4. Миры и цивилизации

Зинаида Порох
Миры, галактики, вселенные – нет им числа. Кто их создал? Зачем? Разбегаются ли они? Или, наоборот, сбегаются? По каким правилам в них всё вершится и вертится? Какие силы играют ими? И возможно ли избежать участия в этой игре? Нет ответа. Или, может, есть? Но он где-то там, далеко. Впереди. А, может, и в прошлом. А вдруг - все ответы ты уже знаешь, но забыл? Ведь участвовать в играх богов так интересно…

Книга 4


«Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле, Всесильная Судьба распределяет роли, И небеса следят за нашею игрой!»

(Ронсар Пьер)

«Ничто не может произойти из ничего, и никак не может то, что есть, уничтожиться».

(Эмпедокл из Агригента)

«Природа вещей и мир неизменны, а все, что движется, притягивается любовью и рассеивается враждой».

(Лоренцо Пизано)

«Дна никакого нет у вселенной нигде, и телам изначальным остаться негде на месте, раз нет ни конца, ни предела пространству».

(Лукреций)

«Бессмертно вещество, одни лишь формы тленны. Господний мир — театр. В него бесплатный вход, И купола навис вверху небесный свод».

(Пьер де Ронсар)

«Все элементы мироздания гармонично связаны между собой».

(Цицерон)

 «Мир — это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде».

(Блез Паскаль)

«Все мироздание в целом».

(Цицерон)

«Во всем есть часть всего».

(Анаксагор из Клазомен)

 «Выше всех тел — сущность души, выше всех душ — интеллектуальная природа, выше всех интеллектуальных субстанций — единое».

(Прокл)


Глава 1. Версии

Рубка быстро пустела. Команда разбредалась осмысливать новости - о Решётке, о Кристалле, о снах наяву и ещё Творец ведает о чём несусветном. Стажёры уходили в числе последних.

Но тут Лану остановил голос капитана:

- Лаонэла! Прошу задержаться! Нам надо поговорить.

Лана уже даже не очень удивилась. Как будто теперь стала достойна того, чтобы на неё тратил время их руководитель в столь непростой момент. Она вернулась. А Сэмэл с Танитой, как обычно, считая себя неотделимыми участниками всего, что происходило с их подругой, остались тоже. Доктор Донэл лишь покосился на них, но промолчал.

Все трое подошли к своему капитану и сели перед ним на скамье.

Тот заговорил не сразу. Лишь внимательно вглядывался в них какое-то.

- Вы моя команда. И нам надо хорошенько всё продумать, - наконец, сказал он. – Ситуация странная, события необъяснимые, да ещё ты, Лана, мистики добавила. Адская смесь! Я не представляю, что мы будем докладывать наверх. И разговор с Советом требует особого… осмысления и подготовки. Вы мне поможете?

- Прочему – мы? – удивилась Лана. – Разве в экспедиции нет более авторитетных участников?

- Есть, конечно – улыбнулся доктор Донэл. - Но вы уже слышали их мнение. Так получилось, уважаемые студенты, что здесь много учёных высокого ранга, но, к сожалению, почти все они связаны довольно узкими рамками мышления, обозначенными их профессиями и привычными стереотипами. А мы здесь столкнулись с явлениями из ряда вон выходящими. Мне кажется, в этой ситуации молодые более способны к свежим идеям. Вы пока не боитесь показаться смешными или чересчур… оригинальными. Всё это больше присуще молодости, чем умудрённой взрослости. Лаонэла, ты уже проявила неординарный подход и интуицию в непростых обстоятельствах. Может, разберёмся в них вместе? – И покосился на её друзей и улыбнулся. - Думается, если вас, юных, не перегруженных информацией и готовыми ответами, будет втрое больше, это только улучшит наши возможности. И надежды на успех в осмыслении происшедшего. Так что и вы, Сэмээл и Таниэта – будущий цвет и надежда науки, смело выдвигайте свои идеи. Или критикуйте нас с Ланой.

- На оригинальные идеи я не замахиваюсь, - скромно заметил Сэмэл, - но критиковать буду смело и решительно. Я такой. Отчаянный.

- Да какие у нас идеи? – махнула рукой Танита. – Но Лану я обещаю поддерживать. Чтобы она хоть сейчас чувствовала плечо друга. Так жалко, что она закрылась от нас в каюте и не пустила к себе! - вздохнула она. – Мы бы этим Голосам показали, как моллюсков изводить!

- Вы уж определитесь – поддерживать будете или критиковать? – усмехнулся Донэл. – А, в общем – поступайте согласно своей интуиции.

И так, что мы имеем? По здравому размышлению, доктор Боэн прав – всё происшедшее это проделки «У». Он нас и в космос отправил, и Лану заморочил, а потом снова где-то затаился. С какой целью? Где он прячется? Чего от него ожидать? Какие у вас на этот счёт соображения?

- Этому «У» надо было оставить Лану одну, без команды, - предположила Танита. – Ведь у него ещё раньше состоялся с ней контакт, ещё до нашего спуска в Мари-Кану. "У" надеялся с её помощью выбраться из-под нейтрализующего его влияние колпака… А мы все могли ему помешать, отвлечь Лану. Он хотел с её помощью снова запустить Кристалл - чтобы довершить разрушение нашего мира. Помните, «У» во время Короткого Взгляда Ланы предложил ей дотронуться до Ока Мира? Но его воздействие на неё было тогда ещё очень слабым. Или наша Лана оказалась крепким камушком, не поддалась.- Всё это Танита изложила очень важно, польщённая вниманием Донэла, молча выслушавшего всё то, что он и так знал.

- Но ты кое-что забыла! – вмешался Сэмэл. – Надо учитывать, что Голосов было два. И цели у них, на мой взгляд, были абсолютно разные. Первый, который предостерегал Лану от контактов с «У» и Кристаллом, возможно, принадлежит Небесному Го… ага, назовём его просто «Г», а второй – «У», провоцировал её на дестабилизацию Ока и ситуации. Не возражаете, почтенный доктор Донэл, мы ещё раз вернёмся к тому моменту в рассказе Ланы и выслушаем то, что они ей говорили?

- Хорошо. Давайте послушаем, - согласился Донэл.

И они снова прокрутили в сознании встречу Ланы с Оком Мира в парке, её разговоры с Голосами в пустом батискафе и её новую встречу с Кристаллом. Оком

- Но мне не очень понятен итог, – задумчиво проговорил доктор Донэл. – И истоки событий. Чем они вызваны? Если воспринимать всерьёз то, что говорили эти Голоса, то получается, что "У" разрушил раньше не одну планету. Почему ему это не удалось в этот раз? И кто такой для него этот «Г»? Они ведь вместе прибыли к нам на Итту. Сошли с небес с грохотом и молниями. Откуда они взялись? И почему «Г» помешал ему? М-да. Запутанная история.

- А вот мне всё ясно! – заявил Сэмэл.

- Да что ты говоришь? – усмехнулся Донэл. – Ну-ка, ну-ка! Что – ясно? Поясни нам, запутавшимся.

- Это был голос его совести! – решительно сказал Сэмэл.

- Чей? – удивился капитан.

- Ну, этого самого «У», – пояснил тот. – Всем известно такое явление, как раздвоение личности? Так вот - это и есть такой случай. Ужа…то есть – «У», разбомбил несколько планет или вселенных – уж не знаю его аппетит и возможности - и от этого дал слабину, трещину, что ли. На высокоэнергетическом уровне трещина, вторая личность, обрела Голос, который и стал бороться против самого «У». То есть – чтобы он больше не причинял миру вреда. И чтобы окончательно не раскололся. Ведь в нём уже появилась трещина. Поэтому и усыпил его. То есть – сам себя. Кому ж помирать охота? Или рассыпаться в прах.

- Ну, не знаю, - вздохнула Танита. – Слишком сложно. Похоже, ты и сам запутался.

- Сложно и бездоказательно, - заметил Донэл. – Но, всё равно – ты молодец, Сэмэл. Мы же договорились, что будем фантазировать и выдвигать самые невероятные и безумные версии? У кого ещё есть соображения? Танита? Может что-то тоже нафантазируешь? Вдруг получится более реальная версия.

- И всё же, мне нравится идея Сэмэла, - проговорила она. – Звучит интересно. Но, всё же, мне кажется, - ну, по моим ощущениям – что это две разные личности. Вы же слышали Голоса - даже тембр у них разный.

- Ну, это не факт! Когда происходит раздвоение личности, каждая личность имеет свой тембр, сильно отличный от основной личности, - упёрся Сэмэл. Ему очень понравилась собственная версия и он не хотел с ней расставаться.

- А вибрации! – не сдавалась Танита. - Один голос без эмоций, жёсткий, наглый, провокационный. Другой – усталый, разочарованный, добрый, мятущийся. Как…герой, которого обманули. А первый – как будто искуситель, которому удалось провести другого. Ну и теперь они повязаны…общими делами и ошибками, что ли. Из-за этого они даже сроднились. Хоть и грызутся. И герой, то есть – «Г», не хочет отпускать «У», чтобы он ещё чего-нибудь не натворил.

- Да-да, правильно. Это ближе к истине, - поддержал её доктор Донэл. – И к моим ощущениям, смущённо добавил он. - Именно вибрации их и выдают! К тому же - если б это было раздвоение личности, то кто же велел написать таблички? Кто спас Итту? Кто создал над «У» защитный колпак? И кто отговаривал Лану, чтобы она будила это «У»? По логике, они должны были уснуть вместе. Или нет? И проснуться должны одновременно. Ведь в Таблицах говорится о неком Страже. Значит «Г» и сторожил сон «У». И делал это миллионы витков, находясь где-то поблизости. То-то устал, бедолага, за миллионы витков! Потому-то его голос и звучит как бы надломлено. И причём, всё же, этот Кристалл? Что он такое? Почему так важен для «У»? – Он так увлечённо рассуждал, что в этот момент стал похож на своих студентов. - Жаль, что в экспедиции нет психолога, он бы нам подсказал насчёт раздвоения. Я, наверное, завтра попрошу Комитет пригласить на консультацию к нам такого специалиста.

- Ну вот, опять я не угодил! – притворно вздохнул Сэмэл. – А всё было так изящно, академично. Не оценили! С гениями всегда так бывает.

- Оценили! – улыбнулся Донэл.

- А почему наш «Глаз тайфуна», наша аномальная звезда молчит? – обернулся Сэмэл к Лане. – У тебя кончилось мозговое вещество? Свернулось, потекло и закристаллизовалось? Всё на Решётку истратилось? Есть версия что, возможно, от такого напряжения, и у неё произошло раздвоение, нет – растроение личности. – И снова получил тычок в бок.

- Свернулось, - кивнула Лана. – И утекло без остатка. В тот момент – да, у меня и было растроение личности. Теперь я просто пытаюсь понять…вспомнить свои ощущения, что ли. И…не знаю, как их выразить словами…

- Станцуй! – хихикнул Сэмэл. А Танита снова пихнула его в бок.

- Понимаете, - медленно проговорила Лана, - с того момента, как я осталась в батискафе одна, надо мной будто нависло облако страха, паники и ужаса. Бр-р! – передёрнула она плечами. – А когда возникли Голоса, эти чувства… выросли до уровня необратимого несчастья, безумия даже. А после… когда я нарисовала идеальную Решётку и… выкинула из неё треклятый треугольник.… Всё вдруг завертелось. И, как бы это сказать…исчезло ощущение кошмара. Мир просветлел, восстановился, что ли. И страх исчез. А потом - во сне или где это было, не знаю - в Аллее Кристаллов Око Мира уже было чистым, голубым, без дефекта… Из него исчез туман, дымка.… А все Голоса навсегда оставили меня. Я их больше не чувствую. Вообще. По моим ощущениям – «У» и «Г» насовсем ушли с планеты. Навсегда. И, как мне кажется, уже можно смело называть их имена. А можно и вообще забыть о них.

- Забыть? Хорошенькое дельце! – воскликнул Сэмэл. – Я только собрался написать о них монографию! А ты - забыть…

- Но кто же они такие? – с недоумением воскликнул Донэл. – Чего хотели? Откуда взялись? Вспомните ужасную катастрофу, которую пережила наша планета с их появлением! Ты что-то…чувствуешь?

- Чего хотели? – задумалась Лана и пожала плечами. - К счастью, мы этого, наверное, уже никогда не узнаем. Скорее всего – хотели гибели планеты, как это написано в табличке. Кто они? Вспоминая ощущения, могу сказать: Ужасное Нечто, если выразиться упрощённо, символами или словами - это треугольник, помеха, осколок чего-то дестабилизирующего, начало, ведущее мир к… концу. Возможно – к полному разрушению мироздания. И к трансформации, изменениям. Началу чего-то нового. Это и есть его суть, результат его включения в нашу реальность. Ведь не зря же в Табличке пишут о смещении времени и всего сущего. Око Мира, ну… - это совершенный Кристалл, Решётка, совершенная материя. На которой - как я ощущаю - крепятся некие мощные энергии, какая-то нерушимая информация. Осколок Нечто его дестабилизировал. А Небесный Гость… – он… Не знаю - кто он. Не ощущаю. Ведь его основа, это тело, принадлежащее ему где-то далеко. Возможно, Танита права – это герой, которого обманули. А, может, он сам обманулся. И сейчас он, как мне кажется, наконец, смог вернуться туда, где осталось его тело. Доказать это вам я никак не могу. Извините. Но я так чувствую. На большее моего утекшего на Решётку мозгового вещества не хватает…

- Утекло на Решётку? – хихикнул Сэмэл. – Бедная ты моя. Ну, хорошо, я считаю, что твоя версия ничуть не хуже моей. Хотя твои мозги и остались на Решётке.

- А что ты думаешь насчёт тех дней, которые мы провели в космосе? – спросил Донэл, очень заинтересованно её выслушавший.

- Возможности Ужасного Нечто очень велики, как вы и сами в этом убедились, – вздохнула Лана, которая в этот день уже устала говорить-говорить-говорить. - Но кто знает, где бы вы оказались, если б не Небесный Гость? Ужасное Нечто просто устранил вас, а Небесный Гость создал дубликат батискафа и телепортировал вас… не знаю куда – в космос. Нечто надеялся, что, пребывая в ужасе и панике, я сдамся его уговорам и доведу дестабилизацию Кристалла до конца. Он презирал меня, называл неразумной органикой… - передёрнула она плечами. - Вероятно, эти… Голоса не относятся к материальным объектам. Возможно они…что? Энергия? Символ? Дух? Не знаю… - Она прижала руку ко лбу - он пульсировал. - Но не будем больше об этом, ведь их здесь уже нет. И мои мозги действительно уже утекают.

- И что? Выходит – тот второй батискаф до сих пор где-то летает в космосе? Коли уж этот дубликат был создан, – удивилась Танита. – Тогда его скоро должны обнаружить.

- Очевидно, так, - согласилась Лана.

– Вот будет шуму - подводный батискаф плавает в безвоздушном пространстве! А в нём – никого!

- И что нам с этим всем делать? – почесал в затылке доктор Донэл. – Как сложить в нормальные слова? Что доложить наверх? И как в таком состоянии растерянности экипажа продолжать экспедицию. Все ещё в страхе и не способны к полноценной работе.

- Я, думаю, нам самим уже можно возвращаться наверх, доктор Донэл. Опасность для планеты миновала. «У» и «Г» - объектов для страха и изучения - у нас нет. А осваивать эти глубины может и следующая экспедиция. Или та же – после передышки. Без казусов и стрессов, которые мы, головоногие моллюски, так не любим. И вся наша команда, наверняка, хочет передышки. Я, например – точно не отказалась бы.

- Эй! – тихо окликнул её Сэмэл. – Ты чего тут раскомандовалась? У нас пока другой капитан!

- Всё нормально Сэмэл! – усмехнулся Донэл. – Я лишь выслушиваю ваши предложения и размышления. И мудрые советы. И Лаонэла Микуни, возможно, права. Я учту ваши пожелания. Но что мы скажем Совету и Комитету? – проговорил он, уже почти не обращая внимания на молодёжь. – У нас одни догадки, ощущения и предположения… И это называется - научная экспедиция… – покачал он головой. – Это полный бульк!

- А что ещё можно им сказать? - пожала плечами Лана, вернув его мысли в рубку. – Дело в том, что мы столкнулись с загадкой, которая слишком…ненаучна, что ли. Увы! Или её отгадка вообще лежит за пределами наших знаний. Поэтому контакт с этими гостями и произошёл столь мистически. Вы знаете, как выглядели наши гости? Я – нет. Ну, кроме Кристалла, конечно, который им принадлежит. Каковы их параметры, тип или форма жизни? Неизвестно. Какова классификация, Вид? И опять никто этого не знает. Тогда о чём или о ком тут можно говорит? Что и кому докладывать? Какие научные теории выстраивать на таком зыбком основании? Всё только в области ощущений и догадок и есть.

- Я полностью поддерживаю версию нашей талантливой студентки Лаонэлы Микуни! И кстати - заметьте - моей современницы, однокурсницы и где-то даже подруги, – важно кивнул неисправимый Сэмэл. – Её аргументы и логические построения меня восхищают и полностью удовлетворяют. Особенно в части скорейшего возвращения домой. Такого же мнения, думается, будут придерживаться и наши высокочтимые коллеги - профессора и доктора наук. Им всё это… тоже уже кажется сплошным бульком.

Танита хихикнула и опять толкнула его в бок. У того наверное уже синяк там образовался.

- Угомонись ты! – шепнула она.

Доктор Донэл лишь устало махнул им рукой, указывая на выход. Мол, выметайтесь, неугомонные! Они и вымелись. Вернее – вылетели. Бросив на прощание:

- Мира и мудрости вам, почтенный доктор Донэл! Успехов на пути к знаниям!

- И вам того же! Благодарю за помощь! – сказал им вслед капитан.



Глава 2. Юрий в Дели



- Мата джи, у меня к тебе просьба, - сказала Индира Ананде. – Правда, она немного необычная.

- Доченька, я выполню любую твою просьбу, - воскликнула Ананда. – Говори, что ты хочешь?

А сама грустно подумала: «Ну что необычного можешь попросить ты, моя ласточка? Новое сари для дома? Сандалии на ноги, отказывающиеся ходить? Но ты даже и этого не желаешь. Бедная моя доченька! Тогда – что же?»

- Можно, в нашем доме какое-то время поживёт юноша, мой знакомый, - вдруг заявила нечто несусветное Индира.

- К-как – юноша? Откуда он взялся? – удивилась Ананда. – Это что, твой однокурсник Пенджаб? Его из-за Зиты выгнали из дома? Но… мы всем скажем, что это друг Файяза.

- О, нет, это не Пенджаб. У них всё хорошо и, похоже, скоро у них свадьба. Это один мой… давний знакомый, который путешествует по миру. Ему какое-то время надо пожить в Дели.

– З-знакомый? – удивилась Ананда. - Сначала спросим у папы Мадхупа, хорошо? Он же глава семьи, - проговорила она с сомнением. - Понравится ли ему, что в нашем доме будет жить чужой человек? И где он сейчас, этот юноша?

- Здесь, в Дели. Скоро он придёт сюда. Мамуля джи, он не причинит беспокойства! Это послушник одного тибетского монастыря. Ты же всегда принимала в нашем доме монахов. Я прошу - позвони, пожалуйста, отцу, договорись с ним. Это очень важно для меня.

- Хорошо,– кивнула Ананда. – Не знала, что у тебя есть друг-монах.

А про себя посетовала: «Кто знает, что это за человек? Умеет ли себя цивилизованно вести в приличном обществе?»

- Мы с ним уже давно общаемся… по интернету, - вздохнула Индира, не любившая ложь.

Но как ей ещё объяснить появление в доме Юрия? Она и сама была в недоумении.

«Как такое возможно? Разговаривать без телефона? – взволнованно думала девушка. Она, конечно, сразу же согласилась приютить его. Юрий сказал, что вынужден был от кого-то сбежать. - Из дацана? О, Брахма! Что же он натворил? Но я верю, что он не способен на плохие поступки».

Тут от калитки раздался звонок и слуга Рохан, войдя, удивлённо доложил:

- Там молодой человек, госпожа. Европеец. Он к госпоже Индире. Говорит, что его здесь уже ждут.

- Да-да, пригласи его, - сказала Ананда. – И принеси нам чаю, Рохан. А с папой я договорюсь, доченька, не беспокойся, - добавила она, обращаясь к дочери. – Нельзя не принять странника, не имеющего приюта в большом городе. А там – посмотрим.

Рохан, уходя, только вздохнул – его хозяева истинные святые – всех привечают.

И вскоре вслед за слугой на террасу вошёл стройный синеглазый юноша, в сильно пропылённой одежде и с дорожной торбой на плече. Он поклонился Ананде и Индире и, сложив перед грудью руки, тихо проговорил:

- Намастэ! – поприветствовав их на индийский манер, продолжив на хинди: - Добрый день! Спасибо, что приняли меня, мата джи. Да пребудет с вами благословение бога Шивы.

Ананда, слегка поклонившись в ответ – как и положено солидной и высокородной индусской женщине, с удивлением осмотрела его. Какая гармония в облике этого юноши! Не может человек низкого звания так благородно выглядеть. Тогда почему же сам он пропылён и пропах потом – о, ужас!? Как низкородный. Впрочем, Гаутама, будущий Будда, тоже путешествовал в нищенском одеянии.

- Я – Ананда, мама Индиры, - сказала она, слегка морщась. - А как зовут тебя, юноша? Откуда ты родом?

- Очень приятно познакомиться, Ананда джи. Меня зовут Юрий, я – хуварак, послушник тибетского дацана, - ответил тот. - А родом я из России.

- О, ты прекрасно говоришь на хинди! – удивилась Ананда. – Будто тут родился.

- Благодарю, - поклонился Юрий. - У меня хорошие учителя. И я знаю многие наречия Индии.

Таланты юноши смягчили отношение Ананды к гостю. И когда Рохан внёс поднос с чаем и сладостями, поставив всё на столик, она сказала уже более доброжелательно:

- Угощайся, дорогой гость, Юрий джи. Извини, но твоя одежда немного запылилась в дороге. Не возражаешь, если наш слуга приведёт её в порядок? Если у тебя нет сменой одежды, ты можешь, искупавшись, переодеться в платье моего сына, Файяза. Хорошо?

- Благодарю вас, матушка Ананда джи, - поклонился Юрий. – С удовольствием скину с себя этот хлам. Я уже давно в дороге и у меня совершенно не было возможности привести себя в порядок.

Он ушёл с Роханом и вскоре вернулся уже в футболке и джинсах, взятых из гардероба Файяза. Они оказались ему впору.

- Обед у нас, как всегда, в два часа, - удовлетворённо сказала Ананда, уходя.

- Извини, пожалуйста, мою маму, - смущённо сказала Индира.

- За что?

- Она так бесцеремонно указала на твой вид. Дело в том, что у нас, индусов, все помешаны на шуддхи – чистоте. Все, кто имеет малейшую возможность, по несколько раз в день купаются и переодеваются и даже после еды моют руки. А у нас в доме просто оплот шуддхи - в прямом смысле культ аккуратности и чистоплотности.

- Боюсь, твоя мама, увидев меня, пережила шок – я неделю не переодевался, - улыбнулся Юрий. – То, по горам, на ишаке, добирался несколько дней до городка Лхасы, то летел в Москву на самолёте. И мне ни разу никто не предложил сменить мой гардероб, - усмехнулся он. - А потом – сразу сюда. Видок ещё тот, да? Но я и не слишком комплексовал. В Тибете я научился не придавать этому большое значение. Там ведь вода - на вес золота и её, в основном, пьют. Поэтому тибетцы уделяют чистоте одежды и тела минимальное внимание. И, знаешь, где-то через неделю даже перестаёшь замечать, что давно не мылся и даже тело не зудит от грязи. Тибетцы больше пекутся о чистоте Души, о Пути к освобождению от кармы. Часто даже простые крестьяне живут как монахи.

- В каждом народе свои обычай, основанные на условиях существования. А у нас вот, наверное, всё наоборот, чем у тибетцев, - вздохнула Индира. - Я рада, что ты отнёсся к этому с пониманием.

- Рохан уже подготовил тебе комнату,- входя на террасу, сказала Ананда. – Потом он тебе её покажет. Выпей пока чая с дороги, Юрий. Обед скоро будет готов.

- Благодарю вас, Ананда джи, - поклонился Юрий. – Не стоило беспокоиться. Я мог бы поспать и на террасе.

- О! – удивилась Ананда. – Я понимаю, что ты монах…

- Я лишь послушник, хуварак, Ананда джи, - поправил её Юрий. – Ещё только учусь.

- Вот-вот, - кивнула Ананда, - Такие-то ученики и налагают на себя слишком суровые правила и стараются сверх меры. В дацане делай, как хочешь, а в нашем доме ты будешь жить, как положено цивилизованному человеку. Мы там, в шкафу, и дополнительную одежду для тебя подобрали. Пользуйся, не стесняйся.

- Вы очень внимательны, Ананда джи, - улыбнулся Юрий. – Так гостеприимно меня ещё нигде не принимали.

- Я всегда рада принять друзей нашей дочери, - тепло улыбнулась Ананда. – Располагайся, как дома.

– Мамуля, мне бы хотелось поговорить с Юрием, - вынуждена был намекнуть Индира. - Мы с ним давно не виделись.

- О, конечно, доченька! – смутилась Ананда и удалилась. – Не буду вам мешать.

«Не виделись? – удивилась она. – Но где же они могли видеться? Он – монах в Тибете, она – всю студентка в Дели. А, ну, конечно же – они по скайпу общались. Я плохо понимаю в этих новомодных штучках!»

- Прошу, Юрий, садись, - указала на кресло напротив Индира. – Угощайся. Наверное, чай уже остыл.

Юрий сел, взял чашку и, взглянув на встревоженное лицо девушки, сказал:

- Не волнуйся, Индира, я не нарушил устава дацана, не сбежал оттуда и не выгнан за нарушения. Дело гораздо серьёзнее.

- Что же случилось? - встревожено спросила Индира

Юрий задумался:

- Не знаю даже, с чего и начать. Со времени нашей встречи столько всего произошло! – проговорил он. – А начну-ка я с видения…

И он рассказал ей то, что увидел во время медитации: приближение к монастырю вооружённых людей Конторы, несущих угрозу разгрома дацана, гибели его учителей - муршидов. И о своём решении выйти навстречу агентам, чтобы спасти дацан и своих наставников. А также - о поездке в Москву и разговоре с генералом.

- Он предложил мне участвовать в разделении человечество на «зёрна и плевелы». То есть, он таким образом хочет освободить мир от зла, - сказал Юрий с горькой улыбкой. – Виктор Иванович служит в таком ведомстве, которое, наверное, создало у него чувство, будто он всесилен, как бог. А ведь и я когда-то был таким же и мечтал спасти человечество. Только не знал - как. Это теперь, благодаря своим друзьям, я понял, что всё в мире находится в равновесии и развивается по божественным законам. И человек, возомнивший, что он может их поменять, обречён на поражение. А всякое такое вмешательство, несёт лишь беды. И ему, и остальным. Конечно, я отказался помогать делить мир на белое и чёрное. И вот я здесь, - заключил он. – А в России, как и в Тибете, меня теперь ищут.

- Как можно по собственной прихоти менять судьбы человечества? – покачала головой Индира. – У нас в Индии, как известно, существует множество каст. Среди них есть высшие, почитаемые едва ли не наравне с богами, а есть низшие, презираемые, выполняющие самую грязную работу. Есть среди них преступники и убийцы. Но высшие касты, занимающие самые высокие посты, никогда не планировали уничтожить низших только потому, что они ещё находятся на низком Духовном уровне. Согласно учению о реинкарнации и карме, когда-нибудь и эти люди изменятся и, может, выбрав Духовный путь, станут брахманами или вообще перестанут перерождаться. А чтобы это произошло, надо вести достойную жизнь, проявляя милосердие и терпение. Каждый отвечает за свои дела перед Богом, перед которым все равны, потому что по Его воле человек живёт на свете. И, пройдя свой жизненный Путь – достойно или не очень, получает возмездие или награду от Будды. Человек, который берёт эту роль на себя возьмёт себе и его карму. Что уж говорить, если это целое человечество. Такой человек, как Виктор Иванович, обрекает себя на цепь бесконечных и тяжелейших отработок.

- Жаль, что Виктор Иванович не знаком с этим учением, - кивнул Юрий. - В общем, мне пришлось давать оттуда дёру.

- Может быть, ты поспешил? – засомневалась Индира. – А вдруг бы он разобрался?

- Я знал, что он уже принял решение. И счёт шёл на секунды. Там были установлены видеокамеры и по малейшему знаку Виктора Ивановича на моих наручниках сработала бы ампула. А в ней вещество, подавляющее волю.

- А где же сейчас твои наручники? – испуганно спросила Индира.

- Оставил им на память, - улыбнулся Юрий. – Зачем уносить казённое имущество. Вот такая забавная история случилась со мной, - завершил он свой рассказ.

- Не очень забавная, - покачала головой Индира. – Даже страшная. Но ты правильно всё сделал, хотя это было очень опасно. И я боюсь, что Виктор Иванович не оставит свою затею реализовать эту притчу. А ты мог бы… воздействовать на него так, чтобы он, например, забыл о ней? Ты ведь это можешь?

- Могу, - вздохнул Юрий. – Я сейчас думаю на эту тему. У Конторы ведь ещё есть прибор - СП1, с помощью которого она и нашла меня. Возможно, со временем этот прибор, став более мощным – СП2, 3 и так далее, сможет заменить меня. И поделить «зёрна и плевелы». Конечно, при этом будут свои сложности – как его, например, вывезти за пределы России, и какие команды ему дать? У меня есть подозрение, что «плевелы», для простоты задачи, будут просто уничтожены. Что это будет – эпидемия безумия или стремления к суициду – не знаю. Но ничего хорошего Контора не придумает – не их профиль. О резервациях Виктор Иванович говорил мне лишь для отвода глаз. Зачем новым хозяевам мира хлопоты по содержанию «плевел»? Хотя, вывезти прибор – не проблема. Если у него будет необходимая мощность, его можно установить на спутник, - проговорил Юрий.

- Какой ужас! И что же ты решил? – испугано проговорила Индира.

- Сложный вопрос. Мне вся эта ситуация напоминает нападение Мары и его воинства на сидящего поддеревом Сиддхартху Гаутаму, - усмехнулся Юрий. – Их задача – вывести его из состояния самадхи, заставить участвовать в играх майи, поверить в их реальность. Задача Сиддхартхи – не позволить этого.

- Ты считаешь, что пусть всё идёт, как идет? – удивилась Индира.

- Да. И пусть будет, что будет, - кивнул Юрий.

- И что же будет с человечеством?

– Ничего, если это будет угодно Творцу. Майя сама стремится удержать этот мир иллюзий равновесие. Не стану я играть свою партию на её поле, выдвинется другая фигура, противостоящая Виктору Ивановичу и Конторе. Колесо будет крутиться дальше, но без меня. Поэтому, я думаю, не стоит никем манипулировать. Даже заблокировав Виктору Ивановичу память, я нарушу равновесие сил. Слишком велик этот клубок.

- Да. Целая планета, - покачала головой Индира. – Теперь я понимаю, о чём говорил Гуркиран-баба, когда сказал о подарке Шивы – я, хоть и не по своей воле, но тоже вышла с этого поля игры. Я буду молиться за Виктора Ивановича – чтобы боги вразумили его, и чтобы он понял, что не на том пути. И чтобы познал сострадание ко всем, а не только к избранным.

- Да. Будем молиться обо всех блуждающих в потёмках и ищущих света, - кивнул Юрий.

- А куда теперь ты? – спросила Индира. – Живи у нас, сколько хочешь. Я думаю, мои родители с радостью примут тебя, просветлённого учением в дацане человека. Но что ты сам думаешь делать?

– Я пока в растерянности, - пожал плечами Юрий. – Мой друг Оуэн посоветовал мне выйти из пифоса. Я вышел. И оказалось, что путей у меня много, но все они тупиковые. В дацан возвращаться нельзя – там меня всё ещё стерегут. Не хочу опять привлекать на них удар. К Оуэну? Даже если я отращу себе жабры, это будет слишком экстремально. Там, где он обитает, среда обитания слишком непривычная - мокро, тихо и опасно, - пошутил он. – Да он и сам сейчас оказался в переплёте, не лучше моего. Сидит в базальтовой пещере и прячется от учёных, желающих поместить его чучело в музей.

- Жабры? – удивилась Индира. – Ты серьёзно? И ты мог бы?

- Ну, да. И мне любопытно - вдруг получилось бы? – по-детски рассмеялся Юрий. - Так что извини, Индира, за столь бесцеремонное вторжение в твою жизнь. Но мне пока бежать некуда. Ну, кроме краснодарского вокзала, точки схождения вселенных, с нищими и убогими – возлюбленными бога Рудры-Шивы и моего друга шайвы Гоши. Но это не менее опасно и экстремально, чем жить на дне океана. К тому же там Михалыч лютует.

- Что ты! Я только рада! – возразила Индира. – Сам Шива велел оказывать помощь путникам и нищим. Мама свято чтит это правило гостеприимства.

- Это как раз про меня, - кивнул Юрий. – Но я постараюсь недолго этим пользоваться. Я ведь знаю индийскую щепетильность в вопросах такта и правил приличия, - улыбнулся ей Юрий. – Вы можете бесконечно уговаривать меня остаться. И говорить, что я – это самое ценное, что есть в вашем доме. И без меня он осиротеет.

Юрий шутил, но Индира понимала, что он просто бодрится.

- Я очень не хотел обременять твою семью, но у меня не было иного выхода. Бродил по улицам Дели, пока ты их подготовила, - задумчиво проговорил он. - Интересный у вас город - жизнь в нём так и кипит, народу множество. И из этого кипения рождаются судьбы, характеры, вершится жизненная история – так называемая карма. Никто и не ведает, что кому-то в очередной раз пришла в голову идея вмешаться в ход всеобщей истории, стать Богом и поделить мир на правых и виноватых.

Девушка сказала:

- Я рада, что могу помочь тебе, - сказала она. – Мои родители для меня готовы на многое. Хоть и нескромно так говорить. А мама, по-моему, уже приняла тебя. Правда, есть ещё брат Файяз. Он… немного оболтус. Но не так плох, как хочет казаться. Он слегка учится, слегка кутит, в общем – живёт, ни о чём не задумываясь, - сказала Индира. - Кстати Юрий, ты потом расскажешь мне обо всём, что с тобой ещё случилось? О твоих муршидах-учителях из дацана. Кто такие шайва Гоша и лютый Михалыч. И о корабле с учёными, собирающем чучела. Мне будет очень интересно послушать.

- Да, конечно, - рассмеялся Юрий. – Непременно расскажу.

***

Файяз в этот день вернулся домой рано. Надо было, наконец-то, доделать курсовую, будь она неладна. И завтра сдать её зануде-доценту, иначе его не допустят к сессии.

Файяз зашёл на кухню, в надежде, что там его покормят, не дожидаясь обеда. Повариха Фируза, как всегда, не могла отказать балагуру и всеобщему любимчику. Хотя по индусским традициям категорически запрещено пробовать и есть еду во время приготовления. Считалось, что дэвы расхитят и испортят её вкус, если съесть хоть кусочек до прасада – благословления пищи перед домашним алтарём. Но она была очень решительная и смелая женщина, не верящая во всякие предрассудки, поэтому щедро накидала Файязу на тарелку всего понемножку, кинула сверху лепёшку чапати, предупредив, чтобы не выдавал её. Ананда же любила во всём порядок и считала, что есть надо как цивилизованный человек: за столом, не спеша, используя все необходимые столовые приборы и приправы.

- О, как вкусно! Ты сегодня в ударе, Фируза-джи! – похвалил Файяз с набитым ртом. – Или у нас какое-то торжество, а я не в курсе?

- Какая я тебе ещё джи! – отмахнулась та. – Диди и только диди! А ты ещё не знаешь? У нас же в доме гость. Хозяйка велела постараться, - ответила Фируза, помешивая в кастрюльке острый соус.

- Гость? – удивился Файяз. – Чей? То есть – кто? Почему я не в курсе?

- Да и никто не в курсе. Он к нашей Индире приехал. С Тибета.

- С Тибета? Этого ещё не хватало! Чего ему там не сиделось? Надо ж додуматься - монаха мне тут поселить! – возмутился Файяз. – Будет нотации читать и учить праведной жизни! А тебе, диди, он непременно запретит много есть. А то уже…

- Что – уже! – замахнулась на него ложкой, испачканной в соусе, толстушка Фируза. – Ничего не уже! Я слегка полненькая, а это диди только украшает! И вообще, как ты со старшими разговариваешь!?

- Я ж тебе добра желаю, диди! А то замуж тебя не возьму, если не похудеешь! – подыграл ей Файяз.

Фирюза кокетливо хихикнула:

- Молод ты ещё жениться!

- Да нет, господин, - проговорил Рохан, стоя с подносом у двери и наблюдая их перепалку. – Этот монах никого и ничему не учит, он сам ещё мальчик. Даже младше Индиры. И всего лишь послушник. Очень скромный. А ты, вертихвостка, погоди про замуж. А приданное у тебя готово?

- А, вот оно как? Ну, тогда пусть живёт, - кивнул Файяз и, вытерев с тарелки остатки еды куском лепёшки, доел и её. – Вкусно, диди. Как и вся твоя стряпня. Да пребудет с тобой свет Шивы за твои праведные труды! Шива любит тебя! Как и я! – И он попытался возложить на её голову свои замасленные руки.

Повариха весело отмахнулась от него.

- Вот безбожник! – рассмеялась она.

А Рохан вдруг заявил:

- Мы все любим тебя, Фируза! Не только Шива.

Фируза удивлённо на него взглянула.

Все в доме, кроме неё, знали, что Рохан неравнодушен к ней. Вот только вера у них разная: она – мусульманка, он – кришнаит. И то, как это препятствие преодолеть, он вот уже лет пять всерьёз обдумывал. Жаль Фируза об этом не догадывалась. Иначе б давно, и ничуть не задумываясь, сменила свою веру. Женщина она была достойная, хоть и полноватая. Однако незамужняя. И её это очень расстраивало. Как-никак, уже тридцать семь, а жениха всё нет. Да и откуда ему взяться, если она целыми днями простаивает у плиты? Рохан, почтенный пятидесятилетний вдовец, вполне подошёл бы ей в мужья – есть свой дом, хороший заработок, дети выросли. Но он всё сомневался спросить – вдруг она ему откажет? Уже пять лет сомневается. И, похоже, так и не решится открыть ей своё сердце.

