День Сингулярности. Миланский эдикт

Хотя формально христианство было объявлено единственной государственной религией Римской Империи 27 февраля (ровно в тот же день в 1933-м году случится пожар рейхстага) 380 года от Рождества Христова соправителями Феодосием Великим, Грацианом и Валентинианом, которые в этот день подписали соответствующий Фессалоникийский Эдикт, это стало неизбежным почти за семь десятилетий до того.

Если быть более точным, то в 313 году, когда другие соправители империи – Константин Великий и Лициний - подписали другой эдикт. Миланский. Который официально ввёл в империи религиозную терпимость и тем самым навсегда прекратил гонения на христиан. Более того, поставил христианство, христиан и христианскую Церковь в весьма привилегированное положение.

Спустя всего несколько десятилетий христиане сами станут гонителями (обычное дело), причём далеко переплюнут в этом язычников. Впрочем, это уже совсем другая история.

Как ни странно, но до сих пор настоящие причины, побудившие императора Константина подписать Миланский эдикт (более того, стать инициатором подписания этого эдикта) известны лишь очень и очень узкому кругу лиц.

Насколько мне известно, вообще лишь троим лицам – одному человеку (вашему покорному слуге), одному не совсем человеку (графу Сен-Жермену, который на самом деле Луций Корнелий Пулл и вообще люден)... и некоей Лилит, которая, вероятнее всего, совсем не Лилит. 

И которая не только не человек совсем, но и (в отличие от люденов), человеком никогда не была. Ибо была изначально сотворена метагомом – минимум два тысячелетия назад. А то и поболее...

Поэтому официальной версии обращения Константина Великого в христианство и причин подписания Миланского эдикта, не существует. Совсем. Вообще. Никакой. Есть только версии отдельных историков, но ни одна из них не является общепринятой.

Миланский эдикт был продолжением так называемого Никомедийского эдикта двухлетней давности (от 30 апреля 311 года), выпущенного предшественником Константина на императорском троне неким Галерием.

Никомедийский эдикт легализовал христианство и разрешал отправление церковных обрядов при условии, что христиане будут молиться о благополучии республики и императора. Христианскому Богу, разумеется.

Однако следует отметить, что Никомедийский эдикт не давал христианам того, что они просили, в целом не сыграв той роли, которую ему на словах приписывал Галерий.

Христианам не были возвращены культовые сооружения: храмы, кладбища, памятники и иное недвижимое и движимое имущество христиан, нагло отобранные во времена гонений. Не были также оговорены компенсации за уничтоженные памятники, храмы, драгоценности и др. (аналогично)

Миланский эдикт покончил с этим безобразием, да и вообще пошёл много дальше своего предшественника. В соответствии с Миланским эдиктом все религии уравнивались в правах, таким образом, традиционное римское язычество теряло роль официальной религии.

Эдикт особенно выделял христиан и предусматривал возвращение христианам и христианским общинам всей собственности, которая была у них отнята во время гонений. Эдикт также предусматривал компенсацию из казны тем, кто вступил во владение собственностью, ранее принадлежавшей христианам и был вынужден вернуть эту собственность прежним владельцам

Согласно всевозможным энциклