День Сингулярности. Юлиан Отступник

Одним из важнейших Standard Operating Procedures Господа Бога Всемогущего (Всевышнего) является уважение к человеческой Свободе Воли. Что выгодно (для людей, разумеется) отличает Его от «противоположной инстанции».

Ровно той же самой позиции придерживаются и Хранители, в частности, Лилит сотоварищи (было бы очень странно, если бы это было не так). Поэтому за семьдесят лет, прошедших между подписаниями Миланского и Фессалоникийского эдиктов они вмешались в ход событий всего единожды – вскоре после того, как на императорский трон взошёл некий Флавий Клавдий Юлиан. В светской историографии именуемый Юлиан II, а в церковной (в смысле, христианской Церкви) Юлиан Отступник.

Юлиан был племянником Константина Великого, издавшего Миланский эдикт (по приказу Хранителей в лице Лилит) и тем самым сделавшего важнейший шаг к христианизации Римской империи.

Несмотря на то, что воспитателем Юлиана был Евсевий, христианский епископ а затем Константинополя, несопоставимо более существенное влияние на будущего императора оказал некий евнух Мардоний (однако...), который пробудил в нём любовь к эллинскому миру, категорически несовместимую с христанством. Видимо, чем-то христиане крепко насолили означенному евнуху...

И понеслось. Сначала Юлиан познакомился с лекциями некоего Ливания – известнейшего языческого философа и оратора (который впоследтсвии произнесёт яркую речь над гробом императора); затем подружился сразу с несколькими философами-неоплатониками (тоже, понятное дело, язычниками), ну а потом взял себя в учителя, наставники и советники Максима Эфесского – одного из крупнейших неоплатоников и язычников того времени.

Который, собственно, и организовал разрыв Юлиана с христианством. Что, как выяснилось позже, было большой ошибкой, ибо преемники Юлиана Валентиниан и Валент оказались последователями христианского императора Константина, а не язычника Юлиана. В результате Максим Эфесский был арестован, обвинён в колдовстве и после жутких истязаний обезглавлен в 372 году.

К сожалению для христиан, Хранителей и Господа Бога, damage has been done. Иными словами, Максим успел-таки нагадить оным – и нагадить весьма основательно. Ибо, взойдя на престол, Юлиан твёрдо вознамерился восстановить язычество... и ликвидировать христианство.

К счастью, до того Константин, его преемники... ну и Сеть во главе с Луцием Корнелием Пуллом, разумеется, успели поработать основательно весьма. В результате ко времени восшествия Юлиана на престол в Константинополе – столице Империи - не было уже ни одного (!!) языческого храма.

И было совершенно очевидно, что в обозримом будущем не появится, ибо строительство оных дело долгое, дорогое, сложное и так далее – особенно при серьёзном противодействии такой могущественной (уже тогда) организации как Сеть.

Поэтому Юлиан решил пойти другим путём. Юлиан понимал, что восстановление его в прошлых, чисто материальных формах невозможно; необходимо было его существенно преобразовать, улучшить, чтобы создать силу, которая могла бы вступить в борьбу с христианской церковью. И эту борьбу (точнее, войну) выиграть.

Для этого император решил... заимствовать максимально эффективные структуры и методы христианской организации, с которой он был хорошо знаком благодаря наставнику-епископу. Языческое духовенство он организовал по образцу иерархии христианской церкви; внутренность языческих храмов была устроена по образцу храмов христианских; было предписано вести в храмах беседы и читать о тайнах эллинской мудрости (сиречь произносить языческие проповеди); во время языческой службы было введено пение.

От жрецов требовалась морально безупречная жизнь (реальность, как обычно, была несколько иной), поощрялась благотворительность; за несоблюдение религиозных требований грозили отлучением и т. д.

Одним словом, чтобы несколько оживить и приспособить к жизни восстановленное язычество, Юлиан обратился к тому источнику, который он (спасибо Максиму Эфесскому) всеми силами своей языческой души презирал.

Объявление веротерпимости было одним из первых актов самостоятельного правления Юлиана (и тщательно продуманным ходом в его кампании по восстановлению язычества).

Из ссылки были возвращены представители многих опальных течений в христианстве, вновь были разрешены публичные диспуты на религиозные темы. Юлиан разрешил восстановление языческих храмов и возврат их конфискованной собственности, а также вернул из изгнания сосланных христианских (сиречь еретических) епископов.

Результат был предсказуемым (собственно, ради этого всё и затевалось). Возвратившиеся из ссылки представители христианского духовенства, принадлежа к различным направлениям, совершенно непримиримым между собой, не могли ужиться в согласии и начали ожесточённые споры... на что и рассчитывал Юлиан.

