Спасение в миру

Валентина Ульянова
Вопрос спасения в миру многие понимают по-разному. Одни порой поддаются помыслу, что в наше время оно невозможно. Другие полагают, что спасение в миру легко и просто и допускает целый ряд поблажек в исполнении заповедей христианства и установлений Церкви.

На самом деле, знающий свою веру христианин не может усомниться, что, живя в миру, можно спастись. Такая мысль, несомненно, - внушение лукавого, духа лжи, уныния и отчаяния. Для неё нет оснований ни в Священном Писании, ни в Предании Церкви.

Более того, о том, что, живя в миру, можно не только спастись, но и достичь высоких степеней христианского совершенства, говорит нам Предание Церкви. Многие святые отцы поддерживали унывавших, утверждая эту истину христианства. Вот только одновременно они подчёркивали, что и мирянам необходимо всеми своими силами стараться исполнять все заповеди и не отступать от Церкви, и что другого пути ко спасению нет.

Так, преп. Варсонофий Оптинский говорил: «Есть разные пути ко спасению. Одних Господь спасает в монастыре, других, в миру. Святитель Николай Мирликийский ушел в пустыню, чтобы подвизаться там в посте и молитве, но Господь приказал идти в мир. “Это не та нива, на которой ты принесешь Мне плод”, — сказал Спаситель. Святые Таисия, Мария Египетская, Евдокия также не жили в монастырях. Везде спастись можно, только не оставляйте Спасителя. Цепляйтесь за ризу Христову — и Христос не оставит вас».

Преп. Иоанн Лествичник писал: «Хотя не все могут быть бесстрастны, однако спастись и примириться с Богом всем не невозможно».

Глубже других св. отцов развил эту мысль святитель Феофан Затворник. Поддерживая и наставляя своих духовных чад, он много писал о том, что путь спасения мирян и монахов един по сути, един в жизни духа – «во внутренних расположениях духа», стемящегося ко Христу исполнением всех Его заповедей. Его учение актуально, поэтому приведу ряд его высказываний:

«Совершенства можно достигнуть и среди семейной жизни... Надо только страсти погашать и искоренять. На сие все внимание и обратите».

«Не следует отказываться от строгостей монашеских и мирянам, если они хотят быть настоящими Христианами».

«Спастись везде можно, и спасение не от места и не от внешней обстановки, а от внутреннего настроения. Если вера жива, если нет грехов, разлучающих с Богом и благодать Божию погашающих, если общение со Святой Церковью и исполнение всего церковного прочны и верны и усердны, то состояние ваше спасенное, остается вам только блюстись и хранить себя в сем чине жизни, пребывая в памяти о Боге и смерти и держа в душе всегда сокрушенное и смиренное чувство».

«Дух Христов не пресекает удовлетворения естественных потребностей человеческих, не гонит непременно из семьи и общества. Он допускает и гражданские службы, и воинствование, и торгование, и научность, и художественность, но все сие обращает в средства к преспеянию в духе, к стяжанию благ неземных, к угождению Богу, изгоняя бесщадно из всего этого лишь то, что противно такому направлению. Бывает, что он иных совсем отрешает от семьи и общества, но это не исключительная его принадлежность, а высшее и совершеннейшее его проявление, в истинном своем виде достояние немногих избранных».

««Все статьи, присланные вами, содержат наставления почти исключительно монашеские. К мирянам они нейдут…».

Напрасно так думают. По моему, наставления те могут идти ко всякому ревнующему о спасении. Сия ревность научит их, как воспользоваться всем, как даже прямо монашеские правила применить к себе. …

Монахи-то ведь христиане, и вступающие в монашество не о другом чем заботятся и поднимают труды, как о том, чтобы быть истинными христианами. И миряне тоже христиане и должны ревновать о том, чтобы быть истинными христианами. Стало быть, монахи с мирянами сходятся в главном деле. … Есть часть у монахов, не идущая к мирянам, но она касается только внешнего порядка жизни и отношений, а не внутренних расположений и духа. Последние должны быть одинаковы у всех, ибо “един Господь, едина вера, едино крещение” (Еф. 4:5). … А о тех, кои чуждаются наставлений, что в статейках, сами видите, что надо сказать: «Духа Христова не имеют». Жестоко слово сие, да что делать-то! …

О чем пишется в тех статьях? О том, как победить страсти, как очищать сердце, как насаждать в нем добрые расположения, как молиться и преуспевать в молитве, как благоустроять свои мысли и хранить постоянно внимание свое неразсеянным, и проч. А это разве не должно быть предметом заботы всякого христианина? Разве не даны о всем этом заповеди Господом и святыми Апостолами? Так Господь говорит: “бдите и молитесь” (Мф. 26:41); “бдите, на всяко время молящееся” (Лк. 21:36). Это заповедь о внимании к себе, одном из главных подвигов духовных, который иначе именуется также трезвением, со слов Апостола, который говорит: “трезвитеся и бодрствуйте” (1 Пет. 5:8). Но чтоб кто не подумал, что это обязательно только для одних Апостолов, или только для Христиан совершенных, подобно им, — Господь присовокупил: “а яже вам глаголю, всем глаголю: бдите” (Мк. 13:37). …

