Часть 3. Узелки. Глава 9

                ***

        Единственный сын состоятельных родителей, Гера с детства не знал ни в чём отказа, был избалован и, обладая независимым и упрямым характером, всегда добивался своего. Родители давно поняли, что спорить с сыном бесполезно: он всё равно сделает по-своему. Его ориентацию, о которой они давно догадывались, приняли относительно спокойно – без восторга, но и без истерик. И когда Гера объявил, что намерен стать тренером, они махнули рукой: делай, что хочешь, мы уже устали. А когда он захотел жить отдельно, они купили ему квартиру в доме Макса.
        Свободно и легко скользя по жизни, Гера не желал себя ничем связывать, и никогда никому ничего не обещал. В этом смысле он был неизменно честен с собой и партнёрами, не скрывая от них, что серьёзные отношения в списке его жизненных приоритетов не значатся.

                Полтора года назад

        После окончания инфиза Гера устроился в фитнес-клуб инструктором тренажёрного зала. Среди посетителей встречались и любители однополого секса, причём в достаточном количестве. Были и совсем молодые парни, и убелённые сединами мужики. Благодаря своей внешности, в сексе Гера недостатка не испытывал, предпочитая парней до сорока, благо выбрать было из чего. Среди его любовников особое место занимал Игорь, высокий, русоволосый, в меру подкачанный голубоглазый парень на два года младше. Пофигист по жизни, весёлый и взрывной, но при этом напористый и наглый, Игорь ему очень нравился не только как сексуальный партнёр, но и как человек, с которым было легко и интересно. Хотя не в правилах Геры было подпускать к себе любовников слишком близко, с этим парнем у него установились очень тёплые приятельские отношения.
 
         Игорь был директором СТО, которая вместе с трёхкомнатной квартирой составляла приданое его жены. Геру он «вычислил» с ходу и без особых церемоний позвал в сауну, а тот без долгих колебаний это приглашение принял. По поводу своей «женатости» Игорь не заморачивался, комплексом вины не страдал и отношений не предлагал, рассматривая для себя секс с мужиком всего лишь как удовлетворение физических потребностей вроде еды и выпивки. Это Геру очень устраивало, ибо он терпеть не мог нудных и плаксивых излияний, которые ему иногда приходилось выслушивать от некоторых «женатиков» и тех, кто никак не мог договориться с собой. Однажды, правда, Игорь сознался: «Мне ЭТОГО очень не хватает».

        Встретив как-то его с супругой, Гера удивился: почему-то он был уверен, что Игорь женат на крокодиле. Оказалось, что это совершенно не так: девушка оказалась очень симпатичной и тихой, даже застенчивой. После спросил у Игоря, кто она. «Ой-й, – махнул тот. – Искусствовед, возвышенная, блин, натура». Однако в голосе его, прикрытая насмешливой интонацией, явно прозвучала тёплая и нежная, почти отеческая, нотка. Гера ухмыльнулся про себя: «Плохой мальчик и хорошая девочка. Классика жанра».
        Поинтересовался:
        – Она в курсе?
        Игорь удивлённо вытаращился на него:
        – Нет, ты что?!
        Подумав, добавил:
        – Может, и догадывается. Но я ничего не говорил. 
        – Почему?
        – А зачем? Это мои дела, и семья тут ни при чём. Котлеты отдельно, мухи отдельно.
        – Ну, не знаю… – Гера пожал плечами. – Некоторые это обсуждают. Знаешь, всякого пришлось наслушаться.
        – Пусть обсуждают, мне похер! – Игорь решительно поставил точку в разговоре.

        Обычно они встречались в сауне, которую Игорь обожал. Но однажды, когда его жена и дочка уехали в гости к родителям на дачу, он пригласил Геру к себе домой. Они очень неплохо оттянулись в постели, и Игорь предложил выпить.

