Вернуться! - 16

Предыдущая глава - http://proza.ru/2020/02/25/2078

Глава 5

На следующий день мы с сыном остались дома. Он лежал в своей комнате на кровати, отвернувшись лицом к стене, и молчал. Я пыталась сделать что-то по дому, но все дела валились у меня из рук. Суп убежал, макароны подгорели, разбила тарелку, разлила чай, пока вытирала пол, набила шишку на голове, стукнувшись об стол. И всё же я готова была перебить всю посуду и набить ещё много шишек, лишь бы не было вчерашнего вечера, лишь бы мне не пришлось услышать всё, что я услышала. Сын отказывался от еды, я не знала, как вывести его из молчаливого ступора. Я боялась, что он слышал окончание моего разговора с Вячеславом, боялась, как он воспримет всё это, если узнает. Я не знала, на что может толкнуть его юношеская горячность. Страх за сына, однако, помогал мне справиться со страшной болью от настигнувшей нас потери. Я ждала, что придёт хоть кто-то из знакомых, ведь, наверняка, весть о гибели моряка уже разнеслась по городку, но к нам никто не зашёл. Не знаю, может, это было и лучше. Сострадание, поддерживает людей, а его отсутствие вызывает недоумение или даже обиду. У меня отсутствие сострадания вызвало злость, на сослуживцев мужа, а это, в свою очередь, наполнило меня энергией. Пусть нервной, взрывоопасной, нетерпеливой, но дающей мне силы справиться с моим горем.
К вечеру я заставила себя сесть за стол и готовиться к урокам. Сосредоточиться было невероятно трудно, но я изо всех сил старалась настроиться на работу. Димка, тоже сделал попытку приняться за уроки, похоже, безуспешную. День тянулся невыносимо долго. В квартире стояла гнетущая тишина. Неожиданно эту тишину нарушил звонок в дверь. На этот раз открыла я. На пороге стояла Надежда, жена нашего командира, невысокая, белокурая, слегка полноватая женщина с добрым и обычно улыбающимся лицом. Сейчас  её лицо выражало беспокойство и страх.
- Варенька, как ты? Моя дорогая. Я только сейчас узнала. Муж был в командировке. Ну, ты знаешь. Должен был через неделю вернуться, а прилетел сегодня. Ему сообщили про Ивана. Сказал мне, и я сразу к тебе побежала. – заговорила она с порога, раздеваясь и проходя в комнату. Я что-то попыталась ответить, но вдруг разразилась бурными рыданиями, сдерживаемыми целый день.
- Ты поплачь, поплачь, покричи. Варенька, Варенька. Я с тобой. Поплачь. Попей воды. Поплачь, тебе легче будет, - она то обнимала меня за плечи и гладила по голове, то подносила мне стакан с водой, а её голос всё время журчал у меня в ушах, выгоняя из моей души накопившуюся злую обиду.
Почти сразу за ней пришёл и сам командир экипажа. Он тоже говорил мне какие-то слова поддержки, чертыхаясь через слово и постоянно замолкая под осуждающими взглядами жены. Вскоре они ушли, а мы с сыном, выпив по чашке чая, разошлись по своим комнатам и попытались уснуть.
Утром мы отправились в школу. Не смотря на то, что сын учился в той же школе, где работала я, мы никогда не ходили на уроки вместе. Понятно, что взрослый парень не хотел выглядеть маменькиным сынком, потому выходил обычно чуть позже меня. В этот день мы вышли вдвоём. Сын, совсем по взрослому, взял меня под руку и поддерживал всю дорогу. 
