Что творится в мозгах у диктаторов? Ч. III

За мной стоят миллионы.
Адольф Гитлер

Третьим фигурантом этого очерка о мозгах тиранов является «фюрер всех немцев», некрофилия которого с исчерпывающей полнотой описана в бестселлере Эриха Фромма «Анатомия человеческой разрушительности». Когда психоаналитик изучает биографию своего клиента, начинает Фромм, он всегда пытается получить ответ на два вопроса: 1) Каковы основные движущие силы в жизни человека, какие страсти определяют его поведение? 2) Какие внутренние и внешние обстоятельства обусловили развитие именно этих страстей? Последующий анализ личности Гитлера ориентирован на эти вопросы с упором на ту же проблему — растущую вместе со властью некрофилию, граничившеую с безумием: «Предрасположенность Гитлера к некрофилии с годами все больше усиливалась, пока не превратилась в единственную реальную возможность его развития».

С детства Адольф страдал комплексом Эдипа, ненавидел отца и был всецело зациклен на матери, причем мать стала для него символом Германии. Его доминирующей чертой был злокачественный нарциссизм, уживающийся с глубинной деструктивностью и неадекватностью. По словам биографа, он умел манипулировать матерью и в любой момент мог закатить ей скандал. Эрих Фромм пишет, что его зацикленность на матери (=Германии) обусловила его ненависть к «отраве» (евреям), от которой он должен был их спасти. Однако в более глубоком бессознательном пласте психики коренилось вытесненное желание к разрушению матери (=Германии). И он своими поступками доказал это и реализовал свое глубинное желание начиная с 1942 г., когда уже понял, что война проиграна, и до последнего приказа 1945 г. о полном уничтожении всех областей, захваченных противником.

Друг и биограф Гитлера Август Кубичек отмечает, что Клара Гитлер сама ему сказала, что у Адольфа нет чувства ответственности, что он транжирит свое небольшое наследство, не думая о том, что у него есть мать и маленькая сестра, «он идет своим путем, словно он один живет на свете». Его, мягко выражаясь, странные отношения к женщинам продолжили не менее удивительные отношения с матерью, символизирующей не только близость, но хаос и смерть: «Она была объектом его садистской жажды власти и господства, которая переходила в бешенство, если он хоть в чем-то встречал отказ», — писал Э.Фромм.

Любимыми детскими играми Адольфа были «солдатики», с которыми он связывал свободу от ответственности и принуждения, и, прежде всего, свободу от реальности. Если проанализировать суть и значение этих игр для Гитлера, то выяснится, что здесь впервые проявились те самые черты, которые с возрастом усилились и стали главными в его характере: авторитаризм, потребность властвовать и недостаточное чувство реальности. Внешне это были совершенно безобидные игры, соответствующие возрасту, но мы увидим дальше, что это не так, ибо он не мог оторваться от них и в те годы, когда нормальные юноши уже этим не занимаются.

«Ему не удалось преодолеть нарциссизм раннего детства; он не приблизился к реальности, а оставался в мире фантазий; он жил в иллюзорном царстве свободы и власти, а мир реальной деятельности был от него далек и мало интересовал его».

Вся жизнь Гитлера, считают биографы-психоаналитики, способствовала развитию негативных, даже злокачественных черт личности: ненависть и презрение к школе, конфликты и лузерство в реальном училище, жесткий конфликт с отцом, настаивавшим на том, чтобы он стал государственным чиновником, постоянное стремление спрятаться от всех требований реальной жизни. «Для крайне самовлюбленного подростка, который, не прилагая каких-либо усилий, имел успех в народной школе, новая ситуация, по-видимому, была шоком. Это был вызов самолюбию неудачника и доказательство того, что он не может справиться с действительностью так, как он это делал раньше… Вместо того чтобы приблизиться к действительности, он еще больше ушел в свой мир фантазии и избегал тесных контактов с людьми».

Вся жизнь Адольфа была одним развернутым свидетельством того, что он не был способен к систематическому труду, требующему усилий. Он всегда работал только под давлением срочной необходимости или в порыве страсти. «В сущности, он никем не интересовался — ни своей матерью, ни своим отцом, ни своими братьями и сестрами. Он вспоминал о них лишь тогда, когда возникала необходимость, и для того, чтобы его оставили в покое. Он не тратил на них душевных сил».