- Где этот послушник? – спросил Файяз.

- На террасе, - ответил Рохан и, хотя его об этом никто не просил, принялся помогать Фирузе на кухне.

Файяз же, сытый и подобревший, отправился на террасу, откуда доносились голоса.

- Привет, сестрёнка! – сказал он, входя в её цветущий уголок. И, сложив руки, сказал юноше, - Намастэ, сааб джи!

«Ничего так, красавчик, – подумал он. - И одет почему-то в мою старую майку и джинсы».

- Намастэ, вир джи! – привстал тот, сложив руки.

- Привет! Знакомься, это Файяз, мой брат. А это Юрий, мой друг, – представила их друг другу Индира. – Извини, мы временно дали ему твою одежду. Его в дороге запылилась.

- Да не вопрос! – небрежно бросил Файяз, но тут же в смущении замер: а стоит ли так говорить с ним? Он же монах.

Но Юрий тут же заметил:

- Я ещё не монах, а только послушник. Поэтому – будем без церемоний, Файяз. Приятно познакомиться.

- Фух! Ты меня обрадовал! – засмеялся Файяз. – А то я уж думал - мы тут будем жить теперь по монастырскому уставу. Мантры нараспев читать, поститься с утра до вечера – рис без масла, чай без сахара. А я ещё не достаточно готов к такому. Да и наша замечательная повариха не позволит впасть нам в аскезу. Кухня – это её храм. Она такие блюда готовит – пальчики оближешь. Аромат такой, что святого соблазнит! Такой палак панир готовит! С ума сойти! Вечером сам убедишься.

- С удовольствием отведаю, - улыбнулся Юрий. – Хотя до святости мне ещё далеко.

- Ну что ж, за блюдами и встретимся. А пока пойду-ка я погрызу чёрствый гранит науки, - сказал Файяз и, по-актёрски раскланявшись, ушёл.

«Вроде ничего гость, - решил он. – Не зануда».

- Вот это и есть мой братец, - посмеиваясь, сказала Индира. – Уж не обижайся на него. Он всегда такой, не только с тобой.

- Кроме моментов, когда видит Тийю, - кивнул Юрий.

- Ты и про это знаешь? – удивилась девушка. – Но как?

- Я с детства читаю информацию, хранящуюся в пространстве. Хотя давно научился от ненужной закрываться. Но Файяз прикоснулся ко мне. Тийа у него в приоритете. Не скажу этого об учёбе.

- Скажи, он и вправду выбрал не тот вуз, как считает Тийа?

- Не волнуйся. Пусть всё идёт, как идёт и будет, как будет. Он скоро изменится, станет лучшим помощником вашему отцу. И прекрасно справится с делами фирмы. Диплом получит совсем другой. Учёба, всё же, дисциплинирует его увлекающуюся натуру. А потом он и сам разберётся в ценностях жизни. Кстати такой крепкий орешек, как Тийа, необходима каждому легкомысленному молодому человеку, считающему, что он – центр вселенной.

- Вот как? – покачала головой Индира. – Выходит – наше мнение совпадает? А про меня ты что можешь сказать? – спросила девушка. – Хочешь, возьми меня за руку. Что записано обо мне в информационном поле Земли?

Она даже слегка приподнялась на кресле, протянув ему тонкие руки в браслетах. Юрий, вздохнув, взял её руки в свои…

И тут в их цветущий уголок вошла Ананда...

Увидев столь интимную сцену, недопустимую по индийскими правилами приличия, она вспыхнула. «Неужели между ними есть нежные чувства? – подумала она в смятении. – Бедный юноша! Бедная Индира! Как это волнительно! И он так молод и хорош!»

- Мы подготовили тебе комнату, - сделав вид, что ничего не заметила, проговорила Ананда. – Ты можешь отдохнуть перед обедом.

- С удовольствием, - сказал Юрий он. – Спасибо вам за хлопоты, Ананда-джи. Это действительно было бы неплохо.

И, поднявшись, пошёл за ней.

А Индира, закрыв глаза, попыталась представить себе Юрия, войти в его сознание. Где он там получает информацию?

И вдруг перед её глазами возникли кадры, похожие на картинки из фильма:

Вот маленький мальчик с недоумением смотрит на родителей. Он удивлён - они его не слышат.

Вот он постарше. Врач, замотанный бесконечным приёмом пациентов, пытается войти с ним в контакт, но мальчик упорно молчит. Росчерк в карточке.

Школьный класс. Подросток за партой внимательно смотрит на учителя и, будто увидев что-то постыдное, покраснев, отворачивается.

Вот он в магазине. Наблюдает, как у кассы стоит старик явно психически нездоровый. Над ним смеются, отбирают хлеб, за который он не может заплатить. Юноша растерян, он, Очевидно, не решается вмешаться.

Плачущая девушка – мотоциклист вырвал у неё из рук сумочку.

Двери храма, из которых священник выводит нищего.

Затем ещё много каких-то непонятных кадров: парни, пытающиеся схватить Юрия, мужчина с палочкой и собачкой, старик, что-то с угрозой говорящий связанному Юрию, генерал в просторном кабинете у окна…

У Индиры в голове как будто вспыхнуло пламя. Она вскрикнула и потеряла сознание…

***

«Что это со мной было? – спросила себя Индира, постепенно приходя в себя. – Какие-то картинки… Кажется, я потеряла сознание».

Над нею склонился Рохан.

- Госпожа! Скоро ужин. Не хотите ли переодеться? Я позову сиделку Нитью.

- Да-да, спасибо, Рохан. Я её сама вызову, - сказала она, нажав кнопку на подлокотнике кресла.

Рохан ушел. И тут же на террасу вбежал Юрий. Он был взволнован.

- Что случилось, Индира? Я почувствовал, что с тобой неладно, - сказал он.

- Я, кажется, потеряла сознание.… И это после того, как я взяла тебя за руку,. Я что-то…видела. О тебе, о твоём детстве...

- Я ощутил, когда мы прикоснулись, движение энергии, - кивнул юноша. – Наверное, я передал тебе часть своих способностей. Не волнуйся, я научу тебя, как с этим жить.

И он сейчас выглядел совсем по-другому: не юноша, а учитель, гуру. Она улыбнулась ему:

- Хорошо, муршид. Готов произвести впечатление на папу?

- Ну, надеюсь, получится, - улыбаясь, согласился Юрий. – Хотя, думаю, ради вас он вытерпел бы здесь даже старика-пропойцу или беспокойного младенца. Так что не волнуйся. Что ж, поехали? – И толкнул её коляску к дверям.

У которых её уже ждала сиделка Падма с сари в руках, для Индиры. Здесь все обязательно переодевались к совместной трапезе. Пища – это дар богов, и к ней надо приступать с почтением.



Глава 3. Возвращение из бездны



Экспедицию, возвращавшуюся из Мари-Каны, встречало огромное количество народа: члены Совета Итты, члены Комитета Баританы, учёные и преподаватели университетов, родственники, друзья, знакомые. И даже представители КС и некоторых планет. Информация о том, что экспедиция претерпела множество неприятностей, едва не погибнув, и что она провела какие-то работы по защите планеты от некоей опасности взбудоражила всех, поскольку этому миру уже давно ничего не угрожало. Поэтому возвращение и встречу экспедиции транслировали по всей галактике. Их прибытие вызвало бурные обсуждения, хотя, по-хорошему, обсуждать пока было нечего и, конкретно, никто и ничего не знал. Тем с большим любопытством все онлайн, через трансляцию, участвовали в этой встрече.

Платформа, неутомимо парящая все эти недели над краем впадины Мари-Каны, обрела, наконец, своих долгожданных пассажиров. Два опустевших от членов экспедиции батискафа ловкие техники сразу отбарражировали на базу – для разгрузки образцов и доставки их в лаборатории, а затем в мастерские - для осмотра и регулировки. Ведь этот спуск в Мари-Кану был не последним. Затем платформа с членами экспедиции причалила на площади в центре города Поона, где их ожидали встречающие. Вверх взлетали шары, наполненные воздухом, над головами реяли световые приветствия, а всюду, в открытых кабинках, суматошно носились радостные видео операторы.

Планета с восторгом встречала своих героев. Давненько на Итте не бывало такого праздничного бедлама, наверное, с тех пор, как сто витков назад в Лооне открывали Межпланетную Академию, собравшую гостей со всей галактики. Хотя и тут было немало представителей с других планет, плавающих повсюду в защитных пузырях – кто с чем: с воздухом, аммиаком, с высоким или низким давлением воды.

После бодрых приветствий, речей членам экспедиции вручили почётные Гирлянды Славы из редчайших светящихся и поющих ракушек с планеты Тооса, чего удостаивались лишь самые прославленные Герои Итты.

А затем… всех членов экспедиции отправили в ГМЦ – Главный Медицинский Центр Поона. Как пояснили члены Совета - для медосмотра, лечения, адаптации и релаксации уставших учёных. Члены Совета почему-то были уверенны, что их здоровье и нервная система чрезвычайно истрёпаны, подвергшись в Мари-Кане серьёзнейшим стрессам и требуя экстренной помощи медиков. Возможно даже госпитализации. Возражения не принимались, мол, это стандартная практика – хотя учёные впервые о таком слышали - и им пришлось смириться. Хотя всем очень хотелось попасть, наконец, домой в объятия близких, которых они увидели пока лишь издалека. Да и что скрывать – за эти недели они изрядно утомили друг друга. Профессор Боэн, забираясь в большой медицинский гидробус, не преминул едко сказать об этом коллегам:

- Досточтимые и почтеннейшие! Скорее бы расстаться с вами! Моя нервная система уже не выдерживает ваших примелькавшихся физиономий!

- Да-да, досточтимый профессор, вы изрядно истощены. Мы вас подлечим! – ласково пообещал ему врач, провожая его и усаживая. – Скоро вы снова станете доброжелательны и общительны!

- Неужели? – тихо хихикнул Сэмэл. – Хотелось бы посмотреть.

- Мне кажется, лечение досточтимому профессору Боэну уже не поможет, - посмеиваясь, шепнула Сэмэлу, проходя мимо него в гидробус, гидролог Вионэла. – Это хроническое состояние, скорее - врождённое.

- Уважаемые! – обратился к своей команде доктор Донэл, когда гидробус тронулся. – Сейчас каждым из вас займётся команда медиков. Но сильно не расслабляйтесь. Завтра нам предстоит предстать перед Советом Итты на Отчётной Коллегии и доложить об итогах экспедиции в Мари-Кану. Подготовьтесь и изложите своё мнение и впечатление о ней.

- Ох, как это всё уже утомило! – воскликнул астрофизик Конэл. – Подготовьтесь, изложите, поясните! Сколько ни излагай – понятнее не становится.

- Боюсь, наш доклад их разочарует, - вздохнул биолог Пауэр. – Всё что я могу – это описать некоторые новые виды, образцы которых мы привезли. Остальные ещё требуют осмысления и изучения.

- Это их не интересует! – отрезал профессор Боэн. – Ведь наша экспедиция не столько научная, сколько околонаучная - что показалось, да что почудилось? – ехидно покосился он на Лану.

Это он напомнил об их последнем совещании в батискафе. После того, как все отказались как-то комментировать события из-за отсутствия новых идей, Донэл предоставил слово Лане. И она, как могла, изложила свои туманные соображения. И ощущения. Это вызвало у учёных оскомину. Мол, околонаучный бред. Но ни добавить, ни убавить ничего так и не смогли. На том и разошлись, приняв решение - сворачивать экспедицию и подниматься наверх.

- Почему же? Совет всё интересует, - возразил доктор Донэл Боэну. – Результаты исследований тоже необходимо изложить. А также - ваши впечатления от экспедиции. Например - что мешало работать, почему, как она складывалась? А коллегия сделает выводы. – Он вздохнул. – Возможно, у них это получится лучше.

Как и обещал Донэл, группы медиков полностью исследовали каждого члена экспедиции, проведя через ряд загадочных, мигающих мягким светом, приборов. Кому-то тут же выдали лечебные коктейли или поместили в чрево неких установок, кого-то погрузили в сон. Затем всех расположили в уникальной соляной пещере, украшенной лучшими живыми снимками с других планет. О ней Лана лишь слышала – она предназначалась для обслуживания космо-летчиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, щебетали неведомые птицы, пели проты, учёных обвевали ласковые ароматные лечебные струи. День пролетел незаметно. То и дело в пещеру вносили смеси и коктейли, созданные для каждого индивидуально. Спать их отправили в отдельные каюты, сонные кубы которых были присоединены к особой системе, подающей такие же ароматные и расслабляющие струи. Все сладко заснули. Совсем как в детстве – счастливые, ни о чём не думающие.

Наутро их ждали освежающие процедуры, особые питательные коктейли из витаминов и живая бодрая музыка. Даже профессор Боэн выглядел теперь слегка повеселевшим.

- Ничего так ребята работают! – одобрительно заключил он, выходя к гидробусу.

Жаль, что сопровождавшие их врачи не знали, что такие слова от брюзги Боэна, равноценны бесценной Гирлянде ракушек с Тооса, выдаваемой Героям. Медики совершили с ними – моллюсками, запуганными и замордованными межпланетными гангстерами – истинное чудо. Все выглядели яркими, энергичными и полными сил. Даже Лана, наконец, почувствовала себя нормально. И не хваталась постоянно за голову, будто подключенную к некоему трансформатору. Она снова была готова продолжать жить и радоваться. И уже не ощущала себя полуживой медузой, высыхающей в лучах Фоона, их голубого светила. Она даже снова обрядилась в свой любимый ярко-жёлтый цвет, о котором забыла на всё время экспедиции.

***

Совместная Отчётная Коллегия Совета фоонского созвездия проводилась в одном из залов Форума.

Члены Учёной Коллегии и Совет Итты – в который, кстати, входила и Тиэйя, мать Мэлы – сидели в креслах с одной стороны зала, а члены экспедиции – с другой, напротив них.

Комиссия и Совет внимательно выслушали каждого выступающего. Особый интерес у них вызвал рассказ астрофизика студентки Лаонэлы Микуни и Конэла Тигуни. Именно в такой последовательности. К докладу профессора Боэна, попытавшегося раскритиковать все действия капитана и членов экспедиции, коллегия отнеслась внимательно, но с неким налётом юмора и скептицизма.

- Те нештатные ситуации, что случились у вас во время экспедиции, были слишком сложны, чтобы делать столь скоропалительные выводы, - сказал один из членов Коллегии. – Но мы вам благодарны за способность к критике, которая помогала найти верное решение.

А когда профессор астрофизики Конэл Тигуни рассказал о своём предполагаемом открытии, аудитория, сидящая напротив, испытала заметный шок. Комиссия предложила ему немедленно предъявить полный расчёт траектории движения болида Свэнэла. И он тут же был отправлен в Академию Космоса для проверки. Кажется, назревала сенсация.

Лаонэле Микуни, студентке университета космографии, задавали очень много вопросов, беспрерывно переглядываясь и перешёптываясь. Иногда её просили ещё раз вернуться к какой-то ситуации и прокомментировать её снова так, как она понимает.

Было заметно, что члены Коллегии и Совета были настроены очень доброжелательно, несмотря на сбивчивые и бестолковые пояснения членов экспедиции. Поэтому, подкреплённые эффективными медицинскими коктейлями и процедурами, учёные были сосредоточенны и спокойны – что поделаешь, если они встретились с некой аномалией, которой нет толкового объяснения. Они лишь старались ничего не упустить, честно излагая события и свои соображения по их поводу. Даже профессор Боэн, поругивающий всё и вся, почти не уклонялся в эмоции, даже не порозовев. Велика же сила медицины! Но самым неожиданным оказалось то, что теперь почти все учёные экспедиции придерживались т версии, предложенной Ланой на последнем совещании в батискафе. И которую они тогда так раскритиковали.

После небольшого перерыва, пока члены Коллегии и Совета совещались, в который учёные снова подкрепились витаминизированными коктейлями, слегка приободрившись, а затем опять вернулись в зал Форума – уже для итогового заключения.

- И так, уважаемые коллеги и члены экспедиции, - сказал Глава Совета, премного-досточтимый и многоуважаемый академик астробиологии Потэн Сигуни, - подведём итоги коллегии и о вашем нелёгком плавании в глубочайшую впадину на Итте – Мари-Кану.

Эта экспедиция оказалась невероятно сложной, ответственной и насыщенной необычными ситуациями. Осмыслить всё случившееся с ней нам ещё только предстоит, не будем торопиться с выводами. Загадки и аномалии, истоки которых находятся так далеко от нас о времени и связаны со столь трагическими событиями, происшедшими миллионы витков назад на Итте, требуют учёта всех элементов этой головоломки. Мы их все пока не собрали и нам ещё предстоит очень сложная работа.

А вам, дорогие друзья, уважаемые учёные, я выражаю глубокую и почтительную благодарность от имени Комитета фоонской системы и Совета Итты. – Члены Коллегии одобрительно закивали. - Попав в столь сложные обстоятельства, вы не спасовали и повели себя как герои. Экспедиция лишилась связи, попала под аномальные влияния недружественных сущностей, была лишена возможности вести нормальные исследования и спокойно работать, но ни один из вас не струсил и не воспользовался мини-батискафом, оставив в беде своих коллег и команду. А если уж быть откровенным - то и нашу планету, а может даже и всю звёздную систему Фоона, защитив её от неведомой угрозы. Никто ведь до сих пор не знает возможных масштабов трагедии. Но вы смело боролись и за успешное решение этой загадки, и за собственное спасение. Для моллюска это настоящий героизм. Некоторые, чего уж кривить душой, не справились бы со своим природным чувством самосохранения. Вы даже умудрились провести за это время серьёзные научные исследования, а досточтимый профессор Конэл Тигуни - даже совершить прорыв в познании вселенной, рассчитав, как мы надеемся, траекторию болида Свэнэла.

Честь вам всем и хвала!

Коллегия, Совет Итты и Комитет Фоонской системы считает, что вы, уважаемые коллеги, должны за то, что свершили эту рискованную и успешно завершённую экспедицию в Мари-Кану удостоится большой чести - имена всех её участников будут вписаны в СПоЖИ - Список Почётных Жителей Итты, - заявил Потэн Сигуни, повергнув членов экспедиции в настоящий шок.

Все растерянно переглянулись, потеряв дар речи. Они ожидали чего угодно – выговора, недовольства, предложения написать подробные объяснения из-за своего ненаучного подхода к ситуации, попрёков и осуждения за своё бестолковое поведение, но только не такого!

- Мы вам всем безмерно благодарны за такую оценку… - поднявшись, растерянно проговорил доктор Донэл, а за ним поднялись и остальные. – Право, мы не заслужили эту честь…

Действительно это была величайшая честь. Все на Итте, даже школьники, знали, что это звание присваивается за невероятные свершения и узнавали в лицо тех Героев, кто входил в СПоЖИ.

