоснуться в ванную комнату. Когда возвратилась, он
меня позвал на кухню, где уже был подготовлен завтрак.
Я села, но чувствовала на твёрдом стуле нелегко сидеть.
– Я проведу тебя домой, но вечером зайду, обратно
придём к нам. Моих родителей не будет неделю.
Я поняла, зачем придём и поняла, что он не из стесни-
тельных, как мне казалось раньше. А может, наше сбли-
жение стянуло не только девственную плеву, но и стес-
нение, которое мы испытывали раньше. Я согласилась,
впервые почувствовав, что делаю непоправимую ошиб-
ку, но в то же самое время не могла отказаться от такого
соблазна, в котором оказалась сегодня утром. Меня тяну-
ло к нему, как к магниту. Надо запомнить этот день. Но,
когда он заметил, что я раздумываю, подошёл ко мне.
3. Любовь иногда допускает ошибки
«Любовь иногда допускает ошибки, надо с ними бо-
роться», – так думала я, когда уже очутилась дома. Роди-
телей не было, я быстренько забралась к себе в постель,
ведь прошлую ночь, я не спала, его поцелуи до сих пор
жгли тело. Заснуть не смогла. Выглянула в окно, напро-
тив, в сквере сидел Димка и тоже не уходил, всё погля-
дывая в моё окно. Я помахала ему рукой, и он через пять
минут уже звонил в дверь. Что с нами делает любовь?
Неужели нам было мало общения ночью и мы мечтали
продолжить? Я открыла и тихонько сказала:
– Родители на работе.
Он придвинулся ко мне, закрывая за собой дверь.
– Надежда, я сидел как вкопанный. Неужели мы со-
вершили ошибку, о которой сами будем когда-нибудь жа-
леть?
Он сказал это с такой досадой, что я прильнула к нему,
чтобы пожалеть, но наше сближение привело опять к по-
целуям, и страсть овладела нами. Я уже тянула его в свою
комнату. Молодым море по колено, мы занимались любо-
вью, даже не обращая внимания на то, что уже темнело.
– Скоро придут родители, – он опомнился, оделся и
сел на диван.
– Переодевайся, как только они придут, пойдём к нам,
как будто бы только я за тобой зашёл.
Я успела переодеться в спортивный костюм, а когда
пришла мама, то сказала, что Дима недавно зашёл и мы
пойдём с ним в спортивный зал, ведь он купил абонемент
и мне тоже.
– До свидания, Тамара Егоровна, – вымолвил Дима.
Я выскочила как пуля, и за мною, попрощавшись, вы-
шел Дима. Нам не хотелось сразу же идти к нему, он меня
повёл в парк и стал рассказывать о себе. Я многого не
знала. Не знала, что его отец ему не родной, а отчим. И
рассказал, что у него старшая сестра живёт в Волгограде
и уже давно замужем и имеет троих детей. Он рассказы-
вал долго о свой семье, и я поняла, что он не любит от-
чима, считает его эгоистом и насильником, извращенцем,
который только и делает, что насильно требует от матери
любовь ночью, от которой она отказывается. И что он не
очень бы хотел, чтобы отчим Геннадий Васильевич уви-
дел меня у них дома. Он просто ему не доверяет.
Мы сидели долго, темнело всё больше, зажглись фона-
ри. Он наклонился ко мне:
– Никогда насильно у тебя не буду просить любви,
пока ты сама не захочешь. Пойдёшь сейчас ко мне до-
мой? Я тебя хочу.
– Да! Пойду. Я тебя давно люблю, и ты для меня стал
самым дорогим на свете.
Он поцеловал мои глазки, наполненные слезами и,
взявшись за ручку, как дитя повёл домой. Молодые годы,
вспыльчивые и очень активные, мы загорались от при-
косновения и растягивали удовольствие на несколько ча-
сов. Потом поднимались, и он меня провожал домой, а
утром приходил ко мне. Так длилось целую неделю, пока
его родители не приехали с дачи. Мать его, Антонина
Николаевна, была домохозяйкой, и встречи наши про-
должались у меня в квартире, днём, пока мои работали.
Вместо того, чтобы зубрить и готовиться к экзаменам, мы
наслаждаясь, учились самому главному – любви в посте-
ли. Он козерог! Козерог-мужчина, и значит он – главный
и в постели, которая стала для нас просто необходимость.
Мы забыли, что у нас тоже должно быть своё простран-
ство, нас просто тянулись друг к другу, как пчёлку на
сладкий цветок. Запретный цветок, о котором подростки
только догадываются, но не видят, а мы уже, как муж и
жена, не можем друг без друга прожить ни дня. И в таких
страстных подростковых увлечениях он завалил экзамен,
у него остались до армии считанные месяцы, уже и по-
вестка пришла на сборы.
А у меня случилась задержка. Как выяснилось после
проверки – я залетела. Он не испугался, не попятился на-
зад, а предложил выйти за него замуж и поговорил с ма-
терью и отчимом. Мать сразу же согласилась взять меня
к себе в квартиру, и даже отчим не возражал.
