Амиго

Сергей Ребельский

                Амиго

     Лицо хиспаника было бронзово-красноватого оттенка, словно на старинной медной монете. Такого не заработаешь, хоть год проваляйся на пляже, – с ним нужно родиться.  «Вернее, - подумал Павел, - необходимо, чтобы предки твои пять тысяч лет эволюционировали под горным солнцем Южной Америки, отметая вредные мутации, отбирая именно этот, от чего-то там обороняющий, колер». Лоб хиспаника прорезывали глубокие параллельные морщины, в чёрных прямых прядях проблескивала седина, редкие тёмные волоски на впалых щеках обозначали бородку.  В правой руке он держал огромную, медную, испускавшую солнечные зайчики сковороду, на которой аппетитно шипел и брызгал кукурузным маслом обширный блин, выпекаемый, надо думать, из кукурузной же, лучше сказать, - из маисовой, муки.  Поблескивая узкими чёрными глазами, хиспаник сноровисто подбрасывал блин в воздух, заставляя его перевернуться в полёте, и ловко ловил у самой плиты вышеупомянутой лучезарной сковородкой.
    
     - Two, - сказал Павел и для верности показал два пальца, средний и указательный, как бы загодя провозглашая победу.
    
     Хиспаник вытряхнул раскалённый блин на решётку и взялся за его остывающего собрата. Который безропотно принял в свои распростёртые объятья большую ложку риса, другую - чёрных бобов, помидоры с луком, кусочки авокадо, мелко нарезанную курятину, острый перец джалапино, какие-то белые, зелёные, красные соусы и приправы. Всю эту разноцветную всячину хиспаник аккуратно закатал в блин, обернул салфеткой и поместил на бумажную тарелочку.

     Павел расплатился и с двумя ароматными свёртками вернулся к столику, где ожидала Вера.

     - Угощайтесь, мадам!  Знаменитое латино-американское блюдо под названием «буррито».

     - Вкусно! – Вера захрустела поджаристой корочкой. – Люблю южно-американскую кухню!

     - Кулинары они отменные, - согласился Павел, - если б только на этом всё и не кончалось!

     - Ладно тебе, - сказала Вера, - люди как люди. Не хуже других.

     - Разумеется, не хуже, вполне возможно, даже лучше: где-нибудь там у себя, в пампасах. Но к постиндустриальному обществу решительно не готовы! – Павел откусил солидный кусок. – Эти хиспаники – они ж, в основном, чистокровные индейцы. Пробираются сюда, в Штаты, нелегально, притом без всякого образования, – так на какую ж работу им рассчитывать? Двадцать лет в нашей стране околачиваются - языка выучить не удосужатся! Вот этот амиго, – он кивнул на хиспаника, - думаешь, ботает по-английски?

     - Чегой-то – «амиго»?

     - Это по-испански: «друг», «приятель». На одно только и способны: бурриты свои заворачивать. Или там – газоны косить, ямы копать, асфальт укладывать. Спасибо хоть, не мусульмане!

     - Так нельзя говорить, - неуверенно промолвила Вера, - это расизм!

     - Во-во! По-русски здесь не кумекают, ну а ты, хочется верить, не заложишь. Во-вторых, - распаляясь, Павел отодвинул в сторону своё, или свой, недоеденный буррито, - никакой это вовсе даже не расизм! Я же ж не говорю, что они ниже всех прочих. Единственное, что я утверждаю: разные нации приспособлены к различным условиям, к тем, в которых эволюционировали. - Он передохнул. - А в-третьих, – вот самое возмутительное: живём, понимаешь, вроде как в свободной стране, а говорить открыто боимся! Настучат, как не хрена делать! А уж власть предержащие - если и не посадят, так с работы выгонят непременно! Свобода слова, ядрёна вошь! А всё почему? Потому - политкорректность! Да я, если хочешь знать, против хиспаников вообще ничего не имею: большею частью – простые, порядочные ребята. А вот против наших либеральных политиков, разваливших великую страну, – накипело! – Он передохнул. – А ну, проверим-ка мы его на вшивость… в смысле английского!

     - Оставь, Паша! – Вера наморщила носик, - не трогай ты человека, Христа ради! Чего ты вяжешься?

     Но Павел уже завёлся.
 
     - Hi, amigo, - громко окликнул он хиспаника, - how many grades have you finished*?

     Хиспаник молчал, устремив на вопрошающего пустой взгляд; по непроницаемому бронзовому лицу нельзя было угадать, доходит ли до него смысл сказанного. По мере того, как затягивалась пауза, всё победней глядел Павел.

     - Одиннадцать! – ответил, наконец, амиго по-русски. – Среднюю школу номер два города Улан-Удэ с серебряной медалью закончил. – И, погодя, добавил сокрушённо: – Вот вы, товарищ, о политике рассуждаете, а у вас, я извиняюсь, ширинка расстёгнута!
_____________________
* Эй, приятель, - сколько классов ты окончил?


2015


Рецензии
Забавный случай, и подан хорошо. Спасибо автору, напомнил аналогичную, как-будто под копирку, историю, приключившуюся со мной и описанную в рассказе "Глобализация".
Удачи,
А.К.

Андрей Вл Корнилов   26.01.2020 14:28     Заявить о нарушении