Миг жизни. Глава 2. Институт

1962-1966

10
 В июле 1962 мы с Я.Тамаркиным поехали поступать в Томск. В дороге мы познакомились со студентом худграфа Хабаровского пединститута Борисом Аренгаузом. Так как было жарко, дверь тамбура была все время открыта, и я любил сидеть на ступеньках и любоваться природой, пока мне в глаз не попала соринка, я долго мучился и только в Томске, в травмпункте мне сняли со зрачка мельчайшую пылинку. Это был дурной знак. В политехническом институте мне вернули документы из-за зрения. Я понес их в университет на нулевой факультет /секретный/, но там заставили проходить медкомиссию по зрению и мне написали: годен на историко-филологический.

   Но на экзамен по математике я пошел, на следующий день увидел себя в списках, хотя вроде все решил. И не знаю, толи не справился, толи из-за справки, но документы пришлось забрать. За день до экзаменов в комнате общежития, где я жил, предложили забрать документы, двоим, один немец, другой эстонец. Я поехал домой/ вообще-то я мечтал поступить на астрономический факультет МГУ, но папа отговорил меня, сказав, что это скучная работа, но я думаю, что он боялся, что я не поступлю/. Я уже собирался устраиваться на работу на завод, но объявили дополнительный набор в пединститут и родители начали меня активно уговаривать. Экзамены сдавал в Биробиджане, физику принимал Феликс, он работал в педучилище временно, / в армии его укусил клещ, он заболел энцефалитом, лежал в Хабаровском госпитале, и месяц мама сидела с ним после этого его комиссовали, и он некоторое время пожил дома/. Английский я сдавал на дому М.А. Кохман. Я тогда задумывался над вопросом, зачем при поступлении надо писать сочинение, ведь почти все списывают, т.е. жизнь начинается с обмана. Первый месяц учебы начался с повторения школьного курса, т.к. набор был слабый. Некоторые даже не знали что такое синус- это будущие учителя физики и математики. С первых же дней учебы я попал на станцию наблюдения за спутниками, которая была оборудована при пединституте. Начальником станции был В.А.Сорокин, инженером М.Н.Пышненко. У нас была дружная команда наблюдателей. В.Пьянков, В.Витченко, Б.Григорьев.
 Общежития мне не дали, так как я получал стипендию - 22 рубля. А по справке о зарплате родителей я относился к обеспеченным. Много пришлось походить в поисках квартиры. 
   Некоторое время я прожил у старухи в подвале, но меня оттуда попросили, так как должен был вернуться из армии ее сын. Я нашел новую квартиру в развалинах дома. Он шел под снос, и там оставалась одна квартира, состоявшая из одной комнаты и маленького проходного коридорчика, в котором сбоку помещался топчан, на котором я мог спать, за этот топчан я платил 10 рублей в месяц. Феликс сказал родителям, что первый год он будет содержать меня, и присылал каждый месяц 25 рублей, кроме того, что покупал мне одежду и на каникулы забирал к себе. На завтрак я съедал плавленый сырок с чаем, обедал в столовой, а ужинал, где придется.
 Помню, произошел со мной забавный случай. Иногда на наблюдения спутников мне приходилось ходить ночью, дорога от дома проходила сначала среди развалин, потом между двух высоких заборов. Однажды, когда я шел в полной темноте, услышал крик и топот, и в этот миг мне на голову что-то прыгнуло, я обомлел, но когда пришел в себя увидел убегающую кошку, которая напугалась криков и прыгнула с забора.
Лекции посещал регулярно, и первый семестр закончил успешно. Аналитическую геометрию сдал на 5 и математический анализ на 4. Начал заниматься гимнастикой. Первые два курса учился без троек и даже попал на институтскую доску почета. Меня наградили грамотой АС АН СССР  за участие во всемирных наблюдениях ИСЗ в1964 г.
 11