- Вы это заслужили! – возразил академик Потэн. – И с честью пережили очень сложные дни и перегрузки.

- Но мы ничего не сделали! – продолжал удивляться доктор Донэл. – Нам даже не удалось понять – что это было за Нечто и действительно ли наша планета избавилась, наконец, от этой беды? Той самой, о которой шла речь в табличках Баританы. Как учёные, мы потерпели полное фиаско. И, может, ещё рано раздавать Гирлянды Славы?

– И всё же вы настоящие герои! Вы спасли галактику! – улыбнулся академик. – Я могу гарантировать, что Ужасное Нечто и Небесный Гость действительно покинули нашу галактику! И мы это знаем точно!

- Как? Откуда? – зашумела та сторона зала, где находилась экспедиция.

- Всё то время, пока ваша экспедиция находилась в Мари-Кане и между нами нарушилась связь, здесь работали наши лучшие телепаты, состоящие из представителей многих цивилизаций. Они создали так называемый Блок Мариканы. Они поддерживали с вами негласный и непроявленный контакт – чисто на ощущении. Как это любит говорить ваша студентка Лаонэла Микуни, - улыбнулся он в её сторону.

- Но как? – удивились члены экспедиции. – Мы ничего не почувствовали!

- Такое решение было принято нашими телепатами. Мы не знали, с чем или с кем мы вступили в схватку, и не хотели проявить своё присутствие. Поэтому, всё же, мы чувствовали, что все члены экспедиции живы. А с помощью Сверхдлинного Взгляда мы направляли вам энергию, которая поддерживала вас. Нам было очень важно сохранить баланс, который выстроился в вашем коллективе. То, что вы выстояли, действительно помогло спасти нашу планету. И даже более того.

- Но ещё неизвестно… - начал доктор Донэл.

- Известно, уважаемый и досточтимый профессор Донэл!

- Профессор? – удивился Донэл. – Я доктор, извините.

- Да. Я не оговорился – вы теперь профессор минералогии, досточтимый профессор! – улыбнулся академик. - И мы с вами победили! Блок Мариканы мгновенно ощутил, когда его блокирующая энергия стала уже не востребована – сопротивление исчезло. Это произошло именно когда студентка Лаонэла Микуни разгадала шифр и вычислила формулу Решётки Кристалла, обнаружив её дефект. Да, мне тоже – как и ей – пока очень сложно выразить то, что случилось, придерживаясь научных терминов. Поэтому ещё какое-то время будем пользоваться терминологией, предложенной Лаонэлой Микуни. Думается, теперь мы сумеем проникнуть в информационное поле всех этих событий. Ранее оно было перекрыто мощной энергией наших непрошенных гостей. И, может быть, мы когда-нибудь разберёмся в истоках происшедших событий. А впрочем, это уже не так уж и важно, – сказал академик Потэн Сигуни, почти повторив слова Ланы, сказанные ею на батискафе доктору Донэлу. Тогда ещё доктору. – Главное – наша планета и звёздная система уже в безопасности. - Тут он взглянул на Лану и покачал головой:

- Непонятно то, как тебе, ещё юное и слабое создание, удалось пробить защиту таких невероятных сущностей? Как ты смогла подобраться к нужной формуле? Возможно, они сами, или – он сам, допустили тебя слишком близко, в надежде, что ты станешь марионеткой в их... планах. Насчёт рук, щупалец, лап и так далее – ещё вопрос, что у них там есть. В общем – ты настоящий Герой, Лаонэла Микуни – твоя Гирлянда Славы по праву, как и у остальных членов экспедиции! И в СПоЖИ - Список Почётных Жителей Итты – нами решено вписать тебя из команды учёных этой экспедиции самой первой – ведь ты рисковала больше всех. Это величайшая честь для тебя, не имеющей научных регалий и званий, но ты это заслужила. Потому что, похоже, без твоего участия экспедиция была бы… не столь удачна. Честь ей и слава! Никто не в обиде? – спросил он у членов экспедиции. Они в ответ радостно закивали. – Вторым в списке будет профессор Донэл Пиуни. Он нашёл таблички Баританы, создал и возглавил эту опаснейшую экспедицию. Нашёл нужный выход из всех этих непростых ситуаций. Сохранил в целости команду и членов экспедиции. Честь ему и слава! Третьим в списке будет астрофизик Конэл Тигуни, поскольку ответ из академии уже пришёл - его открытие подтвердилось! Честь ему и слава! Остальные члены – по алфавитному списку. Все до единого – и команда, и члены экспедиции. Каждый из вас рисковал и каждый не покинул своё ответственное место. Честь вам и слава!

Ему эхом отзывалась та половина зала, где сидела Комиссия.

- Честь и слава!

И это вызывало слёзы восторга практически у всех, кто сидел и в первой и во второй половине зала. А Лана уже едва верила происходящему. Неужели всё это ей не снится? Сам великий Потэн Сигуни, Глава Совета Итты, похвалил её! И ей тут кричали «Славу» даже те, кто был к ней во время экспедиции в оппозиции. Не будем показывать щупальцем, но это был сам ворчун-профессор Боэн! О, древние мудрецы! И все-все, кто пережил вместе с ней не лучшие мгновенья всех этих приключений в Мари-Кане, были также отмечены и также получили свою порцию «Славы». Как это умилительно!

Но, спохватившись, Лана попросила слова и, поднявшись, сбивчиво проговорила:

- Почтеннейший и высокочтимый академик Потэн Тигуни! Уважаемые члены Коллегии и все, кто прибыл к нам с других планет! Я бесконечно благодарна за высокую оценку моих незначительных заслуг и счастлива, что чем-то сумела помочь нашей экспедиции! Я обожаю всех, с кем провела эти незабываемые дни. Но, правда, я даже не знаю, как всё это получилось – шифр, Решётка, Кристалл? Честно – мне было страшно. И я не знаю, можно ли за это назвать героизмом? А тем более – подарить мне эти великолепные ракушки с планеты Тооса и поставить первой в списке Героев Итты! – она обернулась к своим коллегам и сказала: Простите меня, что я оказалась такой выскочкой и нахватала столько почестей, опередив профессоров и не имея на это никакого права.

Академик Потэн Тигуни почтительно поклонился ей и сказал:

- Ты всё получила по праву, уважаемая Лана. Молодость и отсутствие регалий не помешали тебе выйти на первый план в схватке с неведомой опасностью и защитить всех нас! Честь тебе и Слава! – все снова отозвались – честь и слава! – И у тебя всё отлично получилось. А страх в некоторых случаях это не трусость, а инстинкт самосохранения, помогающий найти верное решение. Совет, Комиссия и всё население Итты безмерно тебе благодарно за стойкость и спасение планеты. За галактику пока судить не берусь, - усмехнулся он, оглянувшись на пузыри присутствующих в зале инопланетян, мило помахавших ему кто чем, - но, думаю, и там понимают опасность того, что могло произойти. Хотя что мы всё о грустном? Давайте уже радоваться и веселиться – опасность миновала!

- Да! Да! Верно! Слава Древним Мудрецам!

Все, кто сидел рядом с Ланой, потихоньку поднялись и одобрительно похлопали её по плечам традиционным знаком одобрения.

Академик Потэн же тем временем проговорил:



- И ещё… Мы тут обсудили.… Думаю, население Итты нас поддержит. Решено на месте стоянки батискафа установить стандартную каменную Стелу Первопроходцев. И высечь на ней имена всех участников этих событий. Вы это заслужили. Вы – Герои! Честь и слава!

Участники экспедиции, едва не рыдая от гордости и восторга – для иттян вообще характерна слезливость, поднялись и замахали поднятыми руками в знак восторга. Это было уже из области фантастики - Стела Первопроходцев стоит вечно! И иной раз лишь архив помогает выяснить причину её установки. И таких на планете всего тридцать две. Теперь добавится тридцать третья. И их имена останутся навечно в истории их планеты!

Члены Совета тем временем перешли на другую сторону зала, к экспедиции, и стали поздравлять, каждого из них похлопывая по плечу.

- Вот, я же говорил вам, что наши имена высекут во впадине Мари-Кана где-нибудь поближе к дну! – тихо прошептал Сэмэл. – Помните?

- Ты говорил что – ножичком на скале, - улыбаясь, возразила Танита. – Забыл?

На них шикнула гидролог Вионэла:

- Молодёжь! Не забывайте, где находитесь!

- И их имена тоже высекут? За что? – тихо возмутился профессор Боэн, указав рукой на Таниту с Сэмэлом. – Фигляры! Детсад!

- Кажется, кое-кому уже пора возвращаться в Медицинский Центр! – шепнул Сэмэл. – Там лампочкой посветят, здесь ароматной струйкой обдадут, глядишь – нервишкам досточтимого Боэна и успокоятся. А то так и ищет - в кого бы вонзить свой критический коготь.

Тут к нему приблизился академик Потэн и Сэмэл вытянулся перед ним в струнку, подставляя плечо – и он ведь тоже Герой, надо соответствовать



Глава 4. Файяз и Путь



- Ты последнее время стал похож на деревенского дурачка, которому подарили на рынке свистульку. Чего такой радостный? – спросил Рамеш, однокурсник Файяза или, скорее, его собутыльник.

А другой, Сатиш, насмешливо пояснил:

- Наверное, он открыл систему, которая позволяет ему выигрывать в рулетку. Теперь ему бедность не грозит.

- Бедность Файязу не грозит, даже если он забудет дорогу в казино, - возразил Рамеш. – Файяз, открой нам секрет твоего необузданного счастья. А то мне завидно и я изнываю от своей нереализованности. Мне скучно. Не могу даже придумать, как убить сегодняшний вечер! А ты доволен и счастлив. Не стыдно тебе?

Файяз лишь усмехнулся.

- О, я понял! Тийа сдалась и, наконец, снизошла до нашего мальчика! – предположил Сатиш. – Остановись, Файяз! Она навсегда испортит твою молодую жизнь, сделает из тебя зануду и зубрилу! С кем мы будем кутить?

- Бедные мы, бедные! – кивнул Рамеш. – От рыданий его бывших подружек Ганг выйдет из берегов. Все мосты посносит. А я ведь ещё не научился возводить новые. Опомнись!

Файяз лишь бросил в ответ, что сегодня опять занят. И после занятий ушёл домой.

- У меня денег нет. Кто за нас в ресторане заплатит? – с досадой глядя ему вслед, сказал Рамеш. – Пойдём, что ли, и мы домой.

Друзья терялись в догадках – что с Файязом? Он не посещает рестораны. Не спешит на очередное свиданье. Не затевает новых развлечений. Не балагурит и не ищет новых приключений. Уж не болен ли он?

- Да ну его! – решили они, наконец. – Есть дела поинтереснее, чем беседы с сумасшедшими. – И его бывшие друзья даже перестали к нему подходить. Но он этого даже не заметил.

А произошла эта метаморфоза с Файязом после одного разговора с их гостем.

Поначалу он, глядя на Юрия, лишь искренне недоумевал: «В чём смысл такой жизни? Зачем ему всё это – молитвы, дацан, отсутствие радостей жизни? Ведь он молод, красив, прекрасно воспитан. Хоть в кино снимайся или иную успешную карьеру делай. Такого благородного красавчика везде заполучить рады - хоть в офисе, хоть в торговом центре. И с хорошим окладом. Будет на что прикупить нормальную одежду и снять квартиру, а не скитаться по миру».

Файяз, конечно, знал не понаслышке про аскетов и святых дервишей. Видел их на улице – кто годами стоял на одной ноге, кто кружился, как волчок, кто, сняв с себя последнюю одежду, куда-то бежали, сломя голову, наверное – к морю, иные часами проповедовали или показывали чудеса йоговских техник.

Индия без них была бы всё равно, что мать без дитя. Их называли их садху, то есть - добрый человек, бродячий йогин. Считалось, что они отказались от трёх вещей, ради которых живёт весь остальной мир: камы - чувственных наслаждений, артхи – материальных стремлений и дхармы - долга. А самым желанным для них считается достичь мокши, то есть - освобождения.

От чего им освобождаться - непонятно, ведь у них, как они заявляют, уже и так ничего нет, кроме миски для подаяний. А на взгляд Файяза, все они - переодетые мошенники, зарабатывающие себе на обед и чарку уррака или, если повезёт, то крепкого фени. Или даже какие-нибудь наркотические травки. В детстве, после школы, купив себе на улице запрещённых мамой сладостей, Файяз любил наблюдать за бесконечными танцами дервишей или чудесами гибкости йогов – этих он ещё уважал. А вот тех, кто сидел, укутавшись в отрепья, требуя подаяния, как святой человек – садху, он поголовно считал шарлатанами. Однажды маленький Файяз решил подшутить над одним таким, подкатившем глаза в неком трансе, и бросил ему в миску не монету, а камушек. И – о, чудо, тот мгновенно обрёл ясное сознание и схватил его за руку. Что вообще-то, недопустимо. Низшие касты, да ещё бродяжки, не имеют права касаться высших, даже если это дети. Ведь семья Файяза относилась к уважаемой касте марвари – купцов. А этот побирушка, в лучшем случае, всего лишь нищенствующий монах, относящийся к касте байраги, факир или госаин. Иди даже мусорщик - чандал. Да как он посмел к нему прикоснуться!

Потом этот прозревший чандал ещё долго кричал ему вслед всякие страшные проклятья. Слава Кришне, он в них не верил, как многие индусы. А то б ночь не спал.

В общем – для Файяза слово «садху» означало одно – мошенник и бездельник. А где он живёт – на улице или в ашраме – не имеет значения. И все их поклоны и мантры – для отвода глаз, чтобы не работать.

Но здесь было другое.

Юрий не бил поклоны, не кружился, не измождал себя постом, мантрами или чтением сутр и вед. Он был тих и спокоен, почти ни с кем в доме не разговаривал, кроме Индиры, но его присутствие явно ощущалось здесь. Как будто в холодной комнате вдруг в очаге зажёгся огонь, дающий тепло. У Индиры заметно улучшилось состояние здоровья, появились обнадёживающие прогнозы, и врач уходил от них сияющий. Мама Ананда ходила по дому радостная, как прежде, забыв о печали. Отец перестал походить на мрачную тучу перед дождём. Он иногда даже улыбался и стал приходить домой пораньше, чего давно не бывало. Они все вместе – отец, мать Индира и Юрий – часто пили вечерами чай на террасе, болтая о пустяках и смеясь. Иногда даже казалось, что это одна семья. И всё стало вновь так же, как до аварии. Даже Индира, сидя в кресле, казалась прежней - весёлой и наивной…

Файяз хотел разгадать эту загадку.

И однажды, вернувшись из института, он увидел Юрия сидящего на террасе в одиночестве. Файяз сказал:

- Намаскар! Добрый день, Юрий! Отдыхаешь? – ляпнул он. Хотя, ну, что же ему ещё делать тут целый день?

Тот с улыбкой ответил:

- Намаскар, Файяз джи! Да пребудет с тобой свет. Монах никогда не отдыхает, если ты понимаешь, о чём я говорю. Работа идёт внутри, в Душе.

- Какая ещё работа? – удивился Файяз.

- Мысли. Намерения. Оценки Пути. Беседа с Богом, Вселенной. Ну, или безмыслие, безмолвие. Это тоже полезно. И эта работа зависит от уровня развития Души человека или Пути, выбранного им.

- Это работа, что ли - мыслить? И всё то, что ты сейчас перечислил? Ну, там – беседы, безмыслие?

- Это самая важная работа.

- А каковы её плоды? Или - результаты? Как их оценить? – усмехнулся он. Ведь всё это только у тебя в голове.

- Оценить на Земле это почти невозможно. Потому что понятие «цена» – это критерий материального мира. А Духовные результаты оцениваются только степенью просветлённости невидимого Духа. Ну, или степенью любви к миру. Не к себе, как это чаще всего происходит в этом мире, а - ко всему сущему.

- А чего его любить? Сущее? – усаживаясь напротив Юрия, спросил Файяз. - Зачем? Что от этого меняется?

- Твоя Душа. Она становится совершеннее и больше. Потому что уже не замкнута на себе. Она делается безграничной и открытой всему миру. Она срастается с вселенной, светом, с божественной безусловной любовью ко всему сущему. Через эту любовь мы соединяемся с богом, с миром и человечеством.

- Божественной? Безусловной? А в чём она выражается, эта любовь?.

- В том, что наш мир всё ещё существует.

- Ну-у… Я, конечно, не изучал буддизм, да и вообще никакую религию. Но у меня к Богу всё равно есть вопросы. Например, Будда, говорят, нашёл Путь, ведущий к отсутствию страданий. Иисус тоже, я слышал, подарил миру Рай, Царствие Небесное. Но где же всё это? Почему люди продолжают страдать? Почему живут как в аду? Почему улицы полны нищих, а больницы больных? Почему всё идёт, как прежде?

- Потому что человеку дана свобода выбора. Люди выбирают свой Путь каждый миг. На каждой развилке судьбы, в каждой жизненной ситуации есть не менее двух вариантов. А, в основном, даже и более.

- А если ты находишься в туннеле или на мосту? – вспомнил Файяз пример, который профессионально был ему ближе всего. - Или в тупике? Сколько вариантов?

- Тоже два – вперёд или назад, улыбнулся Юрий. – Или третий – оставаться на месте. А для особо одарённых – ещё вверх или вниз. Но это для сильных. Всё у нас в голове, Файяз. И тупики тоже.

- Ты хочешь сказать, что Индира сама выбрала свой Путь? Инвалид или умирающий тоже так решили, да? – с болью в голосе поинтересовался Файяз. – Например, моя бабушка, которая недавно умерла.

- Нет. Вот тут свобода выбора человека заканчивается. Индира, например, избрана.

- Кем?

- Шивой. Для Духовного Пути. Её Душа готова к этому. Инвалид получает возможность что-то искупить или понять в своей жизни. И его Душа, подсознательно, тоже даёт на это согласие. А умирающий просто уже исчерпал все данные ему при рождении возможности и силы. Прожив, так или иначе, свою жизнь, он или в большом плюсе - что достаточно для дальнейшей успешной трансформации, или - в большом минусе, что опасно для него и дальнейшая жизнь только утяжеляет этот груз. Ваша бабушка Нитья прожила достойную жизнь, но она очень устала и ушла на отдых. Во всём, что происходит, проявляется гармония и мудрость Вселенной, недоступные нашему уму. Поэтому мы унываем и страдаем.

- Интересно. Но тогда почему ты оставил свой дацан? Почему ты, просветлённый и мудрый, скитаешься? Это твой выбор или так с тобой поступил Бог, исходя из чего-то там, скрытого в нашем подсознании?

- Это был мой выбор, Файяз джи. Или, возможно, Бог вывел меня в этот иллюзорный мир, чтобы испытать. Или чтобы состоялась вот эта наша беседа, Файяз джи. Ты не безразличен Шиве, если интересуешься всем этим.

- Ты думаешь, есть высшая сила, управляющая всеми нами? Я не верю в это! – рассердился Файяз. - Мир живёт в хаосе! Посмотри вокруг! Нищие, больные, сумасшедшие! Эпидемии, войны, катастрофы!

