Часть 4. Второе путешествие в Китай

Дарима Базарсадаева
Предыдущая страница http://proza.ru/2020/04/07/1050

На звонок родителям и младшим сестрам, что привезти из Москвы, перед очередной поездкой к ним, став свободным человеком, пенсионеркой, меня поразила просьба матери. Она просила купить и привезти им несколько рукомойников, лучше пластмассовых, т.к. даже после работы в огороде руки помыть стало сложно, в дом к умывальнику не набегаешься.  Я помнила, что у нас в родительском доме всегда имелись несколько рукомойников, алюминиевых, служивших для умывания, мытья рук, прикрепленных к стене на кухне в доме, в летней кухне, к столбу на огороде и под них ставились помойные ведра. Позже в доме появлялись все новые виды умывальников с закрытой тумбой для ведра, усовершенствованной верхней частью для налива все большего объема воды. Но принцип действия умывальника был все тот же – нажатием снизу на прикрепленный к коническому клапану стержень вода спускалась на ладони, клапан закрывался сам под действием силы тяжести и давления воды.

Во времена работы родителей на маточной отаре рукомойники выписывали на складе конезавода-овцесовхоза и привозили вместе с цинковыми тазиками, ведрами для использования при кормлении тысяч голов овец и ягнят каждый год. В рукомойники, имевшиеся в каждом отделении кошары, во время окота всегда наливался дезинфицирующий раствор, например, марганцовки. Во всех хозяйственных магазинах повсеместно продавались более симпатичные на вид, из разных материалов, из алюминия разной толщины, после восьмидесятых годов прошлого века появились пластмассовые, разных ярких расцветов, но быстро приходившие в негодность.

Мама также удивила меня ответом на вопрос, почему нужны именно пластмассовые. Она ответила: «Опять сопрут, как наши старые, и в Китай отвезут на металлолом».

Удивилась, но еле нашла на одном из рынков Москвы и прикупила несколько пластмассовых рукомойников. Обыкновенных, двухлитровых, в которых отец обычно менял стержни на подходящие из металла, т.к. пластмассовые в рукомойниках на улице моментально под влиянием перемен погоды выходили из строя, спуская воду сами по себе.

По пути из любопытства заглянула в хозяйственные магазины в Чите, в райцентре Могойтуй – рукомойников не было никаких. Одна из пожилых продавщиц в Чите на мой удивленный вопрос ответила, что давно сама их не видела в продаже, никаких – ни алюминиевых, ни пластмассовых, видимо они прямиком доставляются в Китай, т.к. «тамошнему народу они нужнее, чем нашенским, забайкальцам».

Мы с сыном добрались к моим родителям очень поздно, уже ночью. Но отец сразу же стал приспосабливать рукомойник к пользованию – стал менять стержень на металлический. Еще ворча, что рукомойник теперь придется даже вечерами в дом вносить. Ведь лето и работы на огороде невпроворот. В селе, где никогда раньше воровства не было не то, что из домов, но и со дворов.

Мать запричитала, что я их мало привезла, всего-то четыре. Один - себе, второй семье дочери с тремя детьми, третий отдать сватье –моей свекрови и один только останется для подруги. А остальным? Я растерялась и сообщила, что купила все четыре, какие удалось мне найти на одном рынке. Если бы знала – поискала бы еще, чего же не сообщили, сколько их надо купить на самом деле. Бабушка, как всегда, стала на мою защиту и велела родителям прекратить требовать со старшей дочери обеспечивать не только своих родителей нужным, но еще и других, пусть тем собственные дети добывают и возят.

Мама тут же стала растапливать печь в летней кухне, чтобы что-то приготовить и накормить нас. На мои расспросы, почему среди лета надо печь топить, мать сообщила, что газ не привозят с мая, аж третий месяц. Хотя все заказано, оплачено. Чай только в электрочайнике кипятить можно, а при включении электроплиток практически одновременно всеми соседями утром-вечером, свет вырубается на всей улице… Газовщик, мой одноклассник Ленька Гурулев с водителем ездят-ездят в Читу уже в который раз, но привозят только несколько баллонов, которых еле хватает только для детсада, больницы, на полевые станы для бригад да начальству.