   Записался в философский кружок, которым руководил А.В.Васильков, параллельно вел наблюдения за переменными звездами и даже сделал для этого звездный фотометр, как потом выяснилось, на таком материале вполне можно было защитить кандидатскую диссертацию. С 1963 года стал членом общества "Знание", читал лекции о применении искусственных спутников Земли в школах, на предприятиях. На третьем курсе стал пропускать занятия, но больше стал работать в краевой научной библиотеке. На втором курсе мне дали общежитие, но перестали платить стипендию, родители посылали мне каждый месяц 60 рублей. Жил я в общежитии возле института, как наблюдатель в комнате наблюдателей и инвалидов, т.к. это было общежитие не физмата, а химбиофака и худграфа. Жизнь в общежитии была буйной и интересной. По вечерам в коридоре тушили свет, ставили свечки и устраивали танцы. В подвале общежития у нас был красный уголок, мы решили организовать там студенческое конструкторское бюро. С большими трудностями добились этого, установили столы, сделали проводку, добыли необходимые приборы. Было очень удобно, днем паяли схемы, а вечером приглашали девчат на свидание.
Помню один забавный эпизод, на лабораторной работе по физике подошла ко мне сокурсница и спросила, как зажечь электрическую дугу, я решил пошутить и сказал что спичкой. Она подошла к преподавателю и попросила у нее спички, а когда та узнала зачем, чуть со стула не свалилась. Потом еще лет десять рассказывала о студенте Лещинском, который предлагал зажечь дугу спичкой. На госэкзамене она пыталась меня завалить, очень обижена была. Я в институтской газете раскритиковал ее за плохую работу по вовлечению студентов в научную деятельность.
Я был членом комитета ВЛКСМ института. Запомнил два персональных дела. Студент художественно-графического факультета украл с японской выставки носки, как он объяснял, его заинтересовал оригинальный узор на носках. И две студентки факультета иностранных языков на демонстрации бросили портрет Ленина, и по нему прошлась вся колона института. Всех троих исключили из комсомола, а это означало автоматическое отчисление из института.
Это было сложное время, с одной стороны торжество идей социализма, с другой стороны появление оппозиции в области литературы и искусства. Как то я пришел на диспут, организованный на худграфе об абстрактном искусстве. Помню яркое выступление Бориса Аренгауза, который уже закончил институт и работал преподавателем, критиковавшего так называемый соцреализм. Он говорил  о чистом искусстве, в котором содержание и форма – объект эстетического наслаждения, а не политический комментарий. С другой стороны на лекции по истории преподаватель Давыдов критиковал А.И.Солженицина. Говорил о том, что он воспевает предателей и врагов в произведении «Один день Ивана Денисовича». На лекциях по Научному коммунизму Лектор Топоев заявлял, что неправильно говорить, что Волга – великая русская река, так, как там живут многие народы: мордва, тувинцы и т.д. Помню, как на экзамене я спросил у него: "Вот философия, политэкономия, история, я понимаю это науки, а что это за наука «Научный коммунизм?» Он разъярился и выгнал меня с экзамена. Так как я был членом комитета ВЛКСМ института и висел на доске почета, его вызвали в деканат для объяснения и после этого он пригласил меня на пересдачу и даже  поставил оценку «хорошо».
В Хабаровске в здании бывшей церкви устроили планетарий и нас с В.Витченко пригласили в качестве первых лекторов. Помню такой случай, семинар по астрономии у нас был четвертой парой, а в это время у меня лекция в планетарии была. Преподаватель М.Н.Пышненко решил вместо занятия повести мою группу в планетарий. Уселись они, ждут, и тут я захожу, мне говорят, быстрее садись, чего опаздываешь, сейчас лекция начнется. А я мимо прохожу и к пульту направляюсь. Немая сцена.
Регулярно помещал свои корреспонденции в печатной малотиражке "Советский учитель". Редактором был А.А.Жарковский, он преподавал английский язык и был собкором в «Суворовском натиске».
Я стал членом совета НСО института. Дважды  выступал на студенческих научных конференциях, на втором курсе даже занимался тяжелой атлетикой и один раз выступал на краевых соревнованиях, помню, что на талоны, которые мне выдали мы всей комнатой пошли в столовую. Летом, когда общежитие закрывалось на ремонт, а станция продолжала работать, мы перебирались на крышу института. Там у нас была установлена палатка с телефоном, приемником, электрической плиткой, а одно время я даже жил там один и когда вечером поздно гулял в городе, чтоб не беспокоить вахтера поднимался на крышу на пятый этаж по пожарной лестнице.

12

 Когда в 1965 году мне исполнилось 20 лет, мы решили всей комнатой пойти в ресторан. Очень хорошо отметили, выпили порядочное количество водки и уже направились домой. Вдруг за одним из столиков я увидел своего одноклассника, который учился в политехническом институте. Он, узнав, что у меня день рождения, пригласил за свой столик. Мои ребята ушли домой, а я решил еще немного посидеть. После второй рюмки у меня закружилась голова. Я извинился, сказал, что выйду на улицу подышать. На улице я направился в сторону противоположную общежитию по улице Карла Маркса в сторону Амура. Один мой знакомый потом мне рассказывал, что очень удивился, увидев, как я стремительно иду по улице, расталкивая прохожих. Потом я оказался в парке и направился в туалет. Когда я вышел, в парке было пусто. Я присел на скамеечку перед парком, и, очевидно, выглядел подозрительно. Ко мне подошел милиционер и спросил что со мной. Я ответил, что все в порядке, живу в доме напротив, вышел подышать. Потом я оказался в автобусе, который привез меня на вокзал. Оттуда я пешком отправился в общежитие. Мы жили на первом этаже, помню, что попытался влезть в окно и отключился. Ребята, увидев меня в окне, втащили в комнату. Этот день рождения запомнился мне на всю жизнь.

   После окончания института у меня было три возможности. Я получил предложение работать на ионосферной станции, в глухой тайге за 200 км от ближайших населенных пунктов, мне предложили идти директором планетария, но без представления жилья и была мысль остаться на кафедре философии, но для этого нужно было быть коммунистом. В результате после уговоров заведующей ОБЛОНО Калединой я поехал в Биробиджан учителем. Дальше идут записи, которые я делал на протяжении многих лет, начиная с августа 1966.
Читать дальше:
http://www.proza.ru/2015/05/08/1431


Рецензии