- Хаос в твоей голове, Файяз, потому ты и видишь вокруг себя, в первую очередь, хаос. Тот, кто умиротворён, кто пребывает в истине, тот и видит во всём истину. И подоплёку этих событий. Ему не мешают эмоции. Не мешает чужое безумие. Главное – он должен сохранять спокойствие и мудрость и знать, что в итоге человека всё равно ждёт просветление. Только он должен захотеть этого, а не приманок этого мира. Выбрать добро и оставить зло.

- Докажи! Не можешь? - сверкнул глазами Файяз. Ему казалось, что он слушает очередного проповедника на улице или пуджари в храме.

- Хорошо. Я попробую, - кивнул Юрий. - Когда-то мой муршид - тибетский учитель Тинджол, взял меня с собой в одно место, чтобы показать его. Смотри и ты…

Опомнился Файяз на полу. Он сидел напротив Юрия в позе лотоса, которую никогда в жизни даже и не попытался бы принять из-за негибкости своих суставов. Однако ему прекрасно удалось их согнуть.

***

- Что это со мной было? – проговорил он потрясённо.

- А что ты помнишь? – спросил Юрий с интересом.

– Я видел наш мир, как единое гармоничное целое, - попытался сформулировать виденное в слова Файяз. - Я даже знал прошлое и будущее. И всё это было неразрывно связано между собой, как шестерёнки одного механизма. И…я видел законы, управляющие нами, в виде… направляющих энергий, помогающих создать согласованную симфонию звуков и красок. Нет – гигантский оркестр, единый совершенный хор, гармоничная картина.… И даже тёмные краски играли в этой картине важную роль и занимали необходимое место. Где я был? И как это получилось?

- Я просто отключил твоё Я, твоё со-знание, и показал тебе реальный мир.

- Неужели…всё так и есть? – продолжал недоумевать Файяз. – Вот тут? Сейчас? Но как?

- Да. Если ты будешь работать над собой, очищать сознание, медитировать, стремясь к истине, увидишь всё это снова. Это твой реальный мир. Правда, надо ещё.…Ну, ты сам теперь знаешь.

- Да. Соблюдать морально-этические нормы и нравственные законы, - кивнул Файяз. – Это основа. Я это уже понял. Там. Не врать. Извиняюсь – не лгать. Не использовать ненормативную лексику – она искажает пространство и энергии. Не стяжать. Чтобы не увлечься пустотой. Уметь благодарить. Быть благодарным. И…любить.

- Почему это слово тебя так озадачило?

- Я вкладывал в это понятие совсем другой смысл, - смутился Файяз. – Более приземлённый, что ли. Это была, наверное, не любовь, а инстинкт собственника. Оказывается я даже своих родителей и сестру любил не так. Исходя лишь из… их полезности для меня, что ли. Да! Я не любил их! Они были… приятны мне потому, что дарили мне удовольствие и заботу, баловали меня, позволяли вести себя как… ребёнку. Я жил как бессмысленный мотылёк. Никогда не думал, что я такой…мерзкий и пустой. Теперь я понимаю, о чём мне говорила Тийя… Но как тебе это удалось? Ты маг? Гипнотизёр?

- О, нет, только не это! – рассмеялся Юрий. – Я не управляю твоим личным ангелом. Это неэтично. Просто я обратился к высшим силам и они показали тебе то, что ты мог понять и усвоить. Ты увидел лишь окраину мира.

- Но как она прекрасна! – потрясённо проговорил Файяз. – Как прекрасно быть просветлённым! Я не хочу назад! – заявил он. - Скажешь, как сохранить это? Как встать на верный Путь?

- Ты уже сам всё знаешь, Файяз. Не лги, не стяжай, будь благодарным, люби мир. И он ответит тебе тем же. Ну и работай над сознанием. Нужна сила намерения, движение к Духу. Кто-то называет это молитвой, кто-то безмолвием.… В общем – избери свой Путь и Путь сам поведёт тебя.

Файяз обнял Юрия и сказал:

- Спасибо. Я рад, что встретился с тобой, Юрий бхаи, брат мой.

***

С этого дня Ананда часто видела их на террасе беседующими за чаем. Или сидящими на подушках в позе лотоса в комнате сына и сосредоточенно медитирующими. И это её Файяз? Бездельник и лентяй, гурман и повеса.

Однажды она с опаской спросила у него:

- Файяз, путр джи, дорогой сын, уж не вздумал ли ты пойти в монахи? Этого мне только не хватало! Дочь – в инвалидной коляске, сын – в ашраме. А я одинока, всеми забыта и несчастна. За что мне это

- Нет, мата джи, не волнуйся, - поцеловал её в щёку преображённый сын. – Прости меня, если я тебя когда-то обижал. Я очень люблю вас с баба - с папой, и не оставлю никогда. И Индиру, мою путри джи, дорогую сестрицу, разумеется, тоже. Вы самые близкие мне люди. Хотя мне очень хотелось бы достигнуть истинной просветлённости. Но я попытаюсь сделать это в миру. И такой Путь существует – Путь благонравного и достойного человека, Срединный Путь Будды Шакьямуни

И, мама, у меня есть разговор к вам с отцом. Как ты думаешь, он не будет против, если я переведусь в другой институт?

-В другой? О, Шива! Почему? – испугалась Ананда. Она не чаяла, когда сын хотя бы этот окончит.

- Хочу выучиться на компьютерного программиста или что там ещё есть подходящее? Чтобы помогать отцу в нашем семейном деле. Или, может, просто перейти на финансовый факультет? Короче – надо нам посоветоваться.

- Ой, неужели Шива услышал мои молитвы? – воскликнула Ананда. – Я так я рада, сынок! А отец… он, конечно, будет не против. Нет, он будет просто счастлив!

Мадхуп действительно встретил эту новость с радостью. Он всегда мечтал о том, чтобы сын участвовал в его делах и когда-нибудь принял от него бизнес. Но не хотел навязывать сыну своё мнение. И хорошо понимал, кто помог изменить его взгляд на своё будущее.

Вскоре Файяз действительно перевёлся в финансовый институт. Мадхуп сказал ему, что хорошего специалиста по цифровой технике всегда можно нанять, а вот финансами и управлением лучше заниматься самому.

Ананда и Мадхуп никогда даже не думали, что их Файяз способен на столь разумные поступки. Он сильно изменился с тех пор, как в их доме поселился гость.

Даже Тийа, которая считала поселившегося в доме тибетского послушника Юрия всего лишь чудаком, увлекшегося небывальщиной, заметила, что Файяз из-за его присутствия стал другим человеком. И впервые обратила на юношу внимание, признавшись себе, что Файяз давно ей нравится. Иначе бы она так не ругала его, наставляя на путь истинный. Какое, казалось бы, ей дело до него? И не злила бы его, в надежде, что ради неё он исправится. Вот и исправился. Ведь этого она хотела? И что теперь? Продолжать делать вид, что всё по-прежнему? И только посмеиваться над его попытками подрулить к ней?

В общем, Тийа и сама не заметила, как стала подружкой Файяза.

Как и боялись бывшие дружки Файяза - Сатиш и Рамеш, она, истинная Лакшми и Шакти, снизошла до него, поменяв его отношение ко всем ценностям этого мира. Этот преобразившийся мужчина – нежный, добрый, ответственный, интересующийся не собой, а близкими людьми, заботящийся о них и своём месте в мире – ей всерьёз нравился. С ним уже можно было строить общие планы.

Ананда с Мадхупом не могли нарадоваться тому, как теперь повернулась их жизнь. И будущее дочери и их семейное дело были теперь в надёжных руках. А сам Файяз также - в не менее надёжных, женских… объятиях. Тийя практически стала членом их семьи.

В доме наступила гармония и расцвело счастье.

«И всё благодаря этому юноше, послушнику тибетского монастыря. Как видно, бог Шива прислал его к нашим воротам», - благодарно думал Мадхуп, внося очередную сумму на украшение храма Шивы.

***

«Как мне дальше путешествовать по майе, чтобы её крючки не вонзились в меня? Вот я уже полюбил всех, кто живёт в этом доме и, кажется, не смогу и дня прожить без их добрых улыбок. Любовь, нежность, дружба – это очень сильные привязки майи, на долгие жизни удерживающие Душу в колесе сансары. Философ должен быть один или, по крайней мере, его друзья должны также быть вне майи. Да, Индира из таковых. Но она крепко связана родственными узами с членами своей семьи. Привязался к ним и я. И уже ум мой всё чаще погружается в их дела, речи, заботы и всё реже в медитации - мокшу, самадху, нирвану. Я теряю Путь…» – думал Юрий вечером, сидя на террасе.

Весь дом уже спал, один он сидел тут, якобы, любуясь на звёзды, а на самом деле – набираясь решительности, чтобы двинуться дальше.

«Остановка слишком затянулась. Монаху нельзя ни к кому и ни к кому чему привыкать. Себя потеряешь, заблудишься в колесе сансары. Для чего-то обстоятельства сложились так, что я оказался в Дели. Но всё что мог, я здесь сделал. Думаю, Файяз меня не подведёт. Ему хватило толчка, а дальше он пошёл сам. Да и Тийа не даст ему сбиться с Пути. Индира… она давно идёт своим Путём - Путём любви и сострадания. Гуркиран-баба её не оставит. Он обещал. Что ещё?

Я рад, что скоро состоится свадьба Файяза и Тийи, а также - Рохана и Фейрузи. Все здесь имеют родную душу, - улыбнулся Юрий. - Только я - одинокий странник на Земле. Хотя, это же был мой выбор. Кто идёт по Духовному Пути, тот всегда одинок. А уходящий далеко вперёд, не имеет попутчиков. Как там мой дацан, мой дом родной?»

Кстати недавно, разговаривая с Тинджолом, Юрий почувствовал… какой-то сигнал, помеху, что ли. Будто писк комара.

- Ты тоже это слышишь? – спросил он его.

- Не обращай внимания, - усмехнулся голос Тинджола. – Это люди Конторы наблюдают за дацаном. Но им тебя не достать, Юрий. Как это вы, русские, говорите – у них кишка тонка?

- Тонка. Но они засекли наш с тобой разговор. Я чувствую это.

- Да. Они держат под наблюдением дацан с тех пор, как ты покинул Контору. Я чувствую их приборы, которые они расставили вокруг. Ловят альфа-излучение, так они его называют. Но мы выше всяких волн, Юрий. Пусть ловят ветер.

- И всё же, я опасаюсь за дацан, Тинджол баба.

- Я просмотрел линии судьбы, - ответил Тинджол. - С дацаном всё будет хорошо.

- А с тобой, мой кальяна митра - Духовный учитель, добрый друг, что будет?

- Со мной будет ещё лучше, - увёл разговор в сторону Тинджол. - Кстати я недавно навестил твоего великолепного спрута Оуэна. Он в порядке. И у него есть отличный товарищ – дельфин. Он не даёт ему грустить.

- Ты с ним говорил? – удивился Юрий.

- Нет, зачем? Просто я ему послал свою любовь. Мне жаль, что он не может сойти с пути Эволюции. Он слишком любит этот мир и всё живое в нём. Поэтому Дух Планеты и хранит его – как своё ценное достояние.

- Как он там? Я тут увлёкся майей…

- Оуэн был утомлён своим долгим заключением в пещере, пока корабль с учёными плавал наверху. Сейчас всё в порядке. Корабль уплыл.

- Спасибо за добрую весть и участие, Тинджол баба. Ты, может, и Гуркирана тоже навещаешь? – поинтересовался он. – Как он? Не нуждается в поддержке?

- Шутишь? Трудно, скучно или грустно бывает лишь тому, кто плывёт в потоке времени. Тем, кто его для себя остановил, эти чувства неведомы. Да и любые. Он ничего не ждёт, ни в чём не нуждается и ни в чём не разочаровывается, потому что не имеет желаний. Ему, как птице небесной, Дух Планеты даёт всё необходимое.

- Ты имеешь в виду – тем, кто вне майи?

- Это одно и то же. А Гуркиран… Он похож на настоятеля Цэрина, только его служение происходит в миру. Они оба понимают сострадание как помощь в обретении правильного Пути.

- Они махатмы?

- Они – учителя. Люди, идущие к Свету, всегда чувствуют друг друга.

- У него Путь подвижника. Гуркиран помогает страждущим и заблудившимся, хотя сам он давно мог бы подняться очень высоко и забыть о бренном мире. Таких, как он, махараджи, мало сейчас. Многие предпочитают отречение от мира и одинокий Путь вверх…

- Каждый выбирает дорогу по силам. И каждый одинокий путник торит дорогу вверх для других. Ему трудно, зато идущим за ним гораздо легче. Потому на Землю и приходят учителя. Как Иисус, сын Бога. Проторить дорогу.

- А ширээтэ Цэрин, как ты считаешь - откуда он пришёл? Из обители Света? Той, где спят великаны?

- Никто не знает, кто такой Цэрин, – сказал Тинджол, закрываясь, будто раковина, - и какой у него Путь. Вверх – к Свету, или вниз – от Света к нам. Я знаю только о себе - и то не всё - и не берусь судить о других.

- Вот так всегда с вами, тибетцами. Не любите много говорить. Ну, хорошо, поговорим о тебе. Каков твой Путь, мой кальяна митра? – улыбнулся Юрий, притворяясь, что верит этому скромнику.

- Когда пройду его, обязательно расскажу, - усмехнулся в ответ Тинджол.

- Скажи, Тинджол баба, ты посещал и меня? – спросил Юрий. – А я потом решил, что сам нашёл тебя, мой муршид? Это ведь было не случайно?

- Кто знает наши Пути? Один Святой Дух - он нас и ведёт, - улыбнулся голос Тинджола, уйдя от ответа. – Да и случайного ничего не бывает, Юрий. Хотя, какая разница – ты мне приснился или я тебе? Главное – мы встретились.

- Думаю, без твоей помощи я бы ещё долго барахтался в сетях майи, – задумчиво проговорил Юрий. И вдруг его озарило: Так это ты привёл меня на вокзал, к Гоше?

– Вы просто друг другу приснились, - раздалось в ответ. – Забавный сон, не правда ли?

- Скажи, мой муршид – а как мне быть дальше? – спросил Юрий, решив не настаивать на ответе. Само молчание о многом говорило. - В ваш дацан - да и в любой - я прийти не могу. Найдут. Здесь, в Дели, меня уже ничего не держит…

- А зачем им тебя искать? – хитро спросил Тинджол. – Если ты совсем потеряешься, например?

- Ты о чём? – не понял Юрий.

- Подумай сам: майя – фокусник. И ты в этих фокусах мастер, - намекнул Тинджол. – Сыграй с ней в игру – «найди меня».

- Ты предлагаешь сыграть перед ними спектакль, Тинджол? – усмехнулся Юрий.

- Это лучше, чем играть в их пьесе, - ответил тот.

- А почему нет? – развеселился Юрий. – По крайней мере, фарс всегда лучше, чем трагедия.

- Ты тут мне много странных слов наговорил, - тоже усмехнулся голос Тинджола, - но суть твоего предложения мне понравилась.

- Ох, несерьёзный ты человек, Тинджол баба! – вздохнул Юрий. - Ну, хорошо. Я подумаю об этом.

***

Вечером Юрий за ужином сердечно поблагодарил семью Индиры за гостеприимство и сказал, что рано утром отправляется в дорогу. А утром Ананда, идя в кухню готовить Фейрузёй завтрак, она увидела в холле Юрия. Он был одет в ту одежду, в которой прибыл сюда – правда, уже чистой и отглаженной, а на его плече висела домотканая тибетская сумка-торба.

- Доброе утро! О, ты уже уходишь? Так рано? – удивилась она. – Сейчас мы будем завтракать.

- Доброе утро, мата джи! Нет, спасибо. Я возьму с собой только лепёшку.

- Вот, возьми, Юрий джи, это господин Мадхуп передаёт с тобой денег на монастырь. Жаль, что ты уходишь. Я полюбила тебя, как сына. Будешь в наших краях – милости прошу в гости. Подожди, сейчас шофёр отвезёт тебя, куда скажешь.

- Нет, спасибо, мата джи, я пешком, - отказался Юрий. – Где вы видели послушников монастыря, разъезжающего в авто? – пошутил он.

И, поклонившись ей на прощание, вышел. Со всеми остальными он попрощался ещё вчера после ужина – чтобы сократить проводы. Выйдя за ворота, он дошёл до угла и исчез за поворотом.

И что бы он сказал Ананде, если б она увидела, как он растаял, телепортировавшись? Наверное: «Не верьте глазам своим, мата джи. Где вы видели послушников монастыря, летающих по воздуху?»

***

И вот Юрий снова оказался в гималайской пещере.

Напротив него вновь сидел коварный и опасный Алексей Матвеевич, притворяясь добрым дедушкой. У входа был слышен разговор, в котором особо выделяется голос стального блондина Алика. Кажется – карусель, несущая Юрия по завихреньям майи, наконец, остановилась...

- Я думал, ты из этого ступора уже не выйдешь! – воскликнул Алексей Матвеевич. – Что с тобой было? Каталепсия?

- Мне надо на воздух, - сказал Юрий, отставив миску с кашей и поднимаясь с камня.

– Я провожу, - двинулся следом за ним Алексей Матвеевич.

Юрий, делая вид, что едва передвигает ноги, вышел из пещеры и добрёл до края дороги. Попытался сесть на большой плоский камень и вдруг схватился за грудь. Всё было разыграно по пьесе, как и советовал Тинджол.

- Воды! Прошу вас! Скорее! – крикнул он Алексею Матвеевичу, кинувшемуся к нему с ошалевшими глазами.

- Воды сюда! – по эстафете крикнул тот, остановившись и обернувшись к своей свите. Алик, стоявший с сигаретой у входа, мгновенно выхватив из кармана фляжку, бросился к нему. Но было поздно…

Юрий пошатнулся и скатился с дороги к краю пропасти. Алексей Матвеевич подбежал, наклонился, попытавшись ухватить его, но ему это не удалось. Мальчишка тряпичной куклой скатился вниз, в глубокую пропасть, и упал в бурный речной поток. Только мелькнула в волнах его куртка.

Алексей Матвеевич, сам едва удержавшись на краю обрыва, с ужасом уставился вниз. Алик, подбежав, встал рядом. Внизу уже не было никого. Тут же подтянулись и бойцы – дозорные по тревоге подняли весь лагерь. Но какой от них был толк? Поднялся гвалт. Кто-то удручённо цокал языком, объясняя происшедшее вновь пришедшим. Кто-то заявил, что хорошо бы выловить из реки труп – как доказательство. Ему возразили, что это невозможно, потому что течение тут бешенное. Да и спускаться придётся долго – труп уже унесёт далеко по течению. Разве что прыгнуть вслед за ним. Тем временем куртка Юрий, всё реже мелькавшая в волнах, совсем исчезла в бурных струях потока.

И только тут Алексей Матвеевич, впавший в не меньший ступор, чем до этого сам мальчишка, ожил и заорал:

- Немедленно! Мать вашу…. Что стоите? Вниз! – И выхватил пистолет. – Если надо – прыгайте! Всех расстреляю! Достать! Выловить!

Рядом с ним мгновенно никого не стало. Все знали, что этот старик - бешенный и на такое способен, что рассказать страшно. Поэтому повторять ему не пришлось. Алик и бойцы, схватив верёвки и крючья, и, рискуя жизнью, стали спускаться вниз по опасным уступам. Поскольку другого спуска не было. Да уж лучше упасть в пропасть, чем оставаться с их командиром, когда тот в ярости…

Когда Алексей Матвеевич пришёл в себя, вокруг стояла тишина. Лишь валялась на земле чья-то тюбетейка, нелепая в своей будничности. Да поодаль мерно жевали овёс ишаки. Никого.