Если сопоставить поведение Гитлера в молодые годы с фактами его последующей жизни, пишет Э.Фромм, то вырисовывается вполне определенная модель поведения; он нарцисс — человек, считающийся только сам с собой, для которого мир фантазии был реальнее, чем сама реальность. Если мы вспомним, что еще в 16 лет молодой Гитлер жил в своем фантастическом мире, то возникает вопрос: как удалось этому мечтателю, думающему только о себе, стать властелином Европы — хоть и на короткое время?

Злокачественный нарциссизма Гитлера затуманивал его видение реальности, причем этот туман непрерывно усиливался, постепенно превращаясь во тьму, которая в конце концов погубила его. В юности он был не в состоянии хоть как-то изменить реальность и потому постарался ее исказить и отвергнуть. И ему это удалось: он обвинил в своих неудачах учителей и отца и заявил, что в них нашло выражение его страстное стремление к свободе и независимости. Он спрятался от жизни, создав себе имидж «художника». В зрелые годы, когда ему, гопнику, неудачнику и лузеру, волей случая удалось стать фюрером нации, он лишь усиливал деформацию реальности, пока не довел ее до бункера и суицида.

«Неудачи в училище были его первым поражением и унижением, за которыми последовал ряд других. Можно было бы с уверенностью сказать, что это значительно усилило его презрение и ненависть ко всем, кто был причиной или свидетелем его поражения, и его ненависть вполне могла стать началом его некрофилии, если бы у нас не было оснований считать, что корни ее еще глубже, что они связаны с злокачественными инцестуозными страстями».

Гитлер имел склонность не только к фантазиям, но и ко лжи. Скажем, своему другу Кубичеку после провала с поступлением в Академию художеств, он лгал, что стал студентом, причем делал это с такой же легкостью, с какой лгал немецкому народу уже в период фюрерства, или «Торжества воли». Кстати, двойной провал с поступлением в Академию не только не потревожил его нарциссизма, но лишь укрепил во мнении, что виновен не он, а профессора Академии, евреи, общество и весь мир. С тех пор начала крепнуть его ненависть к жизни и к людям. При этом клинический нарциссизм заставлял его все больше и больше отворачиваться от реальности. А поскольку отцовское наследство к тому времени подошло к концу и впереди светили только нищета и бродяжничество, то, потерпев крах в сфере искусства, он примкнул к «национал-социализму», недавно зародившемуся политическому движению, во многом отвечавшему внутренней разрушительности злокачественно-неадекватного нарцисса и палача.

«Осенью 1904 г. у него закончились деньги, и он тайно покинул квартиру, не заплатив за жилье. Началась пора тяжелых испытаний. Он ночевал на скамейках, в ночлежках, а к декабрю 1909 г. стал настоящим бродягой и проводил ночи в приюте… Молодой человек, который менее трех лет назад прибыл в Вену с твердым намерением стать великим художником, вместо этого стал бездомным бродягой, который с жадностью кидался к филантропической тарелке горячего супа и не имел никаких видов на будущее. Но при этом он ничего не делал, чтобы заработать себе на жизнь. Он сник. И уже сам факт пребывания в приюте для бездомных, свидетельствовал о том, что он "признал свое окончательное поражение"… Это было сильным унижением для представителя среднего класса, для любого буржуа, а уж тем более для такого нарцисса, каким был Адольф Гитлер».

Единственный способ самоутверждения, который у Гитлера теперь остался — это выйти из состояния унижения и краха, отомстить своим «врагам» и доказать всем, что этот нарцисс в самом деле чего-то стоит. Во многом подъему Гитлера из навозной кучи помог его редкий дар убеждения, уникальная демагогия, способность преобразовать реальность в соответствии со своей фантазией. В современной истории мы знаем множество случаев, когда неудачники и лузеры, стоящие на грани психоза, спасались от безумия тем, что свое «сумасшествие» выдавали за «рациональность» и востребованность социумом. Подобные примеры ярко демонстрируют, что в политической борьбе вожди масс руководствуются не только персональным стремлением к власти, но и необходимостью спастись от безумия и «святой голодухи». Вам нужны примеры?..

Позднее в книге «Майн кампф» Гитлер признается, что никогда ничего не делал собственными руками. Здесь речь идет не об идее рисовать и продавать картинки, а о необходимости утраченного общения. Находясь на самом дне общества, живя в мужском приюте для нищих, Гитлер обрел возможность развивать свои суггестивные задатки и способности оратора, не просто играющего на потребу голодранцев, но представшего перед немцами как уникальный образец воли и огромной жизненной силы.

