Маркс о развитии и распаде общинных форм жизни

Аникеев Александр Борисович
     В последнее десятилетие своей жизни Маркс обращает свой взор к общине. В это время со второй половины 19 века возникло движение народнического, русского общинного социализма. Народники видели в русской общине, сохранившейся с ведических времен, почти готовую ячейку коммунистического образа жизни, развитие которого обеспечило бы России особый, отличный от Западной Европы, некапиталистический путь исторического развития и избавило бы крестьянство от мук «вываривания в фабричном котле капитализма» — пролетаризации и пауперизации, то есть обнищания народных масс.

     Маркс приступает к изучению русского языка, читает много литературы по русскому народничеству и одновременно занимается изучением этнографии и истории первобытных и развитых общин. Специфика этих исследований и загадочное молчание Маркса в последнее десятилетие его жизни говорят о том, что он до конца дней своих думал над вопросом смены общественно-экономических формаций – вопросом, который поныне остаётся головной болью многих неравнодушных исследователей жизни людей в любом капиталистическом обществе.

     Его занимала мысль о том, всегда ли капитализм предшествует социализму и является ли капитализм более высокой ступенью развития культуры народа страны по отношению к развитым общинным принципам взаимопомощи и взаимовыручки, равноправия и социальной справедливости? И какой вывод следует из того, что высшая, коммунистическая ступень развития сходна с развитыми общинными принципами бытия?

     В феврале 1881 г. деятельница народнического движения России Вера Ивановна Засулич, от имени своих товарищей, обратилась к Карлу Марксу с просьбой высказать его точку зрения о перспективах исторического развития России и особенно о судьбе развития русской общины. Вера Засулич писала Марксу также о большой популярности его «Капитала» в России и о той роли, которую этот его литературный труд играет в спорах революционеров о коммунистическом обществе, о фазах его развития и о сельской общине.

     Марксом были составлены четыре наброска ответа на письмо Засулич. Однако то обстоятельство, что в конце концов Маркс ограничился коротким и неопределенным ответом, говорит о его колебаниях в этих вопросах. К великому сожалению, в России эти наброски были опубликованы лишь в 1924 году.

     В первом наброске Маркс говорит о неизбежности смены феодализма капитализмом и ограничился лишь странами Западной Европы. Подчеркнём: ВЕТХОЙ Западной Европы, как называли ее патриотически настроенные народники России.

     Наброски Маркса являются в совокупности вообще очерком о крестьянской общине и ее разрушителях, — очерком, весьма актуальным и в настоящее время.

     Поскольку тексты набросков во многом совпадают, что усыпляет внимание читателей, то в данной публикации они сведены воедино, с исключением нескольких повторов и выделением важных мест.

      Полные тексты набросков см.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд.2-е, т.19, с.400-421.

 
     Из 1-го наброска:

     А

     1) Разбирая происхождение капиталистического производства (превращение феодального производства в производство капиталистическое), я сказал, что «основой всего этого процесса является экспроприация земледельцев. Радикально она осуществлена пока только в Англии, но все другие страны Западной Европы идут по тому же пути».

     Таким образом я ограничил «историческую неизбежность» этого процесса СТРАНАМИ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ и уже писал о том, что «…превращение карликовой собственности многих в гигантскую собственность немногих делает мучительной ужасную экспроприацию трудящегося народа, что является происхождением и источником развития капитала и самого капитализма!  Частная собственность, основанная на индивидуальном труде каждого для выживания вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого труда, на труде наёмном. В конечном счете мы имеем здесь превращение одной формы частной собственности в другую форму частной собственности».

     Б

     Обращаясь к далекому прошлому, мы встречаем в Западной Европе повсюду ОБЩИННУЮ СОБСТВЕННОСТЬ БОЛЕЕ ИЛИ МЕНЕЕ АРХАИЧНОГО ТИПА, но с прогрессом общества она повсюду исчезает, почему же она должна сохраниться в России?

     Отвечаю: потому, что В РОССИИ, благодаря исключительному стечению обстоятельств, СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА, еще существующая в национальном масштабе, может постепенно ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ СВОИХ ПЕРВОБЫТНЫХ ЧЕРТ И РАЗВИВАТЬСЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО КАК ЭЛЕМЕНТ ОБЩЕСТВЕННОГО, КОЛЛЕКТИВНОГО ПРОИЗВОДСТВА И ЖИЗНИ В НАЦИОНАЛЬНОМ МАСШТАБЕ!

     Именно благодаря тому, что ОБЩИНА является современницей капиталистического производства, она может применить его положительные качества, не проходя через все ужасы капитализма!

      Если бы российские поклонники капиталистической системы стали отрицать теоретическую возможность подобной эволюции, я спросил бы их: разве для того, чтобы ввести у себя машины, пароходы, железные дороги и т. п., Россия должна пройти через долгий инкубационный период развития машинного производства?  Совсем нет!