Несмотря на уже глубокую ночь, Алексей Матвеевич вскочил на подвернувшегося ишака и помчался назад, в сторону дацана. Мальчишка там! И он непременно его найдёт. И убьёт! И всех там бьёт! Не оставит в живых никого! Они должны за всё ответить!

Лишь к концу следующего дня усталый, голодный и бесконечно злой Алексей Матвеевич добрался, наконец, до монастыря, полночи проблуждавший по скалам. Зачем он туда приехал, Алексей Матвеевич и сам уже не знал. Скорее всего, его пригнала туда бессильная ярость. Как он не был потрясён гибелью мальчишки, но всё ж он прихватил с собой автомат и достаточное количество обойм.

Лишь под утро бесконечно злой Алексей Матвеевич добрался, наконец, до монастыря. Зачем – он и сам уже не помнил. Как не был он потрясён, но Алексей Матвеевич всё ж прихватил с собой автомат и достаточное количество обойм.

Но и тут его постигло разочарование.

Ворота дацана были открыты настежь, а внутри не оказалось ни одного монаха. Лишь сильный утренний ветер с вершин гор добровольно крутил молитвенные барабаны и развевал ленточки на древе желаний, символизирующем то дерево, под которым некогда сидел мудрец Гаутама, отказавшийся от любых желаний. И боги иногда обладают юмором.

Алексей Матвеевич деловито расстрелял все свои обоймы в эти дурацкие разноцветные ленточки и выбил выстрелами все стёкла окон в монашеских кельях. Будут помнить его! Гады!

И только потом он пустился в обратный путь. Как будто выполнил некую важную миссию...

Он ехал усталый и голодный. Какого чёрта он не взял с собой еду? И куда подевались его спутники, чёрт бы их побрал! Они вновь встретились у треклятой пещеры.

Его свита за это время едва не сошла с ума. Чего только не передумали. Ладно, мальчишка свалился в пропасть сдуру. А куда делся их командир? Не кинулся же за следом? Если они вернутся с такими новостями, их к стенке поставят за срыв важного задания – Сам на него посылал. Особенно худо было Алику. Какого рожна он тоже полез вниз? Его, точно, разжалуют за провал и в шею выгонят.

Обошлось.

***

Виктор Иванович был очень расстроен, когда ему доложили о провале задания по доставке из тибетского монастыря объекта «Ю». Мало того, что мальчишка погиб на глазах у всей толпы полудурков, но ещё и Алексей Матвеевич – стократно проверенный кадр – съехал с ума на почве стресса. Конечно, его поместили в элитную больницу, а всех прочих наказали. Хотя сильно не лютовали. Виктор Иванович почему-то уже остыл к своей идее про зёрна и плевелы. Мало того, временами ему казалось, что он беседовал с этим «Ю». Во сне, что ли? И даже возникали в голове какие-то незнакомые термины и аргументы. Да и вообще – какие ещё, к бесам, плевелы? Работы – ступа нетолчёная. Когда ещё о мировых проблемах думать? Эволюция она всё по местам расставит. Главное – не мешать.

Глава 5. Гости Оуэна

Оуэн, наслаждаясь покоем, сидел у Ближней пещеры на большом камне, мимикрировав под его цвет. И ни одного корабля нет на горизонте. Он уплыл вместе со Стивеном на борту. И была надежда, что навсегда. И он уже не заперт в пещере, прячась от коварного сонара. Как прекрасна жизнь!

И тут на этом горизонте появился его старый знакомый - дельфин Фью. Он сразу же, почувствовав, что Оуэн уже не узник, примчался к своему другу выразить свой восторг.

- Здравствуй, великолепный спрут! – воскликнул он радостно. – Ну что? Наслаждаешься свободой? Теперь-то ты понял, что значит быть затворником? Это же сущее наказание для разумного существа! А никакое не философствование.

- Здравствуй, Фью! – умиротворённо проговорил Оуэн, вольготно посиживая на своём камушке. – Проводил моих друзей-учёных?

- А как же! Хороши друзья! Чуть нас всех не разогнали! Мы им сейчас такие проводы устроили! Вся стая сопровождала их корабль до самого перекрёстка морских путей! Да что я тебе рассказываю! Ты и сам всё знаешь.

- Душою я был с вами, - кивнул довольный спрут. – Пусть ищут сенсаций в других местах. Ты давно был в нашем городе?

- Да какое там! Я попросил свою стаю и мы старались резвиться в другой стороне - чтобы не привлечь внимание учёных. Я и ближайшим стаям объяснил – про последствия. Поэтому нам было не до экскурсий. Хотя, должен тебе сказать - недавно в этом городе кто-то поселился. Очень грустит. Я чувствую.

- Поселился? – удивился Оуэн. – На такой-то глубине? Кто же это может быть? Обычному существу там выжить невозможно. Даже мне в этом городе некомфортно. И там почти нет пищи.

- Ему пища не нужна, - отмахнулся Фью. - И глубина для него не имеет значения. Он… другой.

- Так, - выходя из благодушного состояния, напрягся Оуэн. – Другой? Это что значит? И почему я его не ощущаю?

- Он не хочет, чтобы о нём знали. И потом - ты же тут сидел весь огненный и страшный. Что можно почувствовать в таком состоянии? Вот мы, дельфины, например, всегда спокойны и веселы, поэтому многое чувствуем.

- Тогда с начала и подробнее – кто он? – потребовал Оуэн.

- Ну, мы так не договаривались! – воскликнул Фью обиженно. – Опять ты весь порозовел! Успокойся, а то я ничего не расскажу!

- Прости, - виновато буркнул спрут. – Нервы совсем истрепались.

- Давай, я пока сплаваю наверх, а ты становись милым и серым.

Мелькнув хвостом, Фью свечой ушёл вверх. А Оуэн, пытаясь успокоиться, погрузился в грустные думы:

«Едва этот корабль, напичканный приборами, скрылся из виду, как тут же возникла новая напасть, - рассуждал он. – Кто может сидеть на такой глубине? Кому же это не нужна пища и кто не боится высокого давления? А вдруг это затаившаяся подводная лодка? И она уже нашла город Нефелимов? То-то налетят сюда толпы любопытных исследователей со своими измышлениями! Тогда, считай, все наши с Фью усилия напрасны. И надо будет искать новые места обитания. Не хотелось бы. Здесь всё уже так привычно. Хотя… Не место и не время должно радовать душу, а её новые духовные обретения. Я примирился с учёными и ловцами, осаждающими древнего криптита. Возможно, придётся смирять себя с… не знаю, с чем. Но всё, что даёт нам жизнь – во благо».

Кажется, он уже успокоился. А вот и дельфин.

- Там, в городе, находится подводная лодка? – спросил Оуэн у Фью.

- Нет, - обиделся дельфин. – Ты думаешь, я б своей акустикой лодку от чего другого не отличил? Я повторяю – это кто-то иной. Не совсем материальный, что ли… и не механический.

- Ну, что это ещё за «иной»? - поторопил его спрут. – Говори яснее!

- Не могу! – воскликнул Фью. - Он.. похож на тех… ну, кто там раньше жил в этой Борее. Но он другой. От него пахнет… далёкими звёздами… А те, что были раньше, пахли этим миром, но очень древним… У него мысли странные… не пойму - о чём…

- Вот только инопланетянина мне тут не хватало, - вздохнул Оуэн. – А ему-то что здесь надо?

И вдруг подумал:

«А если это иттянин? Ведь я не знаю, чем они пахнут, может и, правда, звёздами? А вдруг он болен? И ему нужна помощь?»

- Ему ничего не надо. Он просто прячется, - заметил Фью, уже потихоньку учась читать его мысли.

- Нам надо в этот город! – заявил Оуэн, всплывая вверх. – Я хотел бы его увидеть!

- Ты что, с ума сошёл, великолепный спрут! – воспротивился Фью. – Он… сильный. И неизвестно, на что способен. Я чувствую опасность. Вдруг мы ему не понравимся? Или он посчитает, что мы его враги? А ты знаешь, какая у него мощь! Ого-го!

- Существо, от которого пахнет звёздами, не может принести вреда! – сказал Оуэн.

***

И тут вдруг рядом с ними раздался громовой голос:

- Я тоже так считал и жестоко за это поплатился!

Дельфин Фью мгновенно рванул куда-то вверх, тут же скрывшись из глаз, а спрут Оуэн, наоборот, вжался в камень. От ужаса он стал алым.

- Прости, - сбавил громкость чей-то неведомый голос. – Я отвык от функций своего тела. Оно слишком мощное.

- Кто ты? – собравшись с силами, спросил спрут.

- Я – Один.

- Ты? Сам Один? – изумился спрут. - Нефелим? Тот, кто создал Кристалл Силы?

- Откуда ты знаешь меня? – удивлённо спросил голос. – Ведь наше сообщество не существует уже многие миллионов витков!

- Камни вашего города рассказали мне о вас. Хотя и очень неохотно. Да, Дух Планеты уже почти забыл про те времена, хотя, когда вспоминает, очень скорбит о – Нефелимах - своём лучшем творении.

- Ты многое умеешь, Оуэн, - отозвался Нефелим. - Хотя и относишься к непрочной биологической субстанции. Я знаю – сейчас на планете господствует незрелая человеческая цивилизация. Ты не такой. И ты – осьминог. Как и те, далёкие, среди звёзд…Я мог бы и сам всё о тебе узнать, но я устал… Откуда ты?

- Я – часть цивилизации моллюсков, существовавшей во времена, когда эта планета ещё называлась Протеей.

- Я уже вижу протейцев. И то, что с ними случилось, - вздохнул Один. – Всё на свете повторяется. Это мы виноваты. Впустили в этот мир зло.

- Да, великий Нефелим, всё повторяется, - согласился спрут – Но вы тут не причём. Прилетели иттяне, представители развитых цивилизаций, поделились с нами сверх знаниями, к которым мы не были готовы, и Протея погибла… Лишь я, один из них, осколок древней цивилизации, почему-то живу уже много витков. Не считал, сколько…

- Как и я, - эхом отозвался Нефелим. – Только я - осколок Бореи. И всё это время вынужден был оставаться на другой планете, где живут головоногие моллюски. Чтобы защитить их. Они очень похожи на тебя.

- Ты побывал на Итте!? – догадался Оуэн.

- Увы! – печально согласился Один. – И для них это стало плохой новостью. Хорошо, что на этот раз всё обошлось.

– Всегда хотел узнать - почему они не спасли Протею? – сказал Оуэн. – Почему не вмешались?

- Не успели. Да и Кодекс Космического Сообщества запрещает вмешиваться в дела иных цивилизаций. Иттяне лишь попытались ускорить процесс развития Протеи, что привело к её гибели. Теперь они очень осторожны при контактах с иными цивилизациями. А за этой планетой теперь только наблюдают.

- Наблюдают? Я это всегда чувствовал! Но как ты попал к ним, великий Нефелим? Ведь, насколько я знаю, галактика Тиуана очень далеко. Твои сородичи Нефелимы…

- Извини, Оуэн. Приятно было с тобой побеседовать, - прервал его Один. - Прости, но я не хочу говорить…

И его голос смолк.

«И я тоже прошу у тебя прощения, - мысленно сказал Оуэн, – за излишнюю болтливость и любопытство. Как он похож на Юрия, – вздохнул он. – Такой же резкий и непредсказуемый. Необычный у меня теперь сосед. К этому надо привыкнуть. Я уже теперь не местная звезда – гигант, великолепный спрут, реликт, Giant Octopus, - усмехнулся он. – Он – великий! Но что с ним? Его Душа в печали. Ещё бы – вернуться к развалинам, оставшихся от его совершенного мира».

По крайней мере, пока он здесь, Оуэн мог не переживать, что город Нефелимов оккупируют посторонние. Или потревожат бесцеремонные учёные. У него есть теперь истинный хозяин и он проследит за этим. А Оуэну не надо искать новое место обитания.

Но что Один делает среди развалин? Посыпает голову пеплом, как говорят люди?

***

- Здравствуй, Оуэн! Да пребудет с тобой Свет! – вдруг услышал Оуэн голос. Юрий?

- О, какой удачный день! – обрадовался Оуэн, мгновенно телепортировавшись в пещеру. – Сегодня у меня гость за гостем!

- Вот как?– улыбнулся Юрий. – И кто бы это мог быть? Наверное, Фью? И гостит у тебя до очередного вдоха? – рассмеялся он.

- Не только он! Не поверишь, но ты уже третий. Сначала действительно Фью, морской путешественник, потом – некий космический странник, перемещающийся по галактикам, а потом – и ты, вечный бездомный скиталец. Кого же мне ещё ждать дальше? Даже боюсь подумать!

- Да, изобильный денёк! – удивился Юрий. – Что тут у тебя творится, Оуэн? Просто вокзал, перекрёсток миров! Корабли, учёные, дельфины, ловцы, хувараки, космические гости! Все к тебе! А ты ещё жалуешься, что одинок. Отшельником моря себя считаешь! Ну-ка, расскажи про космического странника подробнее!

- Да я и сам в растерянности, - усмехнулся спрут.

- Рассказывай, Оуэн, не томи.

Как-то так получилось, что раньше Оуэн не удосужился рассказать Юрию о дельфиньем городе. Тот в последнее время был слишком занят какой-то странной суетой, да и спрут тоже. Поэтому Оуэн начал свой рассказ издалека - с приглашения дельфина в глубины. Но Юрий прервал его:

- Это долго, Оуэн! Закрой глаза и вспомни всё, что было, а я просто считаю!

Тот так и сделал.

- Вот так чудеса! – по завершении сеанса телепатии заключил Юрий. – А я ведь был Духом там, где сейчас спят Нефелимы! – заявил он.

- И где это? Фью сказал, что они спят в каком-то потаённом месте, вроде пещеры.

- А наш мир, возможно, им только снится? – улыбнулся Юрий, опередив мысль Оуэна. – Я тоже иногда думал, что мы – всего лишь сны богов.

- Через сны или ещё как-то, но мы с ними связаны. Ведь получается, что Нефелимы – творцы всего живого. А мы - потомки созданных ими бессмертных творений. Конечно, слегка выродившиеся без их поддержки.

- И, увы, узнавшие текущее время, старость и смерть, - согласился Юрий. - Я только сейчас понял, каких великанов видел в Обители Света во время медитации, - удивлённо сказал он. – Это было место из света, куда я должен был уйти, когда объявились люди Конторы. Там огромные великаны спят или находятся в анабиозе. А служат им святые люди, достигшие высокой духовности и пришедшие туда со всего света. Но почему Нефелимы не просыпаются? И что для них будет значить возвращение Одина? Что тогда ждёт наш мир?

- Я бы тоже хотел это знать. Жаль, что Один не желает общаться, - сказал Оуэн.

- Интересно, а где его Кристалл Силы? Мне кажется, что именно он – ключ всего случившегося с ними. И с нами.

- Возможно. По-моему, Один ждёт какого-то решения… Может - Духа Планеты, - вдруг проговорил Оуэн. - Поэтому так встревожен. Она может ни простить его, ни отказать ему в пристанище. Ведь из-за него остальные Нефелимы, её прекрасное творение, сошли с Пути продвижения к некой высшей иерархии. Мне его жаль, - вздохнул Оуэн. – Я чувствую – он искренне раскаивается.

- Что-то и мне неспокойно, Оуэн, – сказал Юрий.

- Ты о чём?

– Опасный перелом. Что-то назревает в атмосфере…

- Что ты хочешь этим сказать – перелом? – удивился Оуэн. – Чего ты боишься?

- Гнева Нефелимов. Что, если, проснувшись, они разочаруются в этом мире? Чего греха таить – он далек от совершенства. Вдруг они решат, что его надо уничтожить и начать всё заново. И что мы, жалкие подобия их совершенных творений, недостойны жить дальше? Вот тебе и Страшный суд с Апокалипсисом! И семь Ангелов с четырьмя всадниками.

- Не преувеличивай, Юрий! – вздохнул спрут – Нефелимы никому и никогда не причинят вреда. Ты разве этого не чувствуешь? Они сродни свету, сияющему, но не обжигающему. Ну, может, кроме Одина. Да и тот, как мне кажется, утратил свою агрессивность. И совершенство. Если б не случайное космическое вмешательство…

- А это возможно?

- Что?

- Чтобы космическое вмешательство произошло хаотично, случайно? – усмехнулся помудревший Юрий.

- Да, возможно ты прав, это не случайность, - подумав, согласился Оуэн. – Бог не ошибается. И то, что произошло с Одином, было закономерно. Нам не понять замыслы высших сил и их проявление. Поэтому иногда то, что кажется нам несчастьем или несправедливостью, ведёт к спасению и прогрессу. И наоборот – благоденствие провоцирует деградацию и застой. Наш ум ограничен параметрами нашего тела и видимого нами мира. Как сказал Один, мы – всего лишь биологическая непрочная субстанция. И, наверное, поэтому не способны воспринять масштабы вселенских процессов.

- Один сказал также, что человеческая цивилизация – незрелая, - напомнил Юрий. - Станут ли Нефелимы мириться с этим? – гнул он свою линию. – Они творят только идеальные существа.

- И что из этого вышло, Юрий? Где они, эти совершенные существа? Не выдержали испытаний и деградировали? Или, наоборот, самостоятельно, без чужой помощи, карабкаются вверх? Человеческая цивилизация теперь такова, какой её создала собственная Эволюция. А это немало. Давай не будем торопиться с выводами. Всё равно от нас, как бы мы этого ни хотели, ничего не зависит. Пусть всё идёт, как идёт…

- И пусть будет, что будет, - вздохнув, закончил эту фразу Юрий.

- Расскажи мне, как твои дела? – спросил Оуэн. – Где ты сейчас?

- Я – как тот Колобок. Знаешь такую сказку? Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл… Качусь, качусь куда-то.

- Ещё б не знать! Хит для детей, - усмехнулся Оуэн. - Кстати, и морская рыба-колобок тоже есть.

И далее Юрий, посмеиваясь, рассказал душещипательную историю о том, как он изобразил падение в пропасть.

- Пришлось покувыркаться. И если б не умение телепортироваться…

И о том, как Алексей Матвеевич от досады расстрелял окошки и ленточки в дацане.

- А где же юные хувараки-послушники и умудрённые муршиды-учителя? Куда делись Тинджол с Цэрином? – спросил Оуэн.

- О, не волнуйся! С ними всё в порядке, - ответил Юрий. - Они заранее всё знали и вовремя покинули дацан. А чему тут удивляться? Цэрин – это даже не человек, по моим догадкам, а... святой из Обители Света. Я потом нашёл их всех в горах, в тайной пещере, где живут монахи-затворники дацана, которые ушли в тишину. Все живы и здоровы, продолжают молиться за мир. Правда, общаются теперь шёпотом – чтобы не беспокоить отшельников. Наш Алексей Матвеевич окончательно сошёл с ума. Хотя, - усмехнулся Юрий, - было б с чего сходить. У него ведь вместо ума дуло пистолета. Да он и с детства был неадекватен. Жаль, что родители вовремя этого не заметили и не отдали его на лечение. Сколько б людей избежали… Ну, ничего не поделаешь. Карма такая. Наверное, для них другой бы такой Аникин нашёлся. Причинно-следственная связь…

- А бойцы ряженные куда делись? На остров их отправил? – спросил Оуэн. – И не жалко… острова?