Рано утром сын обежал все село, сбегал на берег реки Онон, в дом, где раньше жили родители, а теперь проживала семья одной из сестренок. Вернулся он со странным вопросом: «А что, тут война была?» Мама пояснила, что действительно в селе началась разруха, хуже, чем в войну. Многие уезжают семьями в другие места, некоторые стали пьянствовать, их дворы, постройки разграблены или выглядят безобразно, не ухоженные.

Буквально через пару дней мне на сотовый телефон позвонил врач тибетской медицины, к которому мы должны были заехать в Улан-Удэ на обратном пути, чтобы я прошла следующий курс восстановительного лечения. Он сообщил, что в связи с семейными обстоятельствами с семьей выехал в Китай по месту рождения, в местность Шэнэхэн, надолго. Вместе с супругой, костоправом Сайханцаной, они предложили мне поехать к ним в гости туда, сообщили, что встретят в Маньчжурии.
Сын перебрался гостить к родителям своего отца.

А я поехала, как множество земляков в те времена, в начале 2000-х, ездили в Китай за всем, нужным как своей семье, так и для продажи.  На поезде до Забайкальска.
 
По пути еще заезжала навестить заодно семью младшей сестренки, работавшей в военном госпитале, а муж был кадровым военнослужащим. Поразилась в их квартире, что ванна огромная, в прекрасном состоянии, хотя еще довоенная, чугунная. Но с огромным сливным отверстием, на которую они нигде не могут найти, подобрать ни сетку, ни пробку, и каждый день это превращается в проблему. Так как их маленькая дочь боится этой дыры до крика от страха, что ее тоже может смыть туда вместе с водой, которая стекает прямо как водоворот. И такие ванны во всех домах офицерского состава, в госпитале, построенных давным-давно–  в тридцатых годах прошлого века.

Город Забайкальск выглядел еще более запущенным, хуже, чем я его видела тринадцать лет назад. В центре и на вокзале сновал народ со всего бывшего Советского Союза. На автостанции я встретилась со знакомыми, ехавшими в Китай, в Маньчжурию для ремонта своего автомобиля и они согласились подвезти меня.
Пересекли границу быстро, без проблем. На КПП с нашей стороны обратила внимание, что большинство челночников – наши, русские женщины, с неподъемными сумищами, которые они несли, толкали, тащили.  А китайцы, сплошь мужчины, свой, подобный груз везли на колесиках, какие у нас обычно продавались и продаются в хозяйственных магазинах.

По пути в город Маньчжурию по китайской земле я впала в тоску зеленую. Прямо от КПП было новое, асфальтированное широкое шоссе, по две полосы в обе стороны, стояли новейшие осветительные опоры с огромными удлиненными лампами. По обеим полосам неслось попутно нам, как и раньше, множество грузового автотранспорта со всевозможными, уже бывшими российскими, богатствами – лесом и многим другим. Но самое удивительное-  вблизи трассы были установлены группами огромные фигуры русских разноцветных матрешек!  Символ России и русской души! Куда мы ехали – в Россию или из нее? На тех сопках, где более десяти лет назад я видела маленькие саженцы хвойных деревьев, уже был лесок, малорослый пока.

Город стал совершенно неузнаваем – широкие асфальтированные улицы, высотные здания. И везде сверкающие разноцветным неоном вывески-вывески магазинов-кафе-ресторанов и прочего на русском языке.

Мой доктор позвонил, чтобы я обратилась к хозяину ресторана «У Дугара», который поможет мне добраться до них, в другой город. Знакомый сказал, что они всегда в Маньчжурии обедают именно в этом ресторане, принадлежащем буряту, выходцу из нашей страны, и подвез меня прямо к ним.

Хозяин ресторана оказался немного старше моих родителей, малолетним ребенком вывезенным родителями в эмиграцию в 20-х годах прошлого века. Мало того, в беседе выяснилось, что он дальний родственник моей бабушки, родом из  села Кусочи, места рождения моей мамы. Покормив меня разнообразными блюдами бурят-монгольской национальной кухни, дядюшка Дугар отвел меня на автостанцию, помог купить мне билет. Затем он поговорил с водителями и посадил меня на рейсовый автобус до города Хайлар,Внутренняя Монголия, где должны были встретить друзья.

Фото: Рукомойник, актуальность применения которого не проходит уже который век. Советский.

Продолжение http://proza.ru/2020/05/30/422