ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ,
НАПОМИНАНИЕ О МЕДАЛЬОНЕ ГЕЛЛЫ
"Кураж" ещё продолжало бросать с волны на волну, он ещё проваливался в ущелья между водяными горами, то грузно оседал на корму, то глубоко зарывался носом, но это уже не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось недавно. Впрочем, Гретхен и да Ланга, до предела утомлённые судорожными и непредсказуемыми рывками судна, беспрестанным ревом бури, мучительной тревогой и неизвестностью, не заметили, как шторм пошёл на убыль.
Когда Шах-Велед вошёл в каюту капитана, он обнаружил их спящими. Гретхен заснула прямо в кресле, вблизи постели да Ланга. Кроме борьбы с собственными страхами и переживаниями, ей пришлось ещё ухаживать за капитаном, из-за болезни тяжело перенёсшим жестокую болтанку и оглушительный штормовой грохот. Она не отходила от да Ланга, несмотря на то, что он сердился и пытался уговорить её пойти лечь, и, раздражаясь сам на себя, беспокоился, не повредит ли ей такая встряска, вернее, ребенку, которого она носит… Однако Гретхен чувствовала себя сравнительно неплохо. По крайней мере, ей доводилось видеть людей, которым морская качка причиняла гораздо большие страдания, изнуряла до полусмерти. Уже в который раз у неё был повод порадоваться, что она оказалась не подвержена этой болезни.
Шах-Велед склонился над спящей Гретхен, тихонько тронул её за плечо, но измученная женщина не проснулась.
Поколебавшись, будить её или нет, он осторожно поднял Гретхен на руки и остановился, ожидая, что она откроет глаза. Однако часы шторма так физически истощили её, что она и теперь спала, трогательно прижавшись щекой к плечу Шах-Веледа. Когда он опустил её на кровать, Гретхен только вздохнула и поерзала, устраиваясь удобнее. Помощник капитана какое-то время смотрел на неё, прислонившись плечом к стене, но даже и теперь, наедине с собой, он скрывал свои мысли под маской бесстрастности. Потом Авари тихонько укрыл Гретхен краем одеяла и бесшумно вышел.
Утром шелестел дождь, задернув пространство серой пеленой, фрегат раскачивался вверх и вниз на волнах, похожих на сглаженные холмы. Но все это уже очень мало напоминало обрушившееся на судно ненастье.
Гретхен проснулась, и в первые мгновения лежала, ещё не до конца пробудившись. Потом вскинулась, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, и обрадовалась - всё закончилось! Уже в следующую минуту она силилась вспомнить, как оказалась в своём закутке, и поняла, что произошло это не без чьей-то помощи. И этот "кто-то" не мог быть никем иным, кроме Шах-Веледа.
Гретхен разделась, долго умывалась и докрасна растиралась мочалкой, смывая с себя вчерашнюю испарину, потом надела свежее белье и платье. Затем распустила волосы, тщательно их расчесала и прибрала в незатейливую, аккуратную причёску.
Завершив утренний туалет, Гретхен подошла к двери и прислушалась - с другой стороны не раздавалось ни звука. Однако едва она негромко стукнула ладонью, да Ланга тотчас отозвался:
- Я давно не сплю, Гретхен. Жду вас.
- Доброе утро, капитан, - поприветствовала она.
Да Ланга улыбнулся ей навстречу:
- Утро, действительно, доброе. Скажите, Гретхен, как вы умеете всегда так замечательно выглядеть? Как будто не трепало вас полсуток в жестокой болтанке.
В стесненных условиях, лишённая многих привычных вещей и посторонней помощи, она ни разу не позволила себе вольности появиться перед ним и перед Шах-Веледом в каком-нибудь "домашнем" виде. Безупречно, волосок к волоску прибранные волосы, ни малейшей небрежности в одежде - строгая и спокойная, застегнутая на все пуговицы, как в воинские доспехи. Это тоже было её оружием.
- Как вы себя чувствуете? - спросила Гретхен, считая, что вопрос да Ланга не нуждается в ответе.