- Жалко аборигенов. На острове бойцам делать нечего. У них и тут хлопот хватало, - заметил Юрий. – Зря, что ли, тренировались? Пригодилось. То вниз по верёвкам спускались, то речку вдоль и поперёк обшаривали. Кстати я им там, на перекате, мою мокрую куртку оставил. То-то обрадовались - улика. А потом - снова наверх по верёвкам карабкались. А там снова суета - теперь уже генерала искать. И выловили его на обратном пути из дацана - благо, что все обоймы он уже расстрелял. А то б он и их – на ленточки. Но, применив усмиряющие ампулы, так удачно прихваченные, они доставили его в Москву. Вместо меня. Сейчас Алексея Матвеевича, как и мечтал, отдыхает от трудов неправедных. Только не в Швейцарии, а в психиатрической больнице. Вот такая история - про Колобка и лису. Сейчас Контора с помощью своего умного прибора СП1 снова ищет телепата. Но без особого успеха. Одни мелкие ведьмы да гадалки на кофейной гуще попадаются. Гуща им ни к чему.

- Ловок ты! – хмыкнул Оуэн. – Действительно, Колобок. А как же Аникин? Думаешь, и у него карма такая?

- Он – орудие майи, - вздохнул Юрий. – А думал, что кукловод. Хотя - у каждого есть выбор.

- А теперь ты куда покатишься, Колобок? У нас, осьминогов, например, совсем другая дорожка, - улыбнулся он, – боком-боком и в пещеру. Заложишь вход каменной дверью и никто тебя там не достанет. Тут тебе и келья, и монастырь.

- Пока думаю - куда, - хмыкнул тот. - Ну, хорошо. Рад был пообщаться. Да пребудет с тобой Свет!

И голос Юрия замолк. Тишина.

Вот так всегда. Хотя, может, его там, на другой стороне земного шара, кто-то опять окликнул?

***

Фью не был у криптита два дня. Но на третий не выдержал и явился.

- Оуэн! – раздался его нерешительный зов. – Великолепный спрут, ты здесь?

- Ты же знаешь, что здесь, - посмеиваясь, ответил Оуэн и направился к выходу пещеры. – Боишься меня?

- Ещё бы не бояться! Но не тебя, – ответил Фью, явно приободрившись. – Понимаешь, я чувствую, что в пещере кто-то есть, но опасаюсь - вдруг это не ты? Вдруг здесь поселилось то страшилище? Я, как услышал его громовой голос, плыл отсюда без оглядки километров пять! Думал - конец мне. Даже решил, что это извержение вулкана началось. Старики говорят, что здесь когда-то давно было такое. Но потом я понял, что в этом громе слова были. Вулканы не говорят. Кто это был, великолепный спрут?

- Ну, привет тебе, Фью! – выбираясь из пещеры и садясь на свой любимый камень, сказал Оуэн. – Рад тебя видеть.

- А я-то как рад, великолепный спрут! Мне так стыдно, что я оставил тебя одного. И даже не попытался тебя защитить. Но я слишком испугался. Ты же не обиделся? Ты ведь большой, тебя самого все боятся. Ты с ним разобрался?

- Вряд ли с ним возможно кому-либо разобраться, Фью. Не по Сеньке шапка, - проговорил он нечто странное для дельфиньего слуха. Но тот, уже кое-чему научившись от своего друга, тут же представил некое украшение на чьей-то голове.

«Ага, - подумал Фью, - понятно. Моя бабушка бы сказала – «Малёк акулам не товарищ». Или нет – «Подарил букетик, а оказался скатик». Тьфу ты! Не так. Причём же тут украшение? Совсем запутался в этих присказках!»

- Это тот, про кого ты мне рассказывал - живущий в дельфиньем городе, - тем временем рассказывал Оуэн, уютно расположившись на камне и любуясь окрестностями. - Он Нефелим. Зовут его - Один.

- А причём тут шапка? – всё ещё витая в бабушкиных поговорках, пробормотал Фью. И тут же спохватился: Нефе-ели-им? Один? Ничего себе! Так вот, почему он такой грустный? Это из-за него Борея погибла?

- Какой ты умный дельфин - от тебя ничего не скроешь! – улыбнулся Оуэн. – Хотя в данном случае ты ошибаешься. Но это длинная история. И не наша. Как твои дела, Фью? Как всегда, лучше всех?

- Да как? Никак! – с лёгким раздражением проговорил дельфин. – Один я остался! То есть – не О-дин, а один.

- Вот те раз! – удивился Оуэн. – Что случилось? Куда делись твои товарищи?

- Влюбились они! – сердито ответил Фью. - И Фэй-Ю, и Вью-Вью, и Вэю-Вью! Все они нашли себе подружек. Предатели! Носят им букетики из водорослей и кораллов, танцуют с ними целыми днями напролёт. Лю-у-убезничают! Прямо с ума сошли! Вью-Вью даже сказал, что, наверное, полюбил свою Фэй-Ю навсегда. И его невеста, похоже, влюбилась всерьёз - больше ни у кого не берёт подарки, только у него. Он и рад! Дурак!

- А ты почему остался без подружки?

- Да зачем она мне? – возмутился Фью. - Что мне, больше делать нечего, кроме как гоняться с цветочком за какой-то дельфинихой? С чего вдруг? И что мне теперь делать? – покрутил он крутолобой головой. - Одному скакать по волнам, что ли? Я же не сумасшедший!

- Потерпи немножко, Фью. Скоро твои друзья вернутся. По крайней мере, двое из них - которые влюбились не навечно. Замолкнет зов природы и они снова будут с тобой. Будете вместе снова прыгать по волнам.

- Скорее бы, что ли! – вздохнул Фью. - И охота им унижаться? Гладят этих зазнаек своими ластами, как будто они им, и вправду, дороже нашей дружбы! Смотреть противно! Фэй-Ю вообще недавно подрался с каким-то пришлым дельфином. Плавает теперь за своей Фэй-ю гордый и весь исцарапанный. Чистое безумие!

- Не безумие это, Фью, а закон природы, - вздохнул Оуэн. – Эволюция! Ты вот на свет появился тоже благодаря таким танцам, ракушкам и букетикам. И всё повторяется, чтобы дельфиний род продлился в веках. Ты же любишь своих товарищей? Вот и вырастут у них скоро ещё такие же замечательные дельфинчики, похожие на них. Природа любит свои творения и хочет, чтобы её гениальный и многовитковый труд множился, процветал и радовался жизни.

- Да я понимаю, - вздохнул дельфин. – Только скучно. Подожди-ка! Я сейчас! - И он быстро уплыл - подышать.

Оуэн вдруг загрустил. От Фью заразился, что ли? Всё вокруг ликует - весна, пробуждение природы, любовь навеки… Весь мир радуется и исполняет заданный кем-то великим и мудрым природный ритм: пробуждение - рождение – развитие - угасание – смерть. И снова пробуждение. И - так бесконечно. Сезонные, лунные, жизненные бесконечные циклы… Круговорот света и тьмы, жизни и смерти, радости и разочарования, счастья и печали. Сколько их уже он видел. И сколько ещё увидит.

- Великолепный спрут! А твои дела как? Неужели ты снова прячешься в своей пещере? Корабль-то давно уплыл, а ты и не рад этому? – спросил, вернувшись, Фью.

- Рад, конечно, - вздохнул Оуэн. - А что ты предлагаешь? Танцевать? Кроме, как с Луной, мне не с кем.

- Зачем – танцевать? Ты можешь навестить своего нового товарища.

- Это кого же? – удивился Оуэн.

- Ну, того Нефелима, грустного жителя древнего города. Он одинок также как и ты. Я это чувствую. И он будет рад твоему появлению.

- Ну и выдумщик ты, Фью! – покачал головой Оуэн, в то же время внутренне удивившись – как он сам до этого не додумался? И усмехнулся: «Я развлеку его, как, например, Фью развлекает меня».

- Но ты же с ним подружился? Так? А друзей надо выручать! – сказал дельфин. – Поплыли!

- Что с тобой поделаешь! – проговорил Оуэн. – Ну, поплыли, что ли.

И вот они снова оказались возле древнего города Нефелимов, расположенного в глубокой впадине. Фью всё чаще всплывает наверх – подышать. Оуэн не раз предлагал ему вернуться, но малыш не сдавался. Он был рад, что нашёл себе забаву - вытащил из пещеры эту махину, Оуэна, и привёл его сюда. И всё потому, что услышал некий настойчивый внутренний призыв, голос, шепчущий ему - надо, надо, надо! Он знал, что если не сделает этого, новый житель древнего города... погибнет? не выстоит? потеряет покой? Ну да, что-то в этом роде. Фью не ощущал это, как слова. Это было, как зов предков или призыв стаи, ждущей от него помощи. Юный Фью не мог сам её оказать Нефелиму – он слишком слаб и несовершенен. Зато может к нему сильного и мудрого спрута, великолепного осьминога, Octopus vulgaris, криптита, Giant Octopus, головоногого моллюска. Он тоже очень древний, как и этот город, как загрустивший обитатель развалин Бореи. Они найдут, о чём поговорить. Или помолчать…

- Фух! Извини меня, Оуэн! – сдался, наконец, дельфин. – Но дальше ты сам. Устал я!

И уплыл наверх, махнув плавниками. Главное – помощь доставлена.

- Мило! – пробормотал Оуэн. – Чего тогда тащился сюда за мной?

Он, как обычно, взгромоздился на пик самого гигантского из сооружений – на пирамиду, и осмотрелся:

Сколько же миллионов витков этим строениям? Сотни? Тысячи? Рисунки стёрлись, ступени ведут в никуда, гордые колонны повержены. Но от города Нефелимов по-прежнему веет мощью и некой гармонией. Гармонией разрушения…

- Ты прав! – прозвучал в его сознании голос Одина. – Даже в этих руинах живёт гармония. Но ты себе и представить не можешь, какой красоты был некогда этот город!

- Почему же? Могу. Ведь я видел. Но это было и прошло, великий Один, - ответил Оуэн. – Всё имеет смысл. Даже разрушения. На прежних руинах возводятся новые прекрасные сооружения. Возникают новые цивилизации. И они достигают звёзд или ниспадают в небытие. Такова жизнь.

- Но совершенство незачем менять, Оуэн. Оно – совершенство. И ты говоришь совсем как он.

- Кто?

- Тот, кто соблазнил меня, наобещав перемен к лучшему. И обманул. Тот из-за кого рухнула Борея и исчез мой мир. Но ты говоришь так, констатируя прошедшее, то есть – прошлое. И с этим уже ничего нельзя поделать. А он – сообщал этот вектор развития будущему. Мол: разрушение лучше возведения. Он - вечный и неугомонный Дух Перемен. Так в нашем мире появилось время и смерть.

- О ком ты говоришь?

- У него нет имени.

- Почему? У всех проявленных существ есть имя. Он же проявился. Хотя бы по отношению к тебе?

- Он проявился и проявил всех. Но он неуловим и непостоянен. А имя - это остановка, констатация, жёсткие рамки, определяющие место среди других имён и рамок. Имя – это созидание, завершение, узаконивание факта возникновения чего-то.… Когда его не стало, говорят – не стало того-то, называя его по имени. А если имени нет, невозможно сказать, что его нет. Кого – нет? У него же нет имени. Значит, его и не было. Или он есть потому, что его не может не быть. Имя это знак временности. У Творца нет имени, потому что Он в нём не нуждается. Только смертные дали Ему имя, чтобы охватить Его своим ограниченным умом.

- Это звучит как истина. Но тот, о ком ты говоришь, великий Один, не Творец. Творец не может обещать и не исполнить. На такое способен… другой. Его противник. Или соратник.

- Он – не Творец, он разрушитель. И – да, противник сущему.

- Что проявило его? Какие действия? Почему ты знаешь, что он был?

- У него была форма.

- И что это?

- Его символ – равнобедренный треугольник. И этот символ придумал я сам, вписав его в иные, более совершенные фигуры. Этим я внёс в мир несовершенство.

- И где он сейчас? Ты уже один? Что он для тебя значил?

- Где он? Это знать невозможно. Надеюсь - далеко. Он обещал мне улучшения, ещё большее совершенство. Сказал, что моему миру необходимы перемены, несущие обновление. Иначе он выродится и откатится назад. Намекал, что мы внесем в него лишь небольшие изменения, толчок к переменам, и тогда всё закрутится быстрее – вверх, по восходящей…

- Закрутилось? – грустно спросил Оуэн – он знал, что потом произошло. Это было как на Протее.

- Ещё как! Ты видишь, что осталось от моего совершенного мира и от города-сказки.

- Твоя цивилизация погибла? Но вы – полубоги…

- Это не была цивилизация, Оуэн. Это был совершенный мир без изъянов.

- Но ведь изъян нашёлся? Хотя он и явился со стороны. Если б он был совершенен, его невозможно было бы… закрутить. Тебе не кажется, великий Оуэн, что ему просто пришло время поменяться?

- Не смей! – раздался громовой голос Одина. – Ты не такой, как он! Но ты говоришь опасные вещи!

- Нет, великий Один. Я просто рассуждаю, извини, если причинил боль. Я тоже осколок одного из миров, который казался мне когда-то совершенным. И его тоже не стало. Я остался один от цивилизации моллюсков и миллионы витков живу здесь, оплакивая мой мир. Рядом появлялись и исчезали другие цивилизации. И их представители тоже гордо считали себя совершенными, но однажды тоже канули в неизвестность. И, значит, их мир, как и мой, имел изъян. И всегда находилась причина. В мой мир тоже вмешались извне. Представители космической цивилизации и планеты Итты желали только лучшего – дать нам великие знания. В результате всё… завертелось, а наша цивилизация погибла. Значит, мой мир также имел дефект, который при переменах привёл к разрушению. Твоя Борея, великий Один, была невероятно совершенной. Я чувствую. Но она остановилась в развитии. И фактор, привнесённый кем-то извне, почему-то легко обрушил ваш мир. Был ли он совершенным?

- Был! Я знаю! И только я виноват в этом! И в том, что его больше нет! – воскликнул Один.

- Я за это время многое передумал, великий Один. Выслушай, пожалуйста, что пришло в мою большую голову от безделья. Мне кажется, во вселенной существует некий Закон, назовём его - Закон Пика. Хотя, возможно, я придумал его сам.

- Ну, расскажи, послушаю, - равнодушно согласился Один. – Ты отвлекаешь меня от грустных мыслей.

- Скажи, великий Один - можно ли остановиться, взобравшись на самый пик высокой горы?

- А почему – нет? Что мешает мне там задержаться?

- Да, но долго ли там можно удержаться? Может, ты захочешь там жить? – спросил Оуэн, громоздясь поудобнее на сточенном временем пике пирамиды.

- Это вряд ли.

- Вот именно! Поначалу всё будет великолепно - ты герой, достиг вершины, некоего совершенства. Ты - выше всех! Сверху открывается великолепный вид на тех, кто внизу. Но что дальше? А дальше – надо или спускаться назад, к ним, или идти вперёд. Или вбок. Неважно. Но, согласись - куда бы ты ни пошёл, ты пойдёшь вниз. И всё равно окажешься там, внизу, даже если будешь продолжать стремиться идти вверх…

- А если остановиться там, то – тупик, бесперспективность, безынициативность, безмыслие, бессмыслие, бездвижность … смерть, - вздохнул Один. - Ты хочешь сказать, что цивилизации, достигнув совершенства, обязательно прекратят своё движение вверх и обязательно падут?

- Это гласит Закон Пика – ЗП. Далее с ними происходит что-то иное, не доступное моему разумению. Иди с каждым из представителей этой цивилизации.

- И неважно, откуда придёт толчок? Извне или изнутри?

- Так следует из опыта. И таков Закон Пика. Он в этом мире работает всегда. Даже для микромира и малых величин он тоже справедлив. И тогда лишь единицы, цепляясь за старое, строят Ковчег. Или, как ты, великий Один, уносят его с собой.

- Поясни? – уже с интересом сказал Один.

- Возьмём, например, представителя человеческой расы - непрочной биологической субстанции, как ты говоришь. Обычный человек , который многого достиг – нажил богатство, вырастил детей, дом построил, врагов победил. А кого не победил, те сами померли – потому что срок им пришёл. Он на пике успеха! На пике горы. Все его желания исполнены, Куда дальше? К новой горе? Зачем? Всё уже есть, вершина достигнута. Вот он и остаётся сидеть на ней, на пике своей славы. Спокойствие окутывает и убаюкивает старика, который больше никуда не стремится. Процессы в его организме - от недостатка активного движения и отсутствия целей - постепенно замедляются. И тенденции этих внутренних процессов таковы, что сами ведут его вниз, к угасанию, смерти. И всё возвращает к началу. В результате, всё, чего он достиг, достаётся молодым, незрелым и активным. Они полны надежд. Процесс завоевания пика повторяется. Чтобы потом, уже на этих руинах, достигало успеха следующее не-совершенство и не-успокоенность. Эволюция. Без Закона Пика она невозможна. А без Эволюции невозможно возникновение Души, Духа. Которые ведут уже у своей вершине к вершине.

- Лишь Дух совершенствуется до бесконечности, - согласился Один. – Но мы, Нефелимы, не хотели этого признавать. Не хотели разделить общее сознание на индивидуальности.

- Застывшие формы всегда непрочны, великий Один. Взгляни хотя бы на свой город...

- Почему я? Почему через меня? – горестно проговорил Один.

- Потому что ты, очевидно, был наиболее совершенен. И поэтому был способен к изменениям. К поступкам. Через тебя колесо вращения, поступательное движение, вектор перемен и включился. И теперь этот мир существует в пространственно-временном континууме. И мы живём ради Эволюции по Закону Пика. И не можем остановиться – то скатываемся, то карабкаемся.

- Ох, Оуэн, великолепный спрут, криптит, Giant Octopus! Ты возвращаешь меня к жизни!

- Я рад, что развлёк тебя. И отвлёк от твоих дум. Ведь мы так похожи.

- Хотя ты и непрочная биологическая субстанция, - улыбнулся Один. – Но, главное – мы мыслим. Мы ещё встретимся, Оуэн! Благодарю тебя. Да пребудет с тобой Сиянье Света и ясность Души, Giant Octopus!

- Мира и спокойствия тебе, великий Один! Спокойствие дарит мудрость.

Глава 6. Встреча

После того, как Отчётная Коллегия завершилась всеобщими овациями, все направились к выходу. И тут к Лане подошла Тиэйя, мама Мэлы.

-– Поздравляю, Лана! – сказала она, обнимая её. - Ты молодец, настоящий герой. И ты теперь известная личность, Лана! Смотри, не зазнайся! У тебя впереди ещё много интересных событий и наград! Жизнь только начинается! Как я рада, что всё с этой экспедицией благополучно завершилось! – вздохнула Тиэйя. - Мы с Мэлой так переживали за тебя!