В этот день мне пришлось выслушать много слов соболезнования (все уже всё знали), кто-то молча кивал, показывая взглядом, что понимает, как мне тяжело. Дети сидели на уроках особенно тихо, старательно выполняя все задания. Директор, увидев меня, после нескольких слов соболезнования, пообещала помощь, если понадобится. Короче говоря, все обращались со мной тактично и бережно, как и с моим сыном. Но уже на другой день всё пошло своим чередом, как будто все забыли о трагедии, случившейся со мной. Может быть, это было и к лучшему. Я не смогла бы долго выносить сочувственных взглядов, тем более, что помочь мне никто не мог. Никто не был в силах вернуть мне мужа. Занявшись же рутинной работой, я стала чаще отвлекаться от своих тяжёлых мыслей, и это не давало мне впасть в отчаяние. Нужно было жить. Жить ради сына, его будущего. Тем более, парню в этом году поступать в военное училище. Хотя, в эти дни я стала думать о том, правильное ли это решение, нужно ли Димке идти по стопам отца. Мне было страшно теперь уже за сына.
Димка несколько дней ходил молчаливый, задумчивый, и я решила поговорить с ним о его планах. А, вдруг, он передумал и не пойдёт в морское училище. Выбрав момент, я спросила его об этом. Сын удивлённо посмотрел на меня.
- Мам, отец хотел видеть меня моряком. Как я могу теперь подвести его?
- Да, он хотел. А ты? Ты сам хочешь? – я внимательно смотрела на него.
- Не сомневайся, мам. Хочу, - Димка выдержал мой взгляд, и я поверила в его слова.
Сын, казалось, стал более серьёзно относиться к урокам, почти не уходил с друзьями из дома погулять и развлечься, всё время что-то читал и решал. Я тоже загружала себя работой и домашними делами, стараясь гнать от себя безрадостные мысли. Дни проходили одинаково монотонно, похожие один на другой.
Знала бы я, что творилось в эти дни в дивизии. После трагедии с Иваном было назначено расследование. Вячеслав, как и обещал, честно и правдиво описал всю ситуацию.  Из его рапорта было ясно, что Иван выполнял приказ комдива и, действовал он грамотно и самоотверженно. Но такая версия была невыгодна ни комдиву, ни командиру лодки, поэтому были найдены свидетели, видевшие, как Иван сделал несколько глотков из фляги, перед тем, как подняться на борт. Следовательно, появилось предположение, что он был пьян. К тому же, один из молодых офицеров (видимо, что-то ему пообещали) заявил, что слышал, как Иван, якобы говорил, что он не собирается слушать приказа и всё равно пойдёт на борт заниматься ремонтом. Короче, всё было переиначено, и теперь уже не комдив и командир были виновниками трагедии, а сам пострадавший, то есть,  Иван.
Действие развивалось быстро. Вячеслава, срочно отправили на классы в Питер. Мичмана Соколова, выступившего в защиту Ивана, под угрозой наказания, заставили замолчать, и отправили в госпиталь на обследование, а затем в отпуск. Ещё двух офицеров, участвовавших в тех событиях, перевели на новое формирование и тоже удалили из городка. А оболгавший Ивана старший лейтенант, был переведён с повышением на другой экипаж. Было понятно, что на этом экипаже спокойно служить ему уже не дадут. Справедливости ради, должна сказать, что дурная слава, которую он себе заработал своим поступком, пошла за ним и туда. Был ли наказан комдив, я так и не узнала. Однако, в городке поговаривали, что этот случай всё же замедлил на некоторое время его продвижение по служебной лестнице. Командира злосчастной лодки перевели на экипаж, готовившийся к расформированию, и в море больше не выпускали. Но с этим командиром мне ещё пришлось столкнуться, и общение это принесло мне немало огорчений.  Обо всём, что случилось, я узнала через пару месяцев, когда мне посоветовали « по-доброму» уехать из городка и больше сюда не возвращаться.

Продолжение следует - http://proza.ru/2020/02/27/1757


Рецензии
Вопрос, кому было тяжелее, тому, кто на необитаемом острове, или тем, кто среди людей? Спасибо!!! С глубоким уважением,

Игорь Тычинин   22.03.2020 19:15     Заявить о нарушении
Игорь, спасибо. Иногда среди людей действительно бывает тяжелее.
С уважением и теплом, Ирина

Ирина Борунова-Кукушкина   22.03.2020 23:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.