        Был конец лета. Они сидели голыми за круглым стеклянным столом перед распахнутой дверью на лоджию и пили виски со льдом. Игорь сам завёл тот разговор.
        – Гер, ты помнишь, с кем у тебя впервые было?
        Закинув ногу на ногу, тот рассматривал стакан на свет. Пожал плечами:
        – Смотря что.
        – Кто тебе первый дал?
        – Будешь смеяться, но это случилось аж на третьем курсе. Мне тогда уже девятнадцать было. Мы учились вместе.
        Игорь удивился:
        – Ого! А до этого? Что, так уж и ничего?
        Гера усмехнулся:
        – Ты же спросил, кто дал. А до этого… Ничего особенного. Порнуху с пацанами смотрели натуральную и фапали. Потом, правда, с одним приятелем иногда передёргивали друг другу, но даже до орала дело не дошло: стеснялись, боялись огласки, потому как не доверяли ни я ему, ни он мне. Задержался я в своём образовании.
        – Ничего, зато теперь суперобразованный, – хохотнул Игорь. – Но ты меня реально удивил. Вот бы не подумал.
        – Говорю, как было, – Гера развёл руками. – Из песни слов не выкинешь.
        – А у меня это в четырнадцать случилось, – Игорь наклонился и почесал волосатую ногу. – Был у меня дружок, Олежик, одноклассник мой. Тоненький, щупленький такой, как девочка. Мулатик.
        – Мулатик?
        – Угу. Мать его от студента из Кении нагуляла. Тот как окончил, то тут же и свалил, а она родила уже после того. У нас об этом все знали. У него и кликуха была Мулат. Был один придурок, всё его подкалывал этим, так я с гадом быстро разобрался, отметелил так, что тот неделю не появлялся. Меня к директору таскали, угрожали из школы выпереть и дело завести. Еле отбился. Но с тех пор мы с Олежей не разлей вода стали. Его никто не трогал, все знали, что он со мной, а я ж грозой школы числился. Ко мне даже старшеклассники не лезли, потому как держали за отморозка. И однажды… Как-то так случилось, что мы поцеловались, я и сам не понял. А потом… Потом уже всё было. Знаешь, – он посмотрел на Геру, – мы с ним почти каждый день трахались, при любой возможности. Где только этим не занимались! Пацан он был просто ненасытный, всё время хотел. Я его обожал.
        Гера усмехнулся:
        – Ты спросил о первом трахе, а рассказал о первой любви. Или нет?
        – Наверное, и о ней тоже… – Игорь потянулся за бутылкой. – Чё-то меня на воспоминания потянуло, сам не пойму. Старею, наверное, – он ухмыльнулся.
        Гера кивнул:
        – Угу, не иначе.
        – О, кстати, могу тебе его фотку показать. Мы с ним тогда ВКонтакте много навыкладывали. Показать?
        – Покажи.
        Игорь вышел и вскоре возвратился с ноутбуком. Порылся в нём и развернул к Гере:
        – Это он.
        С экрана смотрел смуглый курчавый мальчик с очень характерной и запоминающейся внешностью. Белозубая улыбка его очень красила. Гера кивнул:
        – Симпатичный. Всегда завидовал их зубам.
        – Не знаю, какие они у него сейчас. Я его курить научил, придурок. Он всегда за мной тянулся, ну, я как-то и прикололся, что он уже трахается, этак, глядишь, и курить начнёт. А Олежа отчего-то обиделся и заявил, что он не девка и докажет это. Доказал, блять.
        Игорь закрыл ноутбук и взял стакан. Скорее, чтобы заполнить паузу, Гера поинтересовался:
        – Вы с ним общаетесь?
        Игорь покачал головой.
        – Нет.
        – Выросли и расстались?
        Игорь без улыбки взглянул на него.
        – Паршивая вышла история, вспоминать противно. Но я сам виноват.
        Он замолчал, о чём-то думая. Гера тоже молчал. «Захочет – расскажет».
        – Нам тогда по пятнадцать с небольшим было, – наконец заговорил Игорь. – Поехали мы с Олежей на базар за цепью для моего велика, это от нас далеко. Идём с ним, мороженое лопаем, а навстречу нам бабка еле ползёт и сумку по земле почти волочит. Видно, плохо ей было. Олежа и говорит: «Давай, поможем». Ну, я сумку взял, он бабку ту под руку, – в общем, дотащили её до квартиры. Она нас позвала зайти. Выпила капли какие-то, и ей полегчало. Стала нас угощать. Пирожки, помню, были с абрикосами и компот. Имя ещё у той бабки прикольное было. Мне ссать захотелось, и я в сортир попросился. Вышел из него, слышу, они там на кухне болтают о чём-то. И тут как мне нашептал кто. Короче, зашёл я в комнату и огляделся. Пианино, помню, старое, шкаф с посудой и книгами, диван. Статуэтка там прикольная была, китайский болванчик. Я хотел его пальцем ткнуть, чтоб он башкой стал кивать, но зацепил какую-то книгу, она шмякнулась, а из неё деньги вывалились и рассыпались. Я испугался, что услышат, стал их собирать, – и тут опять как кто-то под руку толкнул. Короче, я эти деньги в карман засунул, а книгу на место поставил. Забежал тихонько в сортир и вышел из него нарочно громко, типа только что. Помыл руки, зашёл на кухню, компота хлебнул для виду, забрал Олежу, – и на ходы. Думал, говорить ему или не говорить. Сказал, и даже половину денег тех чёртовых предложил. Он, как услышал, от меня шарахнулся, смотрел, как на чудовище. Орал: «Как ты мог?! Отнеси их назад!». Ну, и я на него наорал, *уесосом и нищебродом обозвал, ещё чё-то орал, не помню. Разозлился дико, несло меня. А он мне тихо так: «Я тебя больше не знаю!». И ушёл. Я пытался с ним помириться, но он ни слышать, ни видеть меня не хотел, прятался. А тут ещё, как назло, мои родаки квартиру купили в другом районе, и мы переехали, а меня в другую школу перевели. Институт я уже в N оканчивал, потом женился…   
        – Вы с ним c тех пор пересекались?
        – Один раз, случайно. Он сделал вид, что мы не знакомы, а я с женой был. Ну и разошлись, как в море корабли.
        Повинуясь какому-то неясному предчувствию, Гера поинтересовался:
        – Как, говоришь, ту бабку звали?
        Игорь наморщил лоб:
        – Погоди, дай вспомнить. Я ещё тогда подумал, что как Нобеля и австрийского императора.
        – Альфред? Франц Иосиф?
        – О, точно! Альфреда Францевна. Она в угловом доме жила, с беседкой наверху, круглой такой, с колоннами, не помню, как называется. А зачем тебе?
        Гера пожал плечами:
        – Да просто спросил.
        Игорь отхлебнул из стакана:
        – Не знаю, к чему я тебе это рассказал...


Рецензии