     В

    Если бы в момент освобождения крестьян сельская община была сразу поставлена в нормальные и справедливые условия её развития, если бы затем громадный государственный долг, выплачиваемый главным образом за счет крестьян, вместе с другими огромными суммами, предоставленными через посредство государства (опять-таки за счет крестьян) «новым столпам общества», превращенным в капиталистов и все эти затраты были употреблены на дальнейшее развитие сельской общины,  то никто не стал бы теперь раздумывать насчет «исторической неизбежности» уничтожения общины: все признавали бы в её развитии ЭЛЕМЕНТ ВОЗРОЖДЕНИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ В РУССКОМ ОБЩЕСТВЕ И ЭЛЕМЕНТ ПРЕВОСХОДСТВА НАД СТРАНАМИ, КОТОРЫЕ РАЗВИВАЮТСЯ ПОД ЯРМОМ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОЯ.   

     Другое обстоятельство, благоприятное для сохранения и развития русской общины состоит в том, что она не только является современницей капиталистического производства, но и пережила тот период, когда этот общественный строй сохранялся еще в неприкосновенности и не было ещё того состояния кризисов, которые прекратятся только с уничтожением капитализма!

     ВОЗВРАЩЕНИЕ современных обществ к ОБЩИННОЙ СОБСТВЕННОСТИ или, как говорит один американский писатель, которого никак нельзя заподозрить в революционных тенденциях и который пользуется в своих исследованиях поддержкой вашингтонского правительства — «НОВЫЙ СТРОЙ БУДЕТ ВОЗРОЖДЕНИЕМ В БОЛЕЕ СОВЕРШЕННОЙ ФОРМЕ СТАРОЙ ОБЩИНЫ!».

     Но тогда нужно, по крайней мере, знать эти последовательные изменения!

     Мы же пока ничего о них не знаем. Историю разложения первобытных общин (было бы ошибочно ставить их всех на одну доску; подобно геологическим образованиям в этих исторических образованиях есть ряд типов первичных, вторичных, третичных и т. д.) что ещё предстоит это изучить и об этом написать. До сих пор мы имели только скудные наброски. Во всяком случае, исследование предмета уже продвинулось достаточно далеко, чтобы можно было утверждать:

     1) что жизнеспособность и справедливость в развитых общинах была неизмеримо выше жизнеспособности и справедливости, чем в семитских, греческих, римских и прочих обществах, а тем более говорить о справедливости в современных капиталистических обществах;

      2) что причины их распада вытекают из экономических данных, которые мешали им пройти известную ступень развития, из исторической среды, отнюдь не аналогичной исторической среде современных общин на русской земле.

     Читая истории первобытных общин, написанные буржуазными авторами, нужно быть осторожными, ведь они не останавливаются даже перед подлогами. Например, сэр Генри Мейн, который был ревностным сотрудником английского правительства в деле НАСИЛЬСТВЕННОГО РАЗРУШЕНИЯ ИНДИЙСКИХ ОБЩИН, лицемерно уверяет нас, что все благородные усилия правительства поддержать эти общины разбились о стихийную силу капиталистических законов развития!

     Так или иначе, но община погибает в обстановке непрестанных войн, внешних и внутренних распрей и умирает она обычно насильственной смертью под давление развития капитализма. Когда германские племена захватили Италию, Испанию, Галлию и т. д., общин тогда уже почти не существовало. Однако ее природная жизнеспособность доказывается двумя фактами.

     Есть отдельные экземпляры, которые пережили все перипетии средних веков и сохранились до наших дней, например на моей родине — в Трирском округе. Но наиболее важно то, что она так ясно запечатлела свои характерные особенности на сменившей ее общине, — общине, в которой пахотная земля стала частной собственностью, между тем как леса, пастбища, пустоши и пр. еще оставались общинной собственностью, — что Маурер, изучив эту общину вторичной формации, мог восстановить строение ее АРХАИЧНОГО ПРОТОТИПА. Благодаря перенятым у последнего характерным чертам НОВАЯ ОБЩИНА с властью схода вместо местных правителей, введенная германцами во всех покоренных странах, СТАЛА В ТЕЧЕНИЕ ПОЧТИ ВСЕХ СРЕДНИХ ВЕКОВ ЕДИНСТВЕННЫМ ОЧАГОМ СВОБОДНОЙ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ!

     Если после эпохи Тацита мы ничего не знаем ни о жизни общины, ни о том, каким образом и когда она исчезла, то нам известен, по крайней мере благодаря рассказу Юлия Цезаря, отправной пункт этого процесса.

    В его время земля уже ежегодно переделялась между РОДАМИ И КРОВНОРОДСТВЕННЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ германцев, но еще не между индивидуальными членами общины.