Так, когда говорится, что “узкие врата и тесный путь ведут в живот” (Мф. 7:13), то дается знать, что они узки и тесны не для одних монахов, а для всех вообще, заботящихся о том, чтоб внити в живот, и что след. широко живущим не будет там места, монахи ли они или миряне. Пишется также, что подвизающийся от “всех воздержится” (1 Кор. 9:25), “что надо умертвить уды, сущие на земли” (Кол. 3:5), “надо вышних искать, горняя мудрствовать, а не земная” (Кол. 3:1—2), “непрестанно молиться” (1 Сол. 5:17) и сделать, чтоб “живот наш сокровен был со Христом в Бог” (Кол. 3:3), — и тем вменяются в обязанность всем без изъятия подвижничество, умерщвление плоти, отрешение от всего земного, непрестанная молитва, исчезновение в Боге. Но об этом только и говорится в монашеских статьях! …

Вам только говорят словом Господним, что есть два пути, коими ходят сыны человеческие — путь тесный и путь широкий, и что первый ведет в живот, а последний ведет в пагубу. … (Мф. 7:13—14)... Ведь это не человеческая выдумка, а заповедь Господня. Да еще как! “Подвизайтеся внити сквозе тесная врата”, говорит Господь в другой раз: “яко мнози, глаголю вам, взыщут внити, и не возмогут” (Лк. 13:24). Подвизайтеся... т. е., спешите, как бы на перегонки, споря с другими за сей путь тесный и узкия врата, добиваясь их наперекор другим, отбивая его у других: пустите меня, пустите меня! как бы опасаясь, чтобы не затворились и эти двери... Верно, нельзя спастись иначе, когда между спасенными нет ни одного, который бы достиг места вечного упокоения не тесным путем. … За тем ведь жизнь такая и называется подвигом, как говорит о себе Апостол: “подвигом добрым подвизахся”. А те, кои не хотят, как хотят... Только пусть ведают, что разные стеснения не суть выдумка человеческая, а заповедь Божия.

Можно бы приложить какое-нибудь пояснение, почему то или другое стеснение нужно... почему, наприм., нужен пост, уединение, молитвенный труд и проч. Но оставляю сие... Идущие путем спасительным знают, как сие и другое все необходимо, а удаляющимся от него хоть не говори!» (Письма о христианской жизни)

Итак, как нет у нас оснований сомневаться в возможности спасения в миру, так нет и оснований думать, что можно наследовать рай без христианского подвига. А о том, что и миряне могут достичь высокой меры совершенства, Бог не раз открывал Своим святым. Об этом повествуют рассказы древних патериков.

* * *

«Однажды, когда преподобный Макарий молился, к нему был голос, который говорил:

– Макарий! Ты не достиг еще такого совершенства в добродетельной жизни, как две женщины, проживающие вместе в ближайшем городе.

Получив такое откровение, преподобный взял свой посох и пошел в тот город. Найдя там дом, где жили означенные женщины. Макарий постучался в дверь. Тотчас одна из тех женщин вышла на стук и, увидав преподобного, с великою радостью приняла его в свой дом. Призвав к себе обеих женщин, преподобный сказал им:

– Ради вас я принял на себя такой великий подвиг, придя сюда из дальней пустыни, ибо я желаю знать ваши добрые дела, о которых и прошу вас рассказать мне, ничего не скрывая.

– Поверь нам, честный отче, – отвечали женщины, – что мы еще прошлую ночь разделяли ложе свое со своими мужьями: какие же добродетели ты желаешь найти в нас?

Но преподобный настаивал, чтобы они рассказали ему образ своей жизни. Тогда, убежденные им, женщины сказали:

– Мы не были родственницами между собою прежде, но потом мы вышли замуж за двух родных братьев, и вот уже пятнадцать лет мы живем все вместе, в одном доме; во все время своей совместной жизни мы не сказали друг другу ни одного злобного или дурного слова и никогда не ссорились между собою. Но до нестоящего времени прожили в мире и согласии между собою и недавно единомысленно решили оставить своих плотских супругов и удалиться в сонм святых дев, служащих Богу. Но мы не можем упросить наших мужей, чтобы они отпустили нас, хотя с большою настойчивостью и многими слезами молили их об этом. Не получив желаемого разрешения, мы заключили завет с Богом и между собою – не произносить ни одного мирского слова до самой смерти нашей.