Каким образом возможна трансформация ничтожества в вождя, буквально одержимого манией величия и показным стремлением осчастливить нацию? Сегодня мы точно знаем типичность такого персонажа, раз за разом возникающего в массовых и посттоталитарных обществах. Во всяком случае — гораздо чаще, чем приход на вершины власти вменяемых личностей. Сегодня перед нами целая галерея микромигасов разных масштабов, отвечающих формуле «из грязи в князи» и, тем не менее, принимаемых абсолютным большинством в качестве вождей. Мои герои были первопроходцами на этом пути, но нынешние продолжают идти по их стопам при все мощи информации, при всех прежних разрушительных уроках истории и вопреки очевидной бездарности и разрушительности такого ленинско-сталинско-гитлеровского типа.

Но вернемся к фюреру всех немцев. Тяготы жизни и череда неудач не изменили его характера, а лишь укрепили в мысли об особом предназначении. Он остался самовлюбленным нарциссом, полным ненависти и зависти ко всем, кроме самого себя, и лишенным интереса к кому бы то ни было, кроме себя любимого. Он продолжал жить в атмосфере раздвоения между неуемной фантазией и туманной реальностью, но главным мотивом его жизни, как и у более удачливых предшественников, было стремление к власти и завоеванию мира. Хотя вплоть до решающих событий его жизни конкретных представлений, целей и планов относительно реализации своего честолюбия и жажды власти ни у кого из них не было. Напомним, что неудачник Ленин незадолго до апреля 1917 года собирался эмигрировать в Штаты, неудачник Сталин вполне мог пойти по пути своего героя Кобы, а один из нынешних подался в таксисты…

Бесцельная венская жизнь фюрера кончилась внезапно: продавец картинок в венских пивных решил переехать в Мюнхен, не зная, не ведая, удастся ли ему там зарабатывать на жизнь мелкой торговлей и обеспечить себе хотя бы такой же доход, какой он имел в Вене. К этому времени его мечта стать великим живописцем окончательно рухнула, для этого у будущего триумфатора не было ни таланта, ни образования, ни элементарной воли.

Стоит ли удивляться, что начало Первой мировой войны Гитлер воспринял как знамение, как перст небес, и он действительно возблагодарил небеса, так как война сразу избавила его от необходимости принимать самостоятельные решения. На место уже привычного ощущения унижения пришло чувство честолюбия, желание стать «героем». Любитель игры в солдатики подался в армию, в полной мере отдавшись детскому пристрастию. Видимо, в течение четырех военных лет он чувствовал себя в реальной жизни увереннее, чем когда-либо, потому что завершение войны воспринял как очередную неудачу: поражение Германии и последующая революция. Будучи дремучим консерватором и националистом, он воспринял мюнхенскую «Республику Советов», как кару небесную. Победа немецких революционеров придала деструктивности Гитлера окончательную и бесповоротную форму. Он чувствовал себя еще более униженным оттого, что среди участников мюнхенского путча было много евреев, в которых он всегда видел заклятых врагов и которые теперь вынуждали его с горечью наблюдать за крушением его националистических идеалов.

Каждый предыдущий провал наносил его нарциссизму все более глубокую рану, усиливая его мстительные и разрушительные фантазии, слепую ненависть к инородцам и некрофилию, которые коренились в его злокачественном инцестуозном комплексе. Но на сей раз у Гитлера он отождествил свое личное унижение и поражение с поражением и унижением нации и страны в целом. Возможно, таким способом он пытался компенсировать свои личные провалы. Только что, участвуя в войне, он мстил и спасал Германию, мстил свои собственные неудачи, смывал позор Германии и свой собственный позор. Теперь, после революции, он больше не ставил перед собой цель стать великим художником, у него была другая цель — стать великим демагогом. «Он открыл ту сферу деятельности, в которой обладал действительным талантом, а следовательно, и реальным шансом на успех».

Тремя другими чертами его характера, тесно связанными между собой, были  нарциссизм, уход от реальности и абсолютное отсутствие способности любить, дарить тепло и сопереживать. Кроме того, всё, что писал и говорил Гитлер, выдает его стремление властвовать над слабыми.