     Таким образом, сельская община в Германии ВЫШЛА ИЗ НЕДР ОБЩИНЫ БОЛЕЕ АРХАИЧНОГО ТИПА. Она была здесь продуктом спонтанного развития, а вовсе не была привнесена из Азии в готовом виде. Там – В ОСТ-ИНДИИ – ОНА ТАКЖЕ ВСТРЕЧАЕТСЯ, и всегда в качестве ПОСЛЕДНЕГО ЭТАПА ИЛИ ПОСЛЕДНЕГО ПЕРИОДА АРХАИЧНОЙ ФОРМАЦИИ..

 

     Из 1-го наброска: окончание.

     Г

     Чтобы судить о возможных судьбах сельской общины с точки зрения чисто теоретической, т. е. предполагая постоянно нормальные условия жизни, мне нужно теперь отметить некоторые характерные черты, отличающие «земледельческую общину» от более древних, собирательных типов общинной жизни.

     Прежде всего, ВСЕ БОЛЕЕ РАННИЕ ПЕРВОБЫТНЫЕ ОБЩИНЫ покоятся НА КРОВНОМ РОДСТВЕ своих членов и РАЗРЫВАЯ ЭТУ сильную, но УЗКУЮ СВЯЗЬ, земледельческая община оказывается БОЛЕЕ СПОСОБНОЙ РАСШИРЯТЬСЯ и выдерживать соприкосновение с другими родами.

      Затем, внутри нее, дом и его придаток — двор уже являются частной собственностью земледельца, между тем как уже задолго до появления земледелия ОБЩИЙ ДОМ БЫЛ ОДНОЙ ИЗ МАТЕРИАЛЬНЫХ ОСНОВ ПРЕЖНИХ ФОРМ ОБЩИНЫ.

      Наконец, хотя пахотная земля остается общинной собственностью, она периодически переделяется между членами земледельческой общины, так что каждый земледелец обрабатывает своими силами назначенные ему поля и присваивает себе лично плоды этой обработки, между тем как в более древних общинах производство ведется сообща и распределяются между всеми только продукты земледелия по своим внутренним принципам общинности.

     Этот первобытный тип кооперативного или коллективного производства был, разумеется, результатом слабости отдельной личности, ибо общественное производство при общей собственности средств производства,  при честном и справедливом обобществлении всех продуктов такого производства по заслугам каждого, гораздо выгоднее и прогрессивнее индивидуального производства.

     Д

     Но не менее очевидно, что это со временем может стать ИСТОЧНИКОМ РАЗЛОЖЕНИЯ ОБЩИНЫ. Оставляя в стороне все влияния враждебной среды, уже одно ПОСТЕПЕННОЕ НАКОПЛЕНИЕ ДВИЖИМОГО И НЕДВИЖИМОГО ИМУЩЕСТВА, начинающееся с накопления (допуская накопление богатства даже в виде крепостных), всё более и более значительная роль собственного богатства одних и экономическая отсталость других, если не будет сплочения общества и его законы не удержат от такого разложения, то это будет действовать как ЭЛЕМЕНТ РАЗЛАГАЮЩИЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ РАВЕНСТВО И СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ОБЩЕСТВЕ.

     Именно это порождает в недрах самой общины столкновение интересов, которое сначала влечет за собой превращение пахотной земли в частную собственность и которое кончается частным присвоением лесов, пастбищ, пустошей и пр., уже ставших ОБЩИННЫМИ ПРИДАТКАМИ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. Именно поэтому «ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКАЯ ОБЩИНА» повсюду представляет собой НОВЕЙШИЙ ТИП АРХАИЧНОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ ФОРМАЦИИ, и поэтому же в историческом движении ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ, древней и современной, ПЕРИОД ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОЙ ОБЩИНЫ является переходным периодом ОТ ОБЩЕЙ СОБСТВЕННОСТИ К ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, от первичной формации к формации вторичной.

      Но значит ли это, что при всех обстоятельствах развитие «земледельческой общины» должно следовать этим путем? Отнюдь нет, ибо её форма допускает такую альтернативу:

      - либо заключающийся в ней элемент частной собственности одержит верх над элементом коллективным,

     - либо последний одержит верх над первым. Все зависит от исторической среды, в которой она находится и развившихся традиций общества. А priori возможен и тот, и другой исход, но для каждого из них, очевидно, необходима совершенно различная историческая среда и складывающиеся традиции.

     3) Россия — единственная европейская страна, в которой община сохранилась во многих её уголках в национальном масштабе до наших дней. Она не является, подобно Ост-Индии, добычей чужеземного завоевателя и в то же время она не живет изолированно от современного мира. С одной стороны, общая земельная собственность даёт ей возможность непосредственно и постепенно превращать раздробленное и индивидуалистическое земледелие в земледелие коллективное и крестьяне на землях России осуществляют его на земле не подвергающейся разделу.

     Физическая конфигурация русской почвы благоприятствует применению машин в широком масштабе. Привычка крестьянина к артельным отношениям облегчает ему переход от парцеллярного, раздробленного хозяйства к хозяйству кооперативному, и, наконец, русское общество, так долго жившее подобной кооперацией, обязано предоставить ему необходимые авансы для такого перехода.