- Спасибо! Где она? Ещё не вернулась? – спросила Лана, ощущая себя астронавтом, вернувшимся на родную планету из другой галактики. Она ещё не привыкла даже, что можно думать и говорить об обычных вещах. И ощущать себя здесь, наверху, а не там, внизу.

- В Пооне она, давно сбежала от нас! – посмеиваясь, ответила Тиэйя. – Общение с кучей незрелых подростков и наивных малышей было для неё не меньшим испытанием, чем для тебя твоя подводная эпопея. Уже неделю, как получает релакс в одиночестве. Да! Ты знаешь, что вам с Танитой и Сэмэлом разрешили выйти на занятия на пару недель позже? Чтобы вы побывали дома и отдохнули, как следует. Может, тоже домой слетаешь?

- Здорово, - вздохнула Лана. – А то я всё ещё как будто прилетела на другую планету. Хотя, в принципе, какая разница? Я же всё равно не удержусь и буду слушать лекции онлайн. Потом же всё равно навёрстывать. Так что я ещё подумаю – делать ли себе каникулы.

- Понимаю. Адаптируйся, как считаешь нужным. Ты молодец, Лана! Экие напасти претерпела! Я всегда знала, что ты – надёжный моллюск. И рада, что у моей Мэлы такая замечательная подруга. Ну, отличного тебе отдыха! Успехов и радостей! – пожелала Тиэйя и устремилась за остальными членами Совета.

К Лане подошли Сэмэл с Танитой, поджидавшие её в сторонке.

- Ну, какие планы? – спросил Сэмэл, беря подружек под руки.

- Мои родители и родственники прилетели, - ответила Лана. – Волнуются. Схожу с ними в кафе. Поговорю о том, о сём, успокою их. Хотя чего они примчались, не пойму? Я ведь уже не маленькая! У меня будет ещё множество экспедиций, – заранее принялась защищаться она. – Что ж, после каждого рейса они будут меня всей толпой встречать? Да и я не единственная дочь! У них ведь ещё девять взрослых детей! Зачем так за меня тревожиться? Но мама есть мама! Кстати, все мои братья и сёстры тоже здесь. Народу-то! Вот чудаки! А вы куда сейчас? Надеюсь, вам моё лицо не надоело, как досточтимому профессору Боэну? – пошутила Лана.

- Надоело! – притворно вздохнул Сэмэл. – Но, примазавшись к твоей славе, я должен опекать тебя и дальше. Почтенный докторДонэл не простит, если вот теперь, благополучно выбравшись из Мари-Каны и отбившись от трансовых голосов, ты загнёшься от стресса без моей опеки и дружеской поддержки.

- И не надейся! – воскликнула Лана. – Ещё один опекатель нашёлся! Впору обратно от вас в Мари-Кану спуститься! – Изобразила она счастливое выражение лица. - Как там было хорошо! Даже связь отключили! И команду подальше от меня в космос запулили. Махрово-то как! Никогда так кайфово ещё не проводила каникулы!

- Да, теперь-то можно шутить, - вздохнул Сэмэл. – А тогда, небось, и мне бы, жалкому опекателю, рада была.

- Это да! – кивнула Лана.

- Мои родители тоже здесь, - сказала Танита, немножко обидевшись, что Сэмэл говорит Лане такие слова и только ей проявляя сочувствие. – И ещё тьма родственников прикатила. Пойду наслаждаться их восхищением.

- Твои откуда? – поинтересовался у Таниты Сэмэл.

- Ой, да отовсюду! Их работа раскидала по всей галактике.

- А мои родители из Моона. Даже лекции отменили в Медакадемии. То-то студенты, наверное, рады! – заметила Лана.

- А мои родители с Таиты. Они сотрудники Межгалактического Музея. А родители Сэмэла примчались аж с Бастуты, планеты созвездия Альмер. Размещали там новый никелевый рудник, да, Сэмэл? - сказала Танита. - Всё, останемся теперь без никеля.

- Ничего, они потом наверстают. Те ещё трудоголики!

- Ну, вы не сильно их там пугайте нашими подвигами! – напутствовала Лана. – Скажите – под общую раздачу призов попали, да и всё. А то больше никуда не пустят.

Они, хоть и посмеивались над этим, но были счастливы свалившимися на них невероятными почестями и славой. И, как не изображали из себя взрослых, были как дети рады встрече с родственниками. Которые обычно не часто радовали их своими визитами. Все были занятыми своими делами в разных городах и на далёких планетах моллюсками.

- Куда уж больше пугать? - отмахнулся Сэмэл. – Тут, говорят, вся родня, утеряв с нами связь, готова была от страха в древние пещеры забиться - труса справлять. А ведь уважаемые моллюски! Хотя я бы, наверное, и сам туда залез, если б мой гипотетический сын, затерялся в ужасной Мари-Кане. Связи нет! Информации никакой! Вся галактика дыбом! Телепаты не в себе! Красный древний цвет так и лезет изо всех закоулков подсознания!

- Не преувеличивай! – хихикая, привычно ткнула его кулачком в бок Танита. – Фигляр!

- Бей меня, бей, только убери от меня свою физиономию! А то меня от неё аж мутит! А я есть хочу! – пискливым голоском проговорил Сэмэл, подражая досточтимому профессору Боэну, и, помахав Лане на прощание рукой, увёл смеющуюся Таниту к транспортной площадке, находящейся на балконе.

Лана же поспешила в рекреацию, где её уже ждали мама Чионэла, папа Ронэл и девять братьев и сестёр. Они уже давно не собирались всей семьёй вместе. И вот теперь Мари-Кана устроила им встречу. Неужели эта глубоководная эпопея уже в прошлом?

***

Лана в этот день полной мерой вкусила славу. Поющая Гирлянда Героя из светящихся ракушек с планеты Тооса привлекала всеобщее внимание. Ещё бы – они переливались всеми цветами радуги и издавали мелодичные сигналы. Но снимать её сегодня было нельзя - до возвращения в дом – таково правило. И эти голосистые ракушки Герой обязан был надевать на все общественные мероприятия, где присутствовал. Вот ведь придумали! Так и домоседом стать недолго. Где бы Лана ни появлялась, все лица, конечно же, поворачивались к ней. Ближайшие моллюски ласково похлопывали её по плечу, отовсюду доносились приветствия и поздравления. Новость о героях Мари-Каны облетела уже всю галактику. Да и имя Лаонэлы Микуни, стоящей в списке Героев первым, было всем известно.

Её родственники просто купались в славе Ланы, напыжившись от гордости за неё. Но вскоре и их это утомило – совершенно невозможно поговорить. Все хотели обнимать Лану, рассказать о том, как они рады тому, что видят её живой и здоровой. Но постоянное внимание моллюсков, буквально не дающих им проходу, требовало торжественных лиц и важных движений. Поэтому, когда владельцы кафе, куда они зашли - милая молодая пара, отвели их в отдельный зал, предназначенный для брачующихся и их гостей, семья вздохнула с облегчением и благодарностью. Рассевшись, все молча, как это ни удивительно -принялись за коктейли, приходя в себя. А чего ж ещё - вот она, их непоседа Лана, прямо перед ними. И все десятидневные волнения позади. Сидит, своими ракушками сияет. А вокруг, наконец, никого лишнего.

- Слава - это здорово, но и она хороша в меру, - вздохнула Лана, снимая Гирлянду Героя и кладя её на столик рядом с собой – теперь можно приниматься и за ароматный коктейль. Никто на ухо не будет издавать перезвон. Этот пафос её уже изрядно утомил. И коктейль, наконец-то – был без надоевших витаминов и отдушек. Кажется она, наконец, вернулась домой.

- Я всегда тебе говорила, доченька, - начала свою обычную песенку мама Чионэла, - иди учиться на врача! Очень благородная профессия и…

- Никакого риска! – со смехом продолжила хором за неё вся семья.

- Мама, спасибо за добрые пожелания, конечно, - сказала Лана. – Но ты же сама говорила, что я неисправима. Даже если б я училась «на врача» – что мне совершенно неинтересно – я всё равно потом отправилась бы в космос, в качестве судового врача. Жизнь полная приключений - вот это по мне! А не овевающие струи и витаминные коктейли.

- Действительно. Тебе с детства на месте не сидится, - согласился отец, Ронэл Микуни, почтенный доктор медицинских наук. – Мы уважаем твой выбор, дочка. Но хотели бы, чтобы ты была поосторожнее, всё же. Как тебя угораздило попасть в такую опасную экспедицию? Ты разве… кто там исследует эти впадины? Гидрологи, биологи, химики. Ты – химик?

- Кто ж знал, что так получится? - вздохнула Лана. – Я хотела просто весело провести каникулы. И провела. Мари-Кана это ведь даже не космос. Что там опасного? Вода и – нигде и никого.

- Но за весёлые каникулы Гирлянду Славы не дают! – возразил отец Ронэл. – Не морочь мне голову, детка!

- Вот-вот! Расскажи, как там всё было на самом деле? Куда это вас занесло? – спросил её любимый брат Мэнэл, работающий архитектором жилых комплексов на заселяемых планетах. – Мы тут страшно переволновались за тебя.

- Ага! – подхватила сестрёнка Биона, программист. – Это феноменально! Ты ещё студентка, а из-за тебя уже шум на всю галактику! Что нам дальше ждать от тебя?

- Вы собрались здесь, чтобы мне нотации читать? – возмутилась Лана, снова ощутив себя младшенькой. – Я думала, мы отдохнём вместе! Пообщаемся! А вы меня растягиваете под свои мерки!

- Мы же любя! – успокоила её Биона.

- А я всегда знал, что наша Лана ещё покажет нам класс! – заявил младший из братьев, Сонэл, занимающийся ландшафтным дизайном. – Помните, как её угораздило потеряться на Котэне, в зоопарке? Вместо отдыха, мы три часа её там искали! А она, оказывается, всё это время мирно спала в загородке с огромным и свирепым мохнатым маттатуном. Как он её только в ил не закопал, приняв за малька? А ещё…

- Так, Сонэл! Остановись! Мы пришли не твои мемуары выслушивать! – рассмеялась сестра Зоэна, администратор Межгалактического Космо-порта. – Лана, рассказывай лучше ты – как веселилась в этой впадине? Если что, мы твоему братцу потом отдельно слово дадим – о тебе поговорить. Или пусть лучше напишет книгу воспоминаний, под названием: «Детские годы моей неповторимой сестрички Лаонэлы Микуни, Героя Итты и обладателя Гирлянды Славы из поющих ракушек с планеты Тооса», и потом пришлёт её нам. И про мохнатого маттатуна, и про все твои ранние вылазки в неизведанные уголки ЗОха. Мама Чионела будет хранить её вместе с твоей Гирляндой Славы в шкафчике регалий семьи и иногда обцеловывать.

Сонэл пригрозил ей кулаком, мама Чионэла хихикнула и мир восстановился.

- Да что тут рассказывать? – фальшиво засмеялась Лана. Их уже предупредили на Совете – об экспедиции особо не распространяться, чтобы никого не нервировать. Так что, даже если б она хотела их попугать, то позволить себе этого не могла. – Попали мы случайно в аномальную зону. В Мари-Кане их полно из-за залежей железа и метеоритов. Сейчас учёные разбираются - в чём причина и сколько там этого скучного железа. Карты нарисуют, куда можно лезть, а куда только после особого обезвреживания магнитных полей метеоритов, - понесло её в какие-то буруны. Но звучало это почти убедительно. – Это железо особое, из него что-то там такое небывалое делать будут, вот нас и наградили.

- А из-за чего вас искали? Куда связь-то делась? – удивился почтенный доктор Ронэл.

- Разбираются. То ли какой-то древний артефакт зафонил, то ли метеорит, вот связь и прервалась, - пожала плечами Лана. - Я и сама толком ничего не поняла. Но я его нашла и поставила там метку. Ну, определила – за сколько времени до спуска оборвалась связь, на столько и предложила отступить в сторону от метки. И это помогло. Фух! Да ну его! Надоела вся эта муть, - передёрнула она плечами.

- А Стела Первопроходцев за что? – удивился Мэнэл.

- Ну, мы же первые спустились на такую глубину. За это и Стела.

- А в почётные списки за что? – никак не могли взять в толк все. – Гирлянды Славы?

- Так ведь, переворот же в науке! – несло дальше Лану. - Это всё они, учёные! Один за это время траекторию болида Свэнэла рассчитал. Другие - огромных древних рыбин и крабов там нашли, черепах каких-то. С чем-то там ещёони разобрались, по приборам. И ликвидировали ту древнюю штуковину или комету, создающую аномалию. Ну, на которую я метку поставила. В общем, все эти дела только почтенный доктор Донэл досконально знает. Или нет – теперь он уже досточтимый профессор. Так велики его заслуги, что ему без защиты диссертации чин дали. А мне – ничего. Так и буду дальше учиться, бедолага. И Совет чего-то там ещё разбирается. А мы, студенты, сами понимаете, какие знатоки всех этих аномалий. В общем, мы с Сэмэлом и Танитой там только присутствовали.

- Ну-ну! Учёба – это святое! – рассердился папа Ронэл. – И правильно, что учиться будешь! А почтенный доктор Донэл уже состоявшийся учёный, он это заслужил. Ему давно пора уже повысить статус!

- Да, папулечка, ты совершенно прав! – кивнула Лана.

- Надо же! Какие-то студенты, а в историю планеты попали! И на Стелу даже их имена угодили, – удивилась сестра Зоэна. – Повезло!

- Ага! – кивнула Лана.

- Вон что! – ухмыльнулся брат Сонэл. – Значит, моя книга отменяется? А я-то…

- Отменяется! Отменяется! Вы что, думаете, что Лана там сама с монстрами и аномалиями должна была бороться, что ли? Для этого у нас учёные есть, они и занимаются разными загадками и метеоритами! – возмутилась мама Чионела. – Что пристали к ребёнку? Видите, она устала, еле выбралась из этой бездонной ямы! Кушай, деточка, набирайся сил. А вы отстаньте от неё! Лучше расскажите, как ваши дела?

- Да, действительно, - бодро подключился папа Ронэл, зная, как Чионэла вспыльчива, когда дело кается её любимицы Ланы. – Что у вас новенького?

- Да ведь мы почти каждый день перед вами отчитываемся! – буркнул Сонэл.

- Ещё раз отчитайся! Уважай старших! – строго потребовала мама Чионэла. – А я на вас пока полюбуюсь. Осьминожки вы мои дорогие! Красивые все какие! – счастливо улыбнулась она им.

Все рассмеялись – мама есть мама.

И, пользуясь редким случаем, все стали наперебой общаться и с удовольствием делиться новостями – о работе, о делах, о планах. Как будто они снова семья Микуни, собравшаяся вместе на каникулах. А ведь такого не было уже... Да-да, они собирались все вместе не меньше чем четыре витка назад. Это было на свадьбе Мэнэла.

Лана, слушая этот гомон и откровенно наслаждаясь семейной обстановкой, наконец, расслабилась. Как хорошо, когда рядом мудрые и добрые родители, шумные, насмешливые и такие обожаемые братья и сёстры…

Мир прекрасен и удивителен. Вдали от Мари-Каны и Небесных Гостей.

***

После отдыха в кафе все родственники, с чувством исполненного долга, быстро разъехались по портам. У каждого была своя жизнь, свои семьи, важные дела и обязанности. Праздник закончился. А Лана, сев в кабинку, направилась к себе домой. Даже странно – её дом теперь здесь? И это их совместная квартира с Мэлой? Она это впервые так ясно почувствовала. У каждого моллюска из клана Микуни своя дорога. Как там Мэла? Лана соскучилась по своей подруге и её скептическим репликам. Они так давно не виделись.

А Мэла, как всегда, не очень-то обременила себя излишними хлопотами, ожидая Лану. Она даже не поехала её встречать, резонно рассудив, что ту сразу же потащат на о Коллегию или ещё куда-то – поздравлять. А затем эту героиню подводных странствий оккупируют многочисленные родственники. Так чего же зря мутить воду, зная, что Лана, рано или поздно, сама придёт домой? Тут она её и ждала. Правда, она, всё ж, накрыла стол для встречи, вызвав авто-доставщик из магазина и выставив всё, что Лана любила: коктейли со вкусом патионы, желе из манины, десерт из мелких бутонов смальты.

Она уже знала, какие почётные награды свалились на её подругу. И тихо раскалялась от обиды. Подруга называется! Не могла и её с собой взять! И чего это она потащила туда Сэмэла и Таниту? Кто они ей?

И вот Лана радостно влетела в дом и… остановилась в шоке. «Кто это?»

На диванчике сидела ярко-красная неузнаваемая Мэла.

- Ну, здравствуй, подруга! – небрежно проговорила она.

- Здравствуй. Что это с тобой? – испуганно проговорила та, остановившись, и тоже начиная потихоньку краснеть.

– Что-то случилось? - спросила Лана испуганно.

- Нет. Наоборот! – деланно рассмеялась Мэла. – Ты же знаешь, в моей жизни за последнее время абсолютно ничего не случается! Кроме того, что на меня навешивают кучу глупой малышни! А моя подруга тем временем становится героем галактики!

- А, так вот в чём дело! – облегчённо рассмеялась Лана, расслабившись и присев напротив неё. – Но это же был твой выбор. Так? Ты уж определись, что тебе важнее – спокойствие или риск?

- А что, был риск? – распахнула глаза Мэла, быстро светлея. – Серьёзный? И страшно было?

- О! Ещё как! – вздохнула Лана. – Ты же понимаешь, что такие регалии за «просто так» не дают?

- Расскажешь?

- Даже не знаю…

- Нельзя? Даже мне? – восхитилась Мэла. – Ты чуть-чуть, по секрету, а?

Лана хмыкнула про себя, но оставила грустное лицо.

- Спроси у своей мамы. Запретили строго настрого, - сказала она. - Там такое сложное дело было.… Даже досточтимые профессора отпали в шоке. Ходили красные до неприличия, прикрываясь термо-накидками.

- Ух, ты! Ну, им это и положено - бояться! Исследователи неведомого! – отмахнулась Мэла. - А тебе что, тоже досталось?

- Ещё как! Думала - не вернусь уже!

- Нет уж! – вздохнула Мэла, расслабляясь и приобретая свою обычную расцветку. – Такое не по мне! Никакая слава не стоит моих драгоценных нервов. Хорошо, что я не согласилась идти с тобой в экспедицию. Бр-р! В эту бездонную яму? В Мари-Кану? Да ни за что!

Ну! Чего ты смотришь? – спохватилась она. - Давай, налетай! Смотри, сколько здесь вкусного! Для тебя готовила!

- Ничего себе! Жаль, что я уже объелась в кафе, - протянула Лана, но увидев вытянувшееся лицо подруги, воскликнула: Ой, желе из манины, десерт из бутонов смальты! Вот спасибо, Мэла! Я всю экспедицию мечтала о них! – И придвинулась к столику. – Нет, не удержусь. Хоть немножко, но съем!

Мир был восстановлен.

И Мэла принялась с удовольствием жаловаться подруге, как жутко она провела каникулы и как нещадно её эксплуатировали мелкие представители большого семейства Сиуни. Лана тихо посмеивалась:

«Всё вернулось на круги своя, как будто ничего и не было, - подумала она. - Я мудрая слушательница, Мэла вечная страдалица. Как это здорово!»

(Продолжение следует)