Я полагаю, что нет необходимости ставшее достоянием истории восхождение очередного ублюдочного и одержимого разрушительными комплексами лузера и неудачника-некрофила к вершинам власти — оно описано во многих книгах и в книге самого Гитлера «Майн кампф». Что до некрофилии, то после всего случившегося она не вызывает малейших сомнений. Став фюрером всех немцев, главными объектами его деструктивности были города и страны. Архитектор, планировавший переустройство Вены, Линца, Мюнхена и Берлина, он в то же самое время был тем человеком, который намеревался разрушить Париж, снести с лица Земли Ленинград и в конечном счете уничтожить всю Германию. Эти его намерения не подлежат сомнению. Позже личный архитектор Гитлера, рейхсминистр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер напишет, что Гитлер в зените своей славы после осмотра только что захваченного Парижа обратился к нему: «Разве Париж не прекрасен? Раньше я часто задумывался, а не надо ли уничтожить Париж? Но когда мы закончим наши планы в Берлине, то мы затмим Париж. Так зачем же его разрушать?» В конце концов Гитлер все-таки отдал приказ о разрушении Парижа, приказ, который немецкий комендант Парижа не выполнил.

Высшим выражением гитлеровской мании к разрушениям зданий и городов стал его секретный указ «Сожженная земля», изданный в сентябре 1944 г. (после аналогичного сталинского), где он приказывал в случае оккупации Германии врагом полностью уничтожить не только промышленные сооружения, запасы продовольствия и произведения искусства, но все живое и дышащее.

Садистская деструктивность Гитлера убедительно подтверждают оккупационные планы в отношении Польши, СССР и других стран, геноцид евреев и ромов, а в конце войны — самих немцев, проигравших его войну. Каждый шаг на пути к поражению сопровождался всё новыми и новыми кровавыми жертвами. В конце концов, настало время истреблять самих немцев. Уже 27 января 1942 г., то есть более чем за год до Сталинграда, Гитлер произнес сакраментальную фразу: «Если немецкий народ не готов сражаться для своего выживания, что ж, тогда он должен исчезнуть». А когда русские были уже на подступах к бункеру Гитлера, настал момент финала великого разрушения. С ним вместе должна была умереть его собака, его возлюбленная, Ева Браун, сотни тысяч раненых, стариков, женщин и детей, находивших спасение в берлинском метро. Теперь патологический убийца, лжец и мастер маскировки своих подлинных чувств и намерений ненавидел все человечество, всех немцев, ненавидел саму жизнь.

«Адский игрок, игравший жизнями народов и самих немцев, играл и со своей собственной жизнью. Когда всё было потеряно и он проиграл, у него не было особых .причин сожалеть о случившемся. Он получил то, к чему всегда стремился: власть и удовлетворение своей ненависти и своей страсти к разрушению. Этого удовольствия он не лишался в связи с поражением. Маньяк и разрушитель не проиграл. Кто действительно проиграл, так это миллионы людей — немцев, представителей других наций и национальных меньшинств, — для которых смерть в бою была зачастую самой легкой формой страдания. Но поскольку Гитлеру было неведомо чувство сострадания, муки этих людей не принесли ему ни боли, ни малейших угрызений совести».

Свой очерк о некрофилии Гитлера Эрих Фромм заключает очень важным выводом. Он указывает на весьма распространенное заблуждение, которое не позволяет нам распознавать в своей среде потенциальных фюреров до того, как они покажут свое настоящее инфернальное лицо. Люди считают, что склонный к разрушению маньяк должен быть самим дьяволом и выглядеть как дьявол. Такие дьявольские натуры действительно существуют, однако они чрезвычайно редки. Анализ личностей «великих вождей» показывает, что разрушительный тип часто предпочитает демонстрирует миру не свои клыки, а исключительно миролюбие, добродетель: вежливость, предупредительность, любовь к семье, любовь к детям, любовь к животным. Это его типичные маски, не позволяющие окружающим увидеть, что часто гитлеры разных калибров буквально кишат вокруг нас, и хотя в большинстве своем люди редко обладают столь сильными разрушительными наклонностями, как у героев этого очерка, но даже если такие люди составляют долю процента, этого вполне достаточно, чтобы, приобретая власть и влияние, они представляли реальную угрозу для общества, или говоря словами русского сатирика, «держали народ в изумлении»…

И вот что интересно: если во времена Гитлера немцы считали информацию о его мегапреступлениях "злобными сплетнями, которые льются на нас из-за океана", то после поражения нацистской Германии абсолютное большинство считало, что никто, кроме Гитлера, в этом не виноват. То есть получалось, что это он с небольшой группой приспешников уничтожил 20 миллионов невинных, а они ничего не знали-не ведали. И это повторяется в истории уже не раз, когда вместо признания вины целой нации виноватыми оказываются только вчерашние кумиры-бандиты-безумцы.

