Ёрш дерётся с Карасём...

  Ёрш дерётся с Карасём потому что:

«…Распроклятый тот Карась
 Поносил меня вчерась
При честном при всём собранье
Неподобной разной бранью…».

   Что значит «неподобная» брань? Смотрим в Словарь синонимов.

  «Неподобный: неприличный, матерный, неблагопристойный, непригожий, нецензурный, непечатный, площадной, непотребный, похабный, непристойный».
  И снова в Никоновой летописи, где впервые обнаружено слово «карась» («корась»), встречаются слова и о неподобной брани: "И бысть межи обоихъ (бояр) брань велика и слова неподобные..." (Ник. лет., XII, 18). 

  И слова Ерша перекликаются с признанием самого Пушкина – в письме М.П. Погодину от  апреля 1834 г.,  - «… Вообще пишу много про себя, а печатаю поневоле и единственно для денег: охота являться перед публикою, которая Вас не понимает, чтоб  четыре   дурака   ругали  Вас потом шесть месяцев в своих журналах только что  не  по-матерну …».

  То есть, драка между Ершом и Карасём – это дуэль двух литераторов. Значит, под Карасём у нас скрывается опять тот же Ф.В. Булгарин, которого мы обнаружили в лице Хитрого Спальника.

  Этот вывод – о том, что дуэль в сказке – литературная,  подтверждает и то, что драка между Ершом и Карасём происходит в пруде, под камышом. Камыш – это тростник. Из тростника была сделана первая свирель – флейта Пана. Она и стала инструментом поэтов. О ней юный Пушкин писал в стихотворении, обращённом к Батюшкову:

Веселый сын Эрмия
Ребенка полюбил,
В дни резвости златые
Мне дудку подарил.
Знакомясь с нею рано,
Дудил я непрестанно;
Нескладно хоть играл,
Но Музам не скучал.

   Пушкин первый заявил, что Русская литература не подвластна даже царю, что она – выше царя. По крайней мере, его, пушкинская литература, - то есть, такая, какой и должна быть литература истинная, - свободна от угождения или подчинения царю (от «Я не рождён царей забавить Стыдливой музою моей» до «Вознёсся выше он главою непокорной Александрийского столпа…»). Поэт в союзе с Богом, он – Пророк Бога. Это царь должен слушать Поэта.

   Булгарин же – представитель «черни»,  - литератор, угождающий вкусам публики. «Опускающийся» до низменных её вкусов. Он же – и литератор, полностью подстраивающийся под «высочайшее», то есть, царское, мнение.

   О черни Пушкин высказался определённо в стихотворении Поэт и чернь (толпа):

Подите прочь — какое дело
Поэту мирному до вас!
В разврате каменейте смело,
Не оживит вас лиры глас!
Душе противны вы, как гробы.
Для вашей глупости и злобы
Имели вы до сей поры
Бичи, темницы, топоры; —
Довольно с вас, рабов безумных!
Во градах ваших с улиц шумных
Сметают сор, — полезный труд! —
Но, позабыв свое служенье,
Алтарь и жертвоприношенье,
Жрецы ль у вас метлу берут?...

    Метла соотносится со шваброй. А Швабрин – один из самых отрицательных (или единственный полностью отрицательный – на данный момент) героев пушкинских произведений. Он так же – Карась. Этимология названия «карась» неясна; кто-то из авторов словарей связывает её  с лит. kar;;;is, karo;sas — то же и далее с др.-инд. kil;;sas «пятнистый, прокаженный» (Петерссон, ВSl 39). И хотя другим этимологам эта версия представляется «неубедительной», мы думаем, что Пушкин руководствовался как раз этой этимологией, когда выбирал рыбу, соответствующую своему заклятому врагу, поскольку слово «проказа» происходит от про- и кази;ть «искажать, обезображивать». (Швабрин так же "искажённый" - отменно некрасивый).

  Фаддей Булгарин именно это и делал своими статьями о Пушкине: искажал, обезображивал его облик перед читателями. Но прежде всего и сам имел такой – безобразный  - вид. Не в жизни, то есть, в быту, - здесь он был даже вполне благообразен. Но бытийный его образ таков, что царь Иоанн Васильевич сказал бы ему так, как говорит режиссёру Якину в фильме Гайдая: «Какoе житие твoе, пес смердящий! Ты пoсмoтри на себя!». Почему он - "пёс"? Да потому что псы - это "непосвящённые", - те, кому нельзя входить во храм.

   Но царям нужны булгарины, а не пушкины. Пушкин говорил про Николая: «Хорош, хорош: а на 30 лет дураков наготовил!». Что это значит? Каких дураков? Да – непосвящённых. Тех самых, которых Пушкин вывел в эпиграфе к стихотворению о поэте и черни: «Procul este, profani». Это – из "Энеиды" Вергилия: «И тут воскликнула жрица: “Ступайте, // Чуждые таинствам, прочь!”» (VI, 258—259, пер. С. Ошерова). Чуждые таинствам - собаки, псы. О том же говорит "сошедший с ума старик-Дубровский":"Слыхано дело, ваше превосходительство, - продолжал он, - псари вводят собак в божию церковь! собаки бегают по церкви"...

   Чернь обитает в церкви, как и - при дворе. (О чём так же говорится в "Коньке-Горбунке": "Что за челядь здесь такая?"... Челядь здесь в значении - чернь, а не слуги).


   Чернь - это те, кто стремится очернить всё высокое, чистое, святое.

(Как Швабрин стремился очернить в глазах Гринёва Машу и - даже - её мать).

   О том же - одно из последних четверостиший Пушкина, в написанном в соавторстве с Вильегорским и Жуковским каноне в честь М.И. Глинки, - после премьеры оперы "Жизнь за царя":


Слушая сию новинку,

Зависть, злобой омрачась,

Пусть скрежещет, но уж Глинку

Затоптать не может в грязь.

   
   Караси - те, что в грязех валяются... Но они ещё и хотят свалить в эту грязь чистоплотных ершей. Потому ерши с ними и дерутся.









 


Продолжение: http://www.proza.ru/2020/01/23/1619


   
   

      


Рецензии