     «Необходимо, конечно, начать с того, чтобы привести общину в нормальное состояние на нынешней основе, потому что крестьянин повсюду является противником всяких крутых перемен».

     С другой стороны, одновременное существование западного производства, господствующего на мировом рынке, позволяет России ввести в общину все положительные достижения, добытые капиталистическим строем, не останавливаясь на уже пройденных в мире тапах.

     Есть ещё одна характерная черта у русской общины, которая служит источником ее слабости и неблагоприятна для нее во всех отношениях. Это — ее изолированность, отсутствие связи между жизнью одной общины и жизнью других общин, этот локализованный микрокосм, который НЕ ПОВСЮДУ встречается как имманентная характерная черта этого типа, но который повсюду, где он встречается, воздвиг над общинами более или менее централизованный деспотизм.

     Объединение северных русских республик, в частности финского народа с его общинными традициями, доказывает, что эта эволюция, которая первоначально вызвана была, по-видимому, обширным протяжением территории, была в значительной степени закреплена политическими судьбами, пережитыми Россией со времен монгольского нашествия.

     Ныне этот недостаток весьма легко устраним. Следовало бы просто заменить волость, учреждение правительственное, собранием выборных от крестьянских общин, которое служило бы экономическим и административным органом, защищающим национальные интересы разных народов России.

     Разумеется, ЭВОЛЮЦИЯ ОБЩИНЫ совершалась бы постепенно, и первым шагом в этом направлении было бы создание для нее нормальных условий на ее нынешней основе

      «А историческое положение разных  сельских общин в России не имеет себе подобных! В Европе она одна сохранилась не в виде рассеянных обломков, наподобие тех редких явлений и мелких курьёзов, обломков первобытного типа, которые еще недавно встречались на Западе, но как чуть ли не господствующая форма народной жизни на территории огромной империи. Если в общей собственности на землю она имеет основу коллективного присвоения продукта, то ее историческая среда — одновременно с ней существующее капиталистическое производство — предоставляет ей уже готовые материальные условия совместного труда и жизни в широком масштабе.

    Следовательно, община может использовать положительные приобретения капиталистического строя без его недостатков. Парцеллярное земледелие она может постепенно заменить крупным земледелием с применением машин, для которых так благоприятен физический рельеф русских земель. Она может, следовательно, стать непосредственным отправным пунктом экономической системы, к которой тяготеет современное общество, и зажить новой жизнью, не прибегая к самоубийству. Для начала нужно было бы, напротив, поставить ее в нормальное положение».

     Но ей противостоит земельная собственность, держащая в своих руках почти половину — притом лучшую — земель, не считая земель государственных. Именно поэтому сохранение «сельской общины» путем ее дальнейшей эволюции совпадает с общим движением русского общества, возрождение которого может быть куплено только этой ценой. Даже с чисто экономической точки зрения Россия может выйти из тупика, в котором находится ее земледелие, только путем развития своей сельской общины; попытки выйти из него при помощи капиталистической аренды на английский лад были бы тщетны: эта система противна всем сельскохозяйственным условиям страны.

      Оставляя в стороне все бедствия, угнетающие в настоящее время русскую «сельскую общину», и принимая во внимание лишь форму ее строения и ее историческую среду, нужно признать, что с первого же взгляда очевидно, что одна из ее основных характерных черт — общая собственность на землю — образует естественную основу коллективного производства и присвоения.

     Помимо того, привычка русского крестьянина к АРТЕЛЬНЫМ ОТНОШЕНИЯМ облегчила бы ему переход от парцеллярного, разрозненного хозяйства к ХОЗЯЙСТВУ КОЛЛЕКТИВНОМУ, ОБЩЕСТВЕННОМУ, которое он в известной мере ведёт уже на не подвергающейся разделу земле, при осушительных работах и других мероприятиях, представляющих общий интерес.

     Но для того, чтобы коллективный труд мог заменить в самом земледелии труд раздробленный,  как источник частного присвоения, — нужны три вещи: экономическая потребность в таком преобразовании, материальные условия для его осуществления и стремление к этому населения…

     Но оборудование, удобрение, агрономические методы и пр. — все необходимые для коллективного труда средства — где их найти? Именно здесь-то и скажется крупное превосходство РУССКОЙ «СЕЛЬСКОЙ ОБЩИНЫ» над архаичными общинами того же типа. ОНА ОДНА СОХРАНИЛАСЬ ЛИШЬ В РОССИЙСКОЙ ЧАСТИ ЕВРОПЫ В ШИРОКОМ, НАЦИОНАЛЬНОМ МАСШТАБЕ. Она находится благодаря этому в исторической среде, в которой существующее одновременно с ней капиталистическое производство, предоставляя ей все условия справедливого коллективного труда и потребления по законам принятым обществом, а не только правителя государства!