Для чего я написал этот очерк? Проницательный читатель, видимо, уже понял, что моей целью было показать, с какой легкостью в массовых обществах ничтожные людишки с разными клиническими комплексами получают возможность совратить «интеллектуальное большинство», добраться до вершин власти и уничтожить государство, достают из народных масс всю мразь, всю ненависть, всю ксенофобию, всю агрессию, самые поганые, самые низменные, самые черные черты человеческой природы. Это уже несколько раз происходило в новейшей истории и, очень похоже, продолжится и в ближайшем будущем…

За таких вождей, за такое уродовластие, когда диктатор может ВСЁ, увы, всегда приходится отвечать народам, их принимающим и выбирающим… Все такого рода режимы объединяет одно качество — они саморазрушительны и часто кончаются большой кровью. Кроме того, все они хотят, чтобы их любили. Но всегда кончается одинаково — ненавистью и жуткой расплатой за мародерство и за холуйство. И самое важное: ничто не способно их разрушить в больше степени, чем они это делают сами…

И, самое главное, в наш дни мы можем убедиться в том, что нынешние не вынесли из этих историй АБСОЛЮТНО НИКАКИХ УРОКОВ…


Рецензии
После поражения Германии абсолютное большинство винило Гитлера ... в поражении в войне. Да, жертв и зверств, наверно, надо было бы поменьше, да и евреи могли приносить пользу рейху... О жертвах сожалели, но только из-за того что более мягкое ведение войны с большей вероятностью привело бы к победе. Ну если не к абсолютной победе, то хотя бы к миру на более выгодных условиях. Вот о чём думал средний немец после войны и до начала 60-х. И только в 60-х (когда физически ушло или состарилось поколение нацистов) у немцев возобладало чувство вины перед человечеством за то, что они сотворили. Но тогда-то как раз винили прежде всего себя

Виктор Кукин   08.02.2020 17:13     Заявить о нарушении
Доминирующее свойство любой разновидности тоталитаризма, благодаря которой он может какое-то время существовать, - это дьявольская деформация и разрушение мозгов масс. Без зомбирования народа большевизм, нацизм, маоизм - невозможны. После второй мировой американцам пришлось затратить гигантские усилия по денацификации Германии и деимпериализации Японии. На это ушли огромные средства и многолетняя систематическая работа. Но результат - налицо. А вот декоммунизация и депутинизация потребуют гораздо больше усилий, времени и средств, потому что, во-первых, продолжаются более 100 лет, во-вторых, слишком велика генетическая прополка, и, в-третьих, на их пропаганду ушли астрономические средства, так что из мозгов вышибить их будет гораздо труднее.

Игорь Гарин   08.02.2020 17:31   Заявить о нарушении
Уважаемый Игорь! Вы как будто меня не слышите. У Вас написано:
==================================
после поражения нацистской Германии абсолютное большинство считало, что никто, кроме Гитлера, в этом (мегапреступлениях) не виноват.
==================================
Я читал воспоминания и дневники немцев (вернее в основном немок) о послевоенных годах, общался с людьми, бывшими угнанными в Германию и работавшими там на фермах и подружившимися с хозяевами, с евреем, бежавшим из лагеря и нашедшим приют в немецкой семье. Все уверяют, что никакого раскаяния у немцев в целом и не было по-крайней мере до 60-х годов. Вы неужели не видите противоречия с вашими словами? Я - вижу. Я не говорю, что я обязательно прав, а Вы - нет. Но мне хотелось бы разобраться, узнать - а откуда у Вас такая информация. Сформулирую тезис-антитезис явно для возможных читателей. Вы говорите -
А) немцы после войны виноватили в мегапреступлениях Гитлера
Я же:
Б) немцы после войны виноватили Гитлера в поражении в войне, преступления были делом десятым, о них в основном знать никто не хотел, наиболее толковые сокрушались, но лишь по поводу того, например, что зверства на оккупированных территориях породили партизанское движение, отвлекавшее большие силы.
Налицо противоречие между А и Б. Вот его бы Вы и пояснили. А рассуждения о свойствах тоталитаризма тут неуместны. Я, по-крайней мере, не понял их связь с противоречием А и Б. Далее Вы говорите об усилиях союзников по денацификации (которые по инерции продолжаются и по сей день). Об этом я знаю и это понятно - в 43-м после Сталинграда подержка Гитлера была 99%. О каком осуждении преступлений нацизма немцами после войны может тогда идти речь? То есть Вы этим подтверждаете мою точку зрения. Так скажите об этом прямо и уберите или измените процитированный мною выше фрагмент. Ну или приведите аргументы в СВОЮ пользю, а не в МОЮ. Если честно, наверно, впервые встречаюсь с таким оригинальным методом в дискуссии.