- Превосходно! - Кажется, неоправданные вчерашние тревоги и миновавшая опасность привели его в состояние лёгкой эйфории. Он полусидел, откинувшись на высокие подушки.
- Вы уже приняли ваши порошки?
- Да, разумеется. Пожалуйста, Гретхен, подойдите ближе.
Она подошла к его постели и остановилась, глядя вопросительно. Ал да Ланга неожиданно сжал её запястье и сильно потянул к себе. В следующее мгновение Гретхен оказалась в его объятиях. Отреагировала она не задумываясь - резко оттолкнулась, уперев ладони ему в грудь, и с размаху влепила хлёсткую пощёчину. Голова да Ланга мотнулась на подушке, он выпустил Гретхен, сжав голову руками.
- О, чёрт! - вырвалось у него с болезненным стоном. - Вы сошли с ума!
- Я только убедительно показала, что физические усилия вам крайне вредны, - сквозь зубы проговорила Гретхен.
- Вы немилосердны… - со злостью бросил ей да Ланга.
- Ошибаетесь. Немилосердия вы ещё не видели.
- Я ведь не овощ, Гретхен. Я люблю вас.
- ВЫ? ЛЮБИТЕ? Я посмеялась бы, если б ваша "любовь" не оборачивалась моими страданиями. Может быть, вы искренне обманываетесь, да Ланга, но я - ни в малейшей степени. Ваша "любовь" называется иначе: себялюбие и эгоизм. Даже для меня вы ничем не поступитесь, если при этом пострадает ваша прихоть.
- Ради вас я поступлюсь… да я без колебания умру за вас!
- И что с того? За этой "решимостью" я вижу вашу злорадную уверенность, что в миг вашей жертвы я, неблагодарная, наверняка прозрею, пойму, какой драгоценности лишилась! И уж остаток жизни наверняка проведу в скорби и бесконечном раскаянии! - Гретхен скривила губы в злой усмешке. - Нет, да Ланга. Это не любовь и не жертва.
- Какой жертвы вы хотите? Я положу к вашим ногам если не смерть, то жизнь. Всё, что я имею. Вы будете счастливы!
- Вы заметили, что повторяете эти слова, как попугай? Будто заклинание. Потому что сами уже не верите в них. Чем вы собираетесь меня осчастливить? Сладкой едой? На золоте есть, в золоте ходить? Мягко спать, иметь кучу слуг? А взамен смириться с тем, что вы будете насиловать меня всю мою жизнь, как наложницу? Да я сама сложу все это "счастье" назад к вашим ногам! Заберите, дайте мне только одно - свободу полететь назад к любимому, к мужу моему!
- Я не могу от вас отказаться, - глухо проговорил да Ланга. - Я не могу без вас. Вы нужны мне даже такая, с ненавистью вместо любви… Я верю, что смогу это переменить…
Гретхен стояла к нему спиной, глядя в серую дождливую муть. Потом заговорила:
- Я расскажу вам об одном человеке…
Когда она умолкла, да Ланга спросил, скривив губы:
- Для чего вы рассказали мне о нём? Хотите, чтобы я сравнивал себя с ним?
- О, нет! Вы ведь считаете себя несравненным! А рассказала для того, чтоб вы знали, с кем Я вас сравниваю.
Поморщившись, Ал да Ланга уверенно заявил:
- Он не любил вас, ваш Кренстон! Иначе никогда не разрушил бы своего счастья своими же руками.
Гретхен посмотрела на него с сожалением, покачала головой:
- Просто вам из недр вашего эгоизма никогда не подняться до такой высоты, чтоб отказаться от женщины ради её счастья. А о поступке сэра Тимотея я думала достаточно, я не вижу необходимости обсуждать его ещё и с вами. Слушать ваши измышления, когда вы не в состоянии понять подоплёку подобной самоотверженности. А тем более, слушать ваши неуклюжие попытки обелить себя… увольте.
События утра убедили Гретхен, что следует опять прибегнуть к помощи медальона Геллы.
http://www.proza.ru/2015/05/05/2117