     Физическая конфигурация русских земель благоприятствует сельскохозяйственной обработке при помощи машин, организуемой в широком масштабе и осуществляемой кооперативным трудом. Что же касается первоначальных организационных издержек, интеллектуальных и материальных, — то русское общество обязано предоставить их «сельской общине», за счет которой оно жило так долго и в которой оно ЕЩЕ ДОЛЖНО ИСКАТЬ СВОЙ «ИСТОЧНИК ВОЗРОЖДЕНИЯ».

     Лучшим доказательством того, что такое развитие «сельской общины» соответствует направлению исторического процесса нашего времени, служит роковой кризис, претерпеваемый капиталистическим производством в европейских и американских странах, в которых оно наиболее развилось, — кризис, который кончится уничтожением капитализма и ВОЗВРАЩЕНИЕМ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА К ВЫСШЕЙ ФОРМЕ НАИБОЛЕЕ АРХАИЧЕСКОГО ТИПА – К КОЛЛЕКТИВНОМУ ПРОИЗВОДСТВУ И КОЛЛЕКТИВНОМУ ПРИСВОЕНИЮ.

     4) Чтобы быть в состоянии развиваться, необходимо прежде всего жить, а ведь ни для кого не секрет, что в данное время жизнь «сельской общины» находится в опасности.

     Чтобы экспроприировать земледельцев, нет необходимости изгонять их с их земель, как это было в Англии и в других странах; точно так же нет необходимости уничтожать общую собственность посредством указа.

     Попробуйте сверх определенной меры отбирать у крестьян продукт их сельскохозяйственного труда — и, несмотря на вашу жандармерию и вашу армию, вам не удастся приковать их к их полям! В последние годы Римской империи провинциальные декурионы — не крестьяне, а земельные собственники — бросали свои дома, покидали свои земли, даже продавали себя в рабство, только бы избавиться от собственности, которая стала лишь официальным предлогом для беспощадного и безжалостного вымогательства с них денег по количеству обрабатываемой земли.  Вот поэтому частная собственность будет разрастаться или отмирать только при определённых законах жизни общества и от того, кто эти законы принимает, отдельный и богатый и сильный правитель или объединённый в общину народ!

     С самого так называемого освобождения крестьян русская община поставлена была государством в ненормальные экономические условия, и с тех пор оно не переставало угнетать ее с помощью сосредоточенных в его руках сил.

     Обессиленная его фискальными вымогательствами, оказавшаяся беспомощной, она стала объектом эксплуатации со стороны правителя или помещика, торговца или ростовщика.

     Это угнетение извне обострило уже происходившую внутри общины борьбу интересов и ускорило развитие в ней элементов РАЗЛОЖЕНИЯ. Но это ещё не всё.

     За счет крестьян государство выпестовало те наросты капиталистической системы, которые легче всего было привить — биржу, спекуляцию, банки, акционерные общества, железные дороги, дефицит которых оно покрывает и авансом выплачивает прибыль предпринимателям, и т. д.

     За счет крестьян государство выпестовало те отрасли западной капиталистической системы, которые, нисколько не развивая производственных возможностей сельского хозяйства, особенно способствуют более лёгкому и быстрому расхищению его плодов непроизводительными посредниками. Оно способствовало, таким образом, обогащению нового капиталистического паразита, который высасывал и без того оскудевшую кровь из «сельской общины.

     Словом, государство оказало свое содействие ускоренному развитию технических и экономических средств, наиболее способных облегчить и ускорить эксплуатацию земледельца, т. е. наиболее мощной производительной силы России, и обогатить «новые столпы общества».

     5) Это стечение разрушительных влияний, если только оно не будет разбито мощным противодействием, должно естественно привести к гибели сельской общины.

     Но спрашивается: почему все эти интересы (включая крупные промышленные предприятия, находящиеся под правительственной опекой), которым так выгодно нынешнее положение сельской общины, почему стали бы они стремиться убить курицу, несущую для них золотые яйца? Именно потому, что они чувствуют, что «это современное положение» не может продолжаться, что, следовательно, нынешний способ эксплуатации уже не годится. Бедственное положение земледельца уже истощило землю, которая становится бесплодной.

     Хорошие урожаи чередуются с голодными годами. Средние цифры за последние десять лет показывают не только застой, но даже падение сельскохозяйственного производства. Наконец, впервые России приходится покупать хлеб, вместо того чтобы продавать или обменивать на что-то другое.
 
     С этой-то целью представители «новых столпов общества» наносят общине новые раны  как естественные симптомы ее дряхлости.

    Так как стольким различным интересам и, в особенности, интересам «новых столпов общества», выросших под благожелательной к ним властью Александра II, выгодно было нынешнее положение «сельской общины», — для чего же им сознательно добиваться ее смерти? Почему их представители выставляют нанесенные ей раны как неопровержимое доказательство ее естественной дряхлости? Почему хотят они убить курицу, несущую золотые яйца?

