Последний час Михайлыча
Михалыч был не молод, да и стариком себя не считал. Застрял он где-то между 60- 70 годами. Если с похмелья был, то и старше выглядел, а если нет , то молодцевато бегал. Соседи, стараясь старику сделать приятное говорили:
-Михалыч, тебе больше полтинника не дашь.
Но разговор пойдет не о возрасте. Купил он как-то бутылочку и решил посидеть один, без корешков. Напротив его улегся его любимый песик- Тузик. Умница пес, слушался хозяина прекрасно. Разок тявкнет и опять наклонив голову слушает хозяина, не перебивает, не перечит, как жена Матрена Ильинична. Благо её в доме не было, в огороде грядки полола и это к лучшему, иначе бы не было такого душевного разговора между псом и хозяином.
Хозяин изредка возьмет кусочек булки, потрет его колбаской, макнет в стопку и дает Тузику. Тот на лету ловил лакомый кусочек. Так они и сидели, друг другу не мешали и были довольны беседой. И вдруг после очередного куска батона, Тузик как-то зашатался и упал. Задние ноги два раза дернулись и замерли.
-Никак представился,- подумал хозяин,- А с чего?
Вдруг его пробила мысль, от которой по спине пробежал холодок, лоб покрылся испариной, пальцы рук мелко, мелко задрожали, колени аж прогнулись и ноги стали ватными.
-Ну вот, Михалыч, и тебе видимо конец пришел, сколько людей от паленой водки померло, а я все думал, что меня эта беда обойдет стороной, да видимо не обошла, пришел и мой черед.
А Тузик лежал и даже хвостиком не шевелил.
-И я сейчас лягу,- подумал Михалыч, но почему-то ложиться не очень-то хотелось,- Надо бы перед кончиной-то исповедоваться,- вздохнул хозяин дома,- может на душе полегчает. А кому исповедаться? Отцу Никодиму?! Боже упаси,большего греховодника Михалыч не знал, всю жизнь вместе шкодили, да и сейчас он тоже поди в отключке, ибо крепкие напитки отец Никодим сильно уважал.
В коридоре звякнуло ведро и на пороге показалась Матрена Ильинична, жена Михалыча.
-Ну что, опять нализался,- вздохнула она увидев мужа, а рядом бутылку с остатками прозрачной жидкости.
А муж сидел и вдруг бухнулся на колени и так тонко, жалобно начал:
-Прости меня Матренушка, плохо мне, горит внутри, видимо и мой конец наступает.
-Ты что, черт старый ерунду несешь,- рассердилась супруга.
-Все милая, помираю,- скулил Михалыч, а слезинки из глаз катятся,- Прости меня Матренушка, грешен я перед тобой, обманул я раз тебя, Павлуху бригадира помнишь, я переспал с его женой. Было или не было что у меня с ней не помню, пьян был, а проснулся у неё в кровати.
И дрогнуло суровое сердце женщины, как увидела слезы Михалыча и речь его пьяную. Сама прослезилась.
-Михалыч, дорогой ты мой , не умирай. Ведь и я не без греха, тогда я сама тебя напоила и его жену тоже, а мы с Павлухой сами грешили.
-Да что ты матушка, не наговаривай на себя зря.
Прижала к огромной груди заплаканную голову Михалыча, Матрена сама исповедалась.
-Прости меня. Любила я Павлуху, а замуж-то за тебя вышла, ты же председателем был, жаль только недолго. Прости миленький, председательшей хотелось быть, да не получилось, всю жизнь только тобой вот и командую.
-Да. Что Павлуху-то вспоминать, - вздохнул Михалыч,- Давно мужик помер и все давно было, а ведь в остальном- то мы честными были, Матрена, правда?
-Правда, Михалыч, да может и нет.
-Это ещё что?
-А ты думаешь поросят-то кругленьких и упитанных мне Федька просто так давал, да и сейчас по старой памяти кусок сала приносит. Смотри, - и Матрена достала из холодильника пахучее копченое сало. Можешь попробовать, закусить.
-Так ты что с Федькой?
-А что с тебя-то взять, весь в вине усох.
Вдруг голова Тузика приподнялась и почуяв запах сала, он резво вскочил и вопросительно установился на хозяина, в ожидании подачки.
-Так ты жив?
Пес ещё раз гавкнул.
-Господи и я же не умираю,- вдруг осенила мысль хозяина. Он выпил остатки водки, закусил салом и ему вдруг стало хорошо, дрожь ушла, кулаки стали наливаться силой.
-Значит Федька,- вопросительно посмотрел он на жену,- пойду.
-Куда?
-С Федькой поговорю!
До калитки дошел бодро, а там пошатнулся и упал. Последний стакан переполнил чашу терпения организма и душа покинула Михалыча.