Никогда не думала и не мечтала, что я побываю в Австрии, в этой красивейшей в мире стране, в Альпийской Республике, притом не один раз, а несколько! Пусть поздней осенью, зимой, когда на моей Родине,в небольшом сибирском городе, в это время года крепкие, жгучие морозы, снежные метели с северными резкими ветрами, - здесь, спускаясь с трапа самолёта, сразу ощутила свежесть, теплынь от заходящего за Альпийские горы солнца. Почувствовала радушие гостеприимных австрийцев, радость встречи с близкими и родными людьми: дочерью, зятем и замечательными внуками. От увиденного мною вокруг я в восторге, впечатление моё огромное. Кругом такая красота, ослепительное солнце, в предгорье свисающие облака! А люди удивительные, такие приветливые, вежливые, при встрече с тобой здороваются, только и слышишь: "Грюсс Готт! При расставании - "Чюсс! Улыбаются все и везде: продавцы в магазинах, соседи по квартире, прохожие. Всё здесь нравится! Но почему? Почему же? Прошло столько лет, шестьдесят семь, пройдут ещё годы, как закончилась ужасная война. В ней, страшной войне, потеряли тысячи, миллионы детей отца и мать, дедушку, дядю. В том числе я и моя сестрёнка Римма стали детьми войны, сиротами, воспитанниками детских домов. Первая мысль об этом, об этой войне, осенила меня, ступившую на землю воевавшей страны. Не покидала меня мысль о войне, когда я ехала от аэропорта до изумительного городка Брук на Муре, небольшой, всегда быстрой, зеркально чистой реке. Не переставала думать, когда проезжала по вечерним улицам Вены, не раз воспетой Иоганном Штраусом, великим австрийским композитором, музыкой которого, ещё будучи студенткой, я была очарована. Повсюду меня сопровождали эти неповторимые Альпийские горы, города и селения, скрывающиеся в горах и предгорьях, в которых, несмотря на вечернее время, пасутся коровы, овцы, козы, похожие и непохожие на наших. Проехалась по многометровым туннелям через горные хребы. Передо мной высокие сплошные горы, прорытые короткие и длинные, трёх-и десятикилометровые туннели. У Харальда, сидевшего за рулём машины зятя-австрийца, ставшего для меня почти сыном, я, рассматривая стены, освещения в туннеле, спросила:
-До войны туннели были?
-Нет,- догадавшись о моих мыслях, чуть затормозив машину, ответил он.- В войну и вашим, и нашим солдатам трудно было проходить по горным дорогам. Много партизан скрывались здесь, в горах, и сохранили себе жизнь. Партизанами были не только русские, они и среди немцев, даже наших, австрийцев, встречались. Мой дед тоже где-то под Смоленском воевал.
-Интересно, даже очень,- по-русски сказала я. Он сразу понял меня: в университете изучал русский язык, бывал в России, в частности, в Петербурге, Иркутске, не раз в Нижневартовске.
-Дедушка о русских много рассказывал мне. Сказал, что ни одного русского не убил.
Может быть. Верится с трудом. Я вспомнила Василя Быкова, солдата Великой Отечественной войны, белорусского писателя, видно, воевавшего в этих самых местах. Молчание наше длилось минут пятнадцать, проехали туннель, и дорога была сложная, с многочисленными поворотами, на заднем сиденье уснул Райнхард-внук. Я снова, но уже тихо спросила:
-Харальд, а Триест отсюда далеко? В беседу включилась моя дочь Светлана, она ответила:
-На границе с Италией. Отсюда не очень далеко. Харальд, извинившись, заговорил по-немецки и объяснил, что Триест - небольшой, с населением двести тысяч человек, город, находится на границе со Словенией, в глубине Триестского залива Адриатического моря в ста сорока пяти километрах от Венеции.
- Мама, зачем тебе это? - спросила Светлана, и я рассказала о белорусском писателе Василе Быкове и его повести "Альпийская баллада", поведала трагическую, но очень красивую историю любви советского солдата из белорусской деревни Ивана Терешки и итальянской девушки Джулии:
- Василь Быков в своей повести изобразил трагедию двух беглецов из немецкого концлагеря. Действия происходят где-то здесь, в горах, поблизости. Ты, доченька, эту повесть прочитай. Военнопленный Иван Терешка и Джулия пытаются скрыться от погони, пройти через Альпы в партизанский Триест. Немцы преследовали их. Обессиленная Джулия не могла идти дальше, Иван посадил Джулию на спину и понёс через перевал, сквозь свирепый ветер и снег. Иван и Джулия оказались у самого обрыва: путь к спасению отрезан, немцы спустили собак. Иван сам в пропасть, спасая девушку, не прыгнул, столкнул Джулию. Василь Быков даёт описание природы, когда рассказывает о любви Джулии и Ивана! Необычна эта любовь, необычна и окружающая их природа. Я это видела в художественном фильме и читала не один раз. "Альпийскую балладу" читали мои старшеклассники, на уроках рассказывали, цитировали отрывки. Вот слушайте: перед беглецами был "огромный луговой в каком-то непостижимом солнечном блеске, и на нём росли "крупные, лопушистые маки, выращенные великой щедростью матери-природы, миллионами красных бутонов переливались на слабом ветру, раздольно устремляясь далеко вниз, на самый край горного луга." На лугу растёт душистая земляника. Джулия собирает её, с ладони кормит Ивана. Прелесть!
-Я. я. я, гут, зеер гут,- бесконечно перебивает рассказ Харальд ( его переводчиком была Светлана), рихтих. Гут!
Да, мир преображён любовью. Иван гибнет, он бился до последнего. Джулия пишет в далёкое белорусское село: "Я говорю спасибо великому провидению, спасибо всем испытаниям, выпавшим на мою долю, спасибо случаю, сведшему меня с Ним. С благодарностью ко всем, родившим, воспитавшим и знавшим Человека..."