     Просто потому, что благодаря экономическим фактам, анализ которых завел бы меня слишком далеко в своих размышлениях, уже перестало быть тайной, что нынешнее положение общины не может больше продолжатъся, что просто в силу хода истории нынешний способ эксплуатации народных масс уже не годится.

     Следовательно, нужно что-то новое, и это новое, преподносимое в самых разнообразных формах, сводится постоянно к следующему: УНИЧТОЖИТЬ ОБЩИННУЮ СОБСТВЕННОСТЬ, дать более или менее состоятельному меньшинству крестьян сложиться в сельский средний класс, а огромное
большинство превратить просто в пролетариев.

     С одной стороны, «сельская община» почти доведена до края гибели; с другой — ее подстерегает МОЩНЫЙ ЗАГОВОР, ЧТОБЫ НАНЕСТИ ЕЙ ПОСЛЕДНИЙ УДАР.

     Чтобы спасти русскую общину, ей нужны революционные преобразования!

     Впрочем, ТЕ, В ЧЬИХ РУКАХ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИЛЫ, ДЕЛАЮТ ВСЁ ВОЗМОЖНОЕ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ ОБЩИНУ С ЕЁ ПРИНЦИПАМИ ВЗАИМОВЫРУЧКИ И ВЗАИМОПОМОЩИ МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ ОБЩЕСТВА, ГОТОВЯТ ДЛЯ НАРОДНЫХ МАСС АГРАРНОЙ РОССИИ ЭТУ КАТАСТРОФУ.

     И в то время как обескровливают и терзают общину, обеспложивают и истощают ее землю, литературные лакеи «новых столпов общества» иронически указывают на нанесенные ей раны, как на симптомы ее естественной и неоспоримой дряхлости, и уверяют, что она умирает естественной смертью и что сократить ее агонию было бы добрым делом. РЕЧЬ ИДЕТ ЗДЕСЬ, таким образом, уже не о проблеме, которую нужно разрешить, а просто-напросто О ВРАГЕ НАРОДНЫХ МАСС, которого нужно сокрушить. Именно поэтому для спасения общины, ей нужны революционные преобразования

     Если революция произойдет в надлежащее время, если она сосредоточит все свои силы, чтобы обеспечить свободное РАЗВИТИЕ ОБЩИННЫХ ПРИНЦИПОВ В ОБЩЕСТВЕ, ТО ЭТО СТАНЕТ ОСНОВНЫМ ЭЛЕМЕНТОМ ВОЗРОЖДЕНИЯ ПРОГРЕССИВНОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА и элементом превосходства над странами, которые находятся под ярмом капиталистического строя.


     Из 2-го наброска

     А

     Таким образом, процесс, который я анализировал, заменил форму частной и раздробленной собственности работников капиталистической собственностью ничтожного меньшинства и заменил один вид собственности другим.

     Как можно это применять к России, где земля ещё никогда не была «частной собственностью» земледельца?…

     Стало быть, единственное заключение, которое они имели бы право вывести из хода вещей на Западе, сводится к следующему: чтобы установить у себя капиталистическое производство, Россия должна начать с уничтожения общинной собственности и с экспроприации крестьян, т. е. широких народных масс. Впрочем, как раз этого и желают РУССКИЕ ЛИБЕРАЛЫ.

     Экспроприация земледельцев на Западе привела к «превращению частной и раздробленной собственности работников» в частную и концентрированную собственность капиталистов. Но это все же — замена одной формы частной собственности другой формой частной собственности.

     В России же речь шла бы, наоборот, о замене капиталистической частной собственности на СОБСТВЕННОСТЬ КОММУНИСТИЧЕСКУЮ!  Чтобы с правом трудиться на своей земле на благо общества, каждый член общества и его семья имели право на свою долю производимых благ от общего количества производимых в обществе и необходимых каждому по общинным принципам  взаимопомощи и взаимовыручки, равноправия и социальной справедливости!

     Конечно, если капиталистическое производство должно восторжествовать в России, то огромное количество крестьян и других неимущих сословий русского народа будет превращено в наемных трудящихся и, следовательно, экспроприировано ПУТЕМ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ ОБЩИННОЙ СОБСТВЕННОСТИ В ЧАСТНУЮ СОБСТВЕННОСТЬ КАПИТАЛИСТОВ.

     Причём независимо от того, отдельный это будет капиталист или совокупный в виде буржуазно привилегированного государственного чиновничества.

     Прежде всего в Западной Европе смерть общинного землевладения и рождение капиталистического производства отделены друг от друга громадным промежутком времени, охватывающим целый ряд последовательных экономических революций и эволюции, из которых капиталистическое производство является лишь наиболее близкой к нам. С одной стороны, оно чудесным образом развило общественные производительные силы, но, с другой стороны, оно оказалось несовместимым с теми самыми силами, которые оно порождает.

      Его история есть отныне лишь история антагонизмов, кризисов, конфликтов и бедствий. В конце концов оно показало всем, за исключением тех, кто слеп в силу своей заинтересованности, свой чисто преходящий характер.

     Образованная часть трудящегося народа, которые всё это понимают, как в Европе так и в Америке, стремятся лишь к тому, чтобы разбить его оковы, заменив капиталистическое производство производством кооперативным и капиталистическую собственность – ВЫСШЕЙ ФОРМОЙ АРХАИЧЕСКОГО ТИПА СОБСТВЕННОСТИ, Т.Е. СОБСТВЕННОСТЬЮ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ!  Но остальной трудящийся народ для этого ещё не созрел…

     Б

     Если бы Россия была изолирована от мира, если бы она должна была сама, своими силами, добиться тех экономических завоеваний, которых Западная Европа добилась, лишь пройдя через длинный ряд эволюции — от первобытных общин до нынешнего ее состояния, то не было бы, по крайней мере в моих глазах, никакого сомнения в том, что с развитием русского общества общины были бы неизбежно осуждены на гибель.

     Но положение российской общины северо-западных народов совершенно отлично от положения первобытных общин востока России.  Это почти единственная часть в Европе, в которой общинное землевладение сохранилось в широком национальном масштабе, но в то же самое время Россия существует в современной исторической среде, она является современницей более высокой культуры, она связана с мировым рынком, на котором уже господствует капиталистическое производство.

     Усваивая положительные результаты этого способа производства, она получает возможность развить и преобразовать еще АРХАИЧЕСКУЮ ФОРМУ СВОЕЙ СЕЛЬСКОЙ ОБЩИНЫ, вместо того чтобы ее разрушить (отмечу мимоходом, что ФОРМА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ В РОССИИ ЕСТЬ НАИБОЛЕЕ СОВРЕМЕННАЯ ФОРМА АРХАИЧЕСКОГО ТИПА, который, в свою очередь, ПРОШЕЛ ЧЕРЕЗ ЦЕЛЫЙ РЯД ЭВОЛЮЦИИ.

     В

     4) АРХАИЧНАЯ ИЛИ ПЕРВИЧНАЯ ФОРМА ЗЕМНОГО ШАРА состоит из целого ряда напластований различных периодов, из которых одни ложились на другие. Точно так же АРХАИЧНАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ФОРМАЦИЯ открывает нам ряд различных этапов, отмечающих собой последовательно сменяющие друг друга эпохи. ОБЩИНА РОССИЙСКОГО СЕВЕРО-ЗАПАДА ПРИНАДЛЕЖИТ К САМОМУ ПРОГРЕССИВНОМУ ТИПУ.
 
     Земледелец же востока России владеет в ней на правах частной собственности домом, в котором он живет, огородом, который является его придатком, кормит его и это первый разлагающий элемент архаической формы, не известный более традиционным типам с общественным трудом и общественным потреблением по принципам взаимопомощи и взаимовыручки,  равноправия и социальной справедливости.

     С другой стороны, последние [более древние типы] покоятся все на отношениях КРОВНОГО РОДСТВА между членами общины, между тем как тип, к которому принадлежит РУССКАЯ ОБЩИНА, УЖЕ ЧАСТО СВОБОДЕН ОТ ЭТОЙ УЗКОЙ СВЯЗИ. Это открывает более широкий простор для ее развития…

     Легко понять, что свойственный «земледельческой общине» дуализм может служить для нее источником большой жизненной силы, потому что, с одной стороны, общая собственность и обусловливаемые ею общественные отношения придают прочность ее устоям.  В то время как частный дом, раздробленная обработка пахотной земли и частное присвоение ее плодов допускают РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ С ЧАСТНОСОБСТВЕННИЧЕСКИМИ ПРИНЦИПАМИ, НЕ СОВМЕСТИМЫМИ С УСЛОВИЯМИ БОЛЕЕ СОЦИАЛЬНО ПРОГРЕССИВНЫХ ОБЩИН.

     Подхожу теперь к существу вопроса. Незачем скрывать, что ТОТ ТИП ОБЩИНЫ, К КОТОРОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ РУССКАЯ ОБЩИНА, таит в себе внутренний дуализм, который, при наличии определенных исторических условий, может повлечь за собой её ГИБЕЛЬ.

     Собственность на землю общая, но каждый крестьянин, подобно мелкому западному крестьянину, обрабатывает свое поле своими собственными силами. Общинная собственность, разрозненная, индивидуальная обработка земли — это сочетание становится опасным для развития социальной справедливости. С одной стороны, развитие имущественных прав играет все более и более важную роль в самом земледелии, все сильнее дифференцирует имущественное положение членов общины и вызывает в ней, особенно под фискальным давлением государства, борьбу интересов.