Про Японию Вы заблуждаетесь, как и почти все иностранцы. Японцев ломали через колено, как и немцев. Но немцев сломали, а японцев - нет. У них позвоночник гибче. Впрочем, это уже неактуально из-за Китая. Даже и хорошо.
Декоммунизация прошла, сейчас в России даже уже в Конституции записано что именно человек (- а не государство -) высшая ценность. Про путинизм вообще не понял, вроде Путин концлагеря не создавал, напротив, число сидельцев драматически сократилось.

Виктор Кукин   08.02.2020 23:49   Заявить о нарушении
Привожу абзац в целом:
"И вот что интересно: если во времена Гитлера немцы считали информацию о его мегапреступлениях "злобными сплетнями, которые льются на нас из-за океана", то после поражения нацистской Германии абсолютное большинство считало, что никто, кроме Гитлера, в этом не виноват. То есть получалось, что это он с небольшой группой приспешников уничтожил 20 миллионов невинных, а они ничего не знали-не ведали. И это повторяется в истории уже не раз, когда вместо признания вины целой нации виноватыми оказываются только вчерашние кумиры-бандиты-безумцы".

Разбор.
1. Информация о мегапреступлениях Гитлера со стороны союзников шла большим потоком, но в самой Германии считалась "злобными сплетнями, которые льются на нас из-за океана". Сказанное относится ко всем тоталитарным и авторитарным режимам без исключения: например, в фильме "Торжество моли" (контраверза "Торжеству воли") и в грандиозном количестве других публикаций показаны преступления Путина, но в России их тоже называют "злобными сплетнями, которые льются на нас из-за океана".
2. "После поражения Германии абсолютное большинство винило Гитлера". После любого поражения массам свойственно искать виновных, как, скажем, Хрущев искал вину Сталина на разоблачительном ХХ съезде партии. В немцах жило два чувства - внедренная в мозги масс преданность идеям нацизма и поиск причин поражения. В жестком процессе денацификации американцы разоблачали грандиозные преступления нацизма-гитлеризма, демонстрировали лагеря смерти, заставляли выкапывать трупы жертв и переносить их на места новых захоронений и т.д. В каждой семье были погибшие, а сама Германия - вщент разрушенной. Всё это в совокупности соответствовало максиме "от любви до ненависти один шаг". Поэтому мало-помалу до немцев стало доходить, кто истинный виновник их бед. И это - закономерность для любого диктаторского режима: зомбированность масс, трансформируемая со временем в ненависть к своим "горячо любимым" разрушителям. Примеры: царский режим в императорской России, ленинизм, ныне разоблачаемый Путиным и грядущая судьба самого Путина, которую не хотят видеть зомбированные-ослепленные.

А вот чего вы сами не поняли, так это - цели написания статей "Что творится в мозгах у диктаторов?". Они не о Ленине, Сталине или Гитлере, а о будущих судьбах последователей с подобным складом сознания...

Игорь Гарин   09.02.2020 10:55   Заявить о нарушении
Ув. Игорь, широким потоком информация от союзников по преступлениям нацизма пошла в Германию только после войны. Во время войны контрразведка такие потоки пресекала. Но когда до немца доходило таки такое, он не считал, что это правда. А считал что "англичанка гадит". Кстати, и в США информация о концлагерях и зверствах нацистов была подцензурна по понятным причинам. Так что Геббельс вполне мог разрешить перепечатку NYT в Берлине. По вашему п.1 я с Вами полностью солидарен. И вот после войны - да, после войны немцы прекрасно узнали о преступлениях, совершённых их страной. Формально не всеми (вермахт не был обьявлен преступной организацией), но очень многими. Узнали даже те, кто не хотел ничего знать. Единственно, что я хочу подчеркнуть, что фюрера они винили за поражение в войне а не за мегапреступления. А преступления эти - это было для немцев дело десятое. И уж когда на улицах городов стоят виселицы с повешенными нацистами, любому прохожему будет понятно что не только фюрер виноват. Не зря ж повешенные повешены. Про Путина говорить не хочу, так как если даже Путин и злодей, то не масштаба Гитлера и ставить его с Гитлером в одну строку - это типа греха отрицания Холокоста. Но уж кстати, при Путине основные разоблачения его приближённых идут совсем не из-за границы, а от Навального.

Виктор Кукин   10.02.2020 06:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.