Даруя веротерпимость и очень хорошо зная психологию христиан, он был уверен, что в Церкви сейчас же начнутся раздоры, и такая разъединенная церковь станет для него лёгкой добычей. Одновременно с этим Юлиан обещал большие выгоды тем из христиан, которые согласятся отречься от христианства и перейти (или вернуться) в язычество.

И это (предсказуемо) принесло осязаемый результат – ибо, что греха таить, очень и очень многие переходили в христианство – ко времени Юлиана уже почти что государственную религию – ровно по той же самой причине.

Святой Иероним (автор Вульгаты – перевода Библии на разговорный латинский язык того времени) называл подобный образ действия Юлиана «преследованием ласковым, которое скорее манило, чем принуждало к язычеству».

Но наиболее чувствительный удар нанесла христианству... школьная реформа Юлиана. Первый императорский указ касался назначения учителей в главные города империи. Учителя должны быть избираемы городами, но представляемы на утверждение императора (ранее этого не требовалось), что давало последнему возможность не утвердить любого неугодного ему профессора (сиречь христианина).

Впрочем, гораздо важнее был второй указ, ключевым требованием которого было следующее:

«Все, кто собирается чему-либо учить, должны быть доброго поведения и не иметь в душе направления, несогласного с государственным»

Как говорится, занавес. Ибо этот указ наглухо закрывал христианам дорогу в учителя – и, таким образом, лишал их возможности влиять на подрастающее поколение в стенах школы.

Что давало язычникам едва ли не решающее преимущество в «борьбе за умы». Хуже того, фактически христианам было запрещено и учиться, ибо они не могли (по религиозным соображениям) посещать теперь уже совсем языческие школы.

К сожалению, одними подобными указами дело не ограничилось. В воздухе снова запахло крупномасштабным государственным террором по отношению к христианам.

Летом 362 года Юлиан предпринял путешествие в восточные провинции и прибыл в Антиохию, где население было практически полностью христианским. Однако в Дафне – предместье города – по-прежнему функционировал языческий храм... который вдруг взял – и сгорел. Причины пожара покрыты мраком до сих пор, но весьма вероятно, что это была хорошо спланированная провокация тайных агентов Отступника.

Рассерженный Юлиан приказал в наказание закрыть главную антиохийскую христианскую церковь, которая до кучи была разграблена и подверглась осквернению. Аналогичная судьба постигла христианские храмы и в других городах, что грозило вызвать самую настоящую анти-христианскую лавину. Тем более, что начались и зверские убийства христианских священнослужителей.

Терпение Хранителей предсказуемо лопнуло. И тут очень кстати подвернулся поход Юлиана в Персию. ИМХО, грамотно спровоцированный агентурой Сети (как известно, удобнее всего убирать нежелательного правителя именно во время военного похода, ибо позволяет избежать ненужных вопросов, расследований и так далее).

Поход в Персию поначалу складывался для императора весьма успешно: римские легионы дошли аж до столицы Персии, Ктесифона, — но (стараниями людей Луция Корнелия Пулла) закончился катастрофой и гибелью Юлиана.

26 июня 363 года в битве при Маранге Юлиан получил три ранения: в руку, грудь и печень. Последняя рана была смертельной. По одной из версий, раны были нанесены солдатом его собственной армии, чем-то обиженным им. По другой ему отомстил солдат-христианин (было очень даже за что).

Были и другие версии – вплоть до совсем уж безумной (самоубийства императора, искавшего смерти в бою после того, как он понял безнадёжность положения в которое сам и загнал собственное войско). На самом же деле Юлиана убрал особо доверенный киллер – помощник Луция по особым поручениям.

Причём убрал так, что у императора не было ни малейших сомнений относительно того, откуда прилетело. Именно поэтому умирающий Отступник и горестно воскликнул:

«Ты победил, Галилеянин!»

Юлиан сначала был похоронен в языческом капище в Тарсе (в Киликии); однако впоследствии тело его было перенесено на его родину в Константинополь и помещено... в церкви Святых Апостолов рядом с телом его супруги, в пурпурном саркофаге. Но, разумеется, без отпевания - как тело Отступника.

Преемником Юлиана предсказуемо оказался христианин Иовиан (собственно, ради этого всё и затевалось). Он восстановил в Римской империи христианство, урезанное в правах его предшественником и вернул христианской Церкви все её привилегии, безжалостно отоборанные Юлианом.

Преемник Иовиана Валентиниан I был ещё более ревностным христианином, однако «точку невозврата» организовал преемник Валентиниана Феодосий Великий.

Автор одного из важнейших документов в истории христианской Церкви, да и вообще человечества – Фессалоникийского Эдикта.


Рецензии