     С другой стороны, утрачивается экономическое преимущество общинного землевладения как базы кооперативного и согласованного труда. Но не нужно забывать, что в использовании не подвергающихся разделу лугов русские крестьяне уже применяют коллективный образ действий, что их привычка к артельным отношениям значительно облегчила бы им переход от индивидуальной обработки земли к обработке коллективной!  Что физическая конфигурация русской почвы благоприятствует обработке с применением машин в широком масштабе и что, наконец, русское общество, так долго жившее на счет сельской общины, обязано авансировать ей первоначальные средства, необходимые для этого изменения.

     Разумеется, речь идет только о постепенном изменении, которое нужно было бы начать с того, чтобы поставить общину в нормальное положение на ее нынешней основе.

     Г

     Оставляя в стороне все более или менее теоретические вопросы, нет надобности говорить, что в настоящее время самому СУЩЕСТВОВАНИЮ РУССКОЙ ОБЩИНЫ УГРОЖАЕТ ОПАСНОСТЬ со стороны действующих заодно против нее МОЩНЫХ ИНТЕРЕСОВ БУРЖУАЗИИ.

     Известный род капитализма, вскормленный за счет крестьян при посредстве государства, ПРОТИВОСТОИТ ОБЩИНЕ; он заинтересован в том, ЧТОБЫ ЕЕ РАЗДАВИТЬ. В интересах помещиков также создать из более или менее состоятельных крестьян средний сельскохозяйственный класс и превратить бедных земледельцев, т. е. массу их, в простых наемных рабочих, т. е. — обеспечить себя дешевым наёмным трудом.

    Да и как может сопротивляться община, раздавленная вымогательствами государства, ограбленная торговцами, эксплуатируемая помещиками, подрываемая изнутри ростовщиками!

     Жизни русской общины угрожает не историческая неизбежность, не теория, а угнетение государством и эксплуатация проникшими в нее капиталистами, взращенными за счет крестьян тем же государством.»

 
     Этот очень глубокий теоретический анализ Маркса позволяет глубже понять суть исторических процессов. Все известные историки и социологи не добрались и до половины теоретических глубин, достигнутых Марксом. Как и философы не достигли гегелевской глубины. Теория общинности Маркса, если она верна, делает 99.9% всей «марксистской» литературы по меньшей мере сомнительной.  Как и сомнительна почти вся литература по диалектике. Мы никак не можем дорасти ни до диалектики, ни до теории отчуждения, ни до теории общин, ни до теории двойственности равенства рабочего времени Маркса. Поэтому всегда, когда речь заходит серьезно о развитии коммунистической идеологии в России, я вспоминаю о письмах Веры Засулич и Маркса.

     Фактически, указывая на неравномерность развития разных общин в зависимости от исторических условий и внутренних принципов развития , Маркс косвенно указывает на те объективные условия, которые формируют наиболее справедливый для общества способ производства и распределения производимых в обществе благ. Поскольку в условиях слабой конкуренции объективных факторов развития между странами развитие этих принципов часто является решающими, то и теоретические исследования необходимо проводить более тщательно!  Ибо общественный строй, не способный вписаться в сам фактор своей цели развития, убивает общество и умирает сам.

     Если кто-то желает вести пропаганду перехода от капиталистического общества к коммунистическому, со всеми фазами их развития, то мы не можем не отделять собственных домыслов и фантазий от диктуемых природой разных процессов в развитии общества, границ для возможного способа производства и распределения от той маниловщины, которой кормит нас прислужники капитализма. Нельзя допускать плехановщины в делах развития коммунистической идеологии и не зря Маркс сторонился Плеханова, предпочитая ему Бакунина.

     Мы должны ясно понимать, что тезис, проповедуемый «марксистами» и поддерживаемый либералами, гласящий, что пути к социализму, кроме как через развитие капитализма, у России нет и быть не может — ложен. Эту реакционную антимарксистскую теорию опровергает та же Финляндия с её развитыми общинными принципами жизни, которые победили капиталистический негатив и где с правом трудиться на благо общества трудящиеся имеют право и на достойные труда социальные блага для жизни по труду! 

     А достигнуто это именно при помощи общинных традиций взаимопомощи и взаимовыручки, равноправия и социальной справедливости!  Хотя все эти доводы либеральная буржуазия и все остальные прихвостни буржуазного общества считают ненаучными и призывают терпеть реальность до тех пор, пока «капитализм в России не разовьется до нужной степени», т.е. до степени уничтожения российского народа ради цели удовлетворения аппетитов своей и западной буржуазии.

     Капитализм в России — не продукт естественного развития общества, а ВРАГ России, как пишет Маркс, которого из вождя мирового пролетариата уже почти везде превратили в его врага и всё потому, что почти каждый в России из детей и внуков российского пролетариата превратился в его могильщика и каждый считает себя господином.  Только над кем, вот вопрос, кто этих господ должен кормить?…