– Поможем, как сможем, ты один год всего будешь
служить. Это не много, не как я служил – три года, – ска-
зал он. Но нас не расписали и даже не обвенчали. Когда
узнали, что жду ребёнка и когда он уезжал, то привёл с
разрешения своих родных к ним домой и отдал свою ком-
нату мне. Он успел прописать меня в их трёхкомнатную
квартиру, которая была в центре города и постоянно рос-
ла в цене в это время.
Проводы, небольшое застолье вместо свадьбы. Я, в бе-
лом платье, но слёзы льются сами по себе. «За ошибки
нужно платить», – так думала я. Но последние несколько
дней мы так увлеклись физической близостью, что не за-
мечали даже, что за нами подглядывал отчим, Геннадий
Васильевич. А после работы он за продуктами бегает, и
шампанское с водочкой намешивает, спаивая Димку. Я не
пила, ведь я в положении. Чисто символический стакан-
чик шипучего вина за вечер – это максимум, что я себе
позволяла. Но этого было достаточно, чтобы наш моло-
дой организм бушевал с утроенной энергией по ночам.
Мы уже не замечали, что наша дверь была открыта, и всё
снималось на видеокамеру. Интим, он для двоих, когда
уже третий смотрит – это до добра не доведёт. В конце
ноября мы проводили Дмитрия и поняли из писем, что
он будет служить на Кавказе, в городе Владикавказ. «Хо-
рошо, что недалеко, не в Сибири, – так подумала я – это
даст возможность иногда с ним встречаться».
На присягу меня повёз Геннадий Васильевич, сказав:
– Мать, Антонину Николаевну, не отпустили с работы.
Мои родители были в обиде на нас и тоже не поехали.
Обида была сильная, так как я из-за всего этого я пере-
шла в вечернюю смену, и после уроков, в полночь, меня
встречал только Геннадий Васильевич. Я даже удивля-
лась, почему Дмитрий был плохого мнения о нём. Он
хорошо ко мне относился, каждый день приносил пре-
красные продукты, в основном фрукты, и сам чистил мне
яблоко от кожуры на завтрак. Может, у него не было сво-
их детей, и у него проснулась отцовская любовь и забота
в ожидании младенца.
Мы приехали во Владикавказ, в Северную Осетию,
отель «Империал». Мест было мало, но он достал двух-
местный номер на неделю. Мы посмотрели присягу, и с
большим трудом отпросили Дмитрия на один день. Ген-
надий Васильевич пошёл в ресторан, давая нам возмож-
ность насладиться, потом возвратился и лёг на рядом сто-
ящую кровать. Но под утро разбушевался Дмитрий и уже
без стеснения лез на меня, сказав на ухо:
– Пойдём в ванную комнату, продолжим там.
Утром, как ни в чём не бывало, Геннадий Васильевич
на такси отвёз Дмитрия до части, а когда возвратился,
сказал:
– Может, ему удастся возвратиться ночью, а пока це-
лый день у нас впереди – пойдём, посмотрим достопри-
мечательности Владикавказа.
Но эта гористая местность, туман... меня тянуло до-
мой в ожидании Димы. Я устала, вдобавок меня сморило,
я легла, переодевшись в ночную рубаху. Геннадия Васи-
льевича я не стеснялась и даже дома пила в рубашке чай
за завтраком. Я заснула. Ночь, темно, поцелуи, страсть,
первая мысль: «Мой Димочка вернулся!». Стала отве-
чать, не видя лица, он же крутил, толкал в меня, лёжа
и упирая в подушку на животе. Уже светало, но мне не
хотелось, чтобы он уходил. Но он всё же встал, а я про-
должила спать. Мне почему-то вечно там хотелось спать,
может, горный воздух виноват или беременность.
Так было почти каждую ночь, пока мы не полетели об-
ратно домой: страсть, поцелуи, ночной секс во сне. Не
поймешь, то ли спала, то ли нет. В аэропорту Геннадий
Васильевич, был очень добр ко мне, всё закрывал шалью
ноги, чтобы не простудилась. Когда приехали, даже по-
дал стакан тёплого молока в постель, сказав:
– Антонина, наверно, она приболела. Принеси мёду.
А сам, пока она вышла, поцеловал в лобик, якобы про-
веряя, не горю ли я. Антонина Николаевна принесла мёд
и градусник, сказала:
– Убегаю на работу, позвоню.
Хлопнула дверь, меня опять сморило. Он же сел ря-
дом, поднял меня к себе, расстегнул рубаху и поставил
градусник под мышку, поднимая мою маленькую грудь
и немного поглаживая. Я так и уснула у него в руках. Но
чувствовала, как по всему телу разливается тепло, и что-
то двигается внутри, и я получаю удовольствие. Я очень
не хотела, чтобы этот сон заканчивался.
http://www.proza.ru/2015/11/11/144
© Copyright: Каменцева Нина Филипповна, 2015
Свидетельство о публикации №215111100144
2502