Выслушав их рассказ, преподобный Макарий сказал:

– Поистине Бог не ищет ни девы, ни замужней, ни инока, ни мирянина, но свободного намерения, принимая его, как самое дело, и добровольному произволению всякого человека подает благодать Святого Духа, действующего в человеке и управляющего жизнью каждого, желающего спастись».
(Житие преподобного отца нашего Макария Египетского)

* * *

«Однажды блаженный Антоний молился в своей келлии и был к нему глас: «Антоний! Ты еще не пришел в меру кожевника, живущего в Александрии». Услышав это, старец встал рано утром и, взяв посох, поспешил в Александрию. Когда он пришел к указанному ему мужу, тот крайне удивился, увидев у себя Антония. Старец сказал кожевнику: «Поведай мне твои дела, потому что из-за тебя пришел я сюда, оставив пустыню». Кожевник отвечал: «Не знаю за собой, чтоб я сделал когда-либо и что-либо доброе. По этой причине, вставая рано с постели, прежде чем выйду на работу, говорю сам себе: «Все жители этого города, от большого до малого, войдут в Царство Божие за свои добродетели, а я один пойду в вечную муку за мои грехи». Эти же слова повторяю в своем сердце, прежде чем лягу спать». Услышав это, блаженный Антоний отвечал: «Поистине, сын мой, ты как искусный ювелир, сидя спокойно в своем доме, стяжал Царство Божие. Я хотя всю жизнь и провожу в пустыне, но не стяжал духовного разума, не достиг в меру сознания, которое ты выражаешь своими словами»».
(Отечник).

* * *

О преп. Антонии Великом Добротолюбие повествует также:

«Замечательна мысль св. Антония о том, кто может иметь истинное братолюбие. Он говорил: человек никогда не может быть истинно добрым, как бы ни желал того, если не вселится в него Бог, ибо никто же благ, токмо Бог един (Patr. lat. t. 73, р. 785).

Это боговселенье или жизнь в Боге и есть последняя цель всех подвижнических трудов и верх совершенства. Сам Бог показал сие св. Антонию, когда он сподобился такого откровения в пустыни: есть в городе некто подобный тебе, искусством врач, который избытки свои отдает нуждающимся и ежедневно поет с Ангелами Трисвятое (т.е. при совершенстве любви к ближнему, в Боге живет и пред Богом ходит).  (Достопамятные сказания. № 24)».
(Добротолюбие. Изречения св. Антония Великого и сказания о нем).

* * *

«Двое из отцов просили Бога открыть им, в какую они пришли меру. И был им голос с Неба: “В одном египетском селении есть мирянин по имени Евхарист и жена его — Мария. Вы еще не пришли в их меру”. Два старца, собравшись, пошли в селение, спросили о них, нашли жилище Евхариста, а в нем — его жену. “Где твой муж?” — спросили они. Она отвечала: “Он пастух и пасет овец”. И приняла их в доме своем. Вечером возвратился Евхарист с овцами. Увидев старцев, он приготовил им трапезу, принес воды обмыть их ноги. Старцы говорят ему: “Не вкусим ничего, пока ты не расскажешь нам о своей жизни”. Евхарист со смирением только и говорил им: “Я пастух, а это — моя жена”. Старцы продолжали просить его, но он не хотел говорить. Тогда старцы сказали: “Бог послал нас к тебе”. Услышав это, Евхарист убоялся и начал рассказывать им: “Овец этих мы получили от своих родителей. Если, по милости Божией, бывает от них какой прибыток, делим его на три части: одну для бедных, другую для странников, а третью для собственного употребления. С того времени, как я взял себе жену, мы не осквернялись, и она до сих пор дева. Каждый из нас спит особо, по ночам носим мы власяницы, а днем — свои одежды. До сих пор об этом не знал еще ни один человек”. Услышав это, старцы удивились и возвратились, славя Бога».
(Достопамятные сказания)

* * *

«Авва Иоанн говорил нам: “Трое нас, отшельников, пришли к авве Николаю, жившему у потока Ветасимского. Войдя к нему в пещеру, мы увидели там одного мирянина. Началась душеспасительная беседа. Авва Николай обратился к мирянину: “Скажи же и ты нам что-нибудь”. — “Что ж я, мирской человек, могу сказать вам полезного? О, если бы я себе самому мог принести пользу!” — отвечал тот. “А все-таки ты можешь сказать что-нибудь”,— возразил старец. Тогда мирянин рассказал нам: “Вот уже двадцать два года, как солнце никогда не видело меня за едой, кроме субботних и воскресных дней. Я живу работником в селе у одного богатого, но несправедливого и жадного человека. Прожил я у него пятнадцать лет, работая день и ночь. Он не хочет отдавать мне платы и ежегодно немало обижает меня. Но я сказал себе: “Феодор, если ты вынесешь жизнь у этого человека, он приготовит тебе Царство Небесное вместо платы, какую ты заслужил. Тело свое я сохранил доселе чистым от прикосновения к женщине...” Выслушав это, мы получили великую пользу для души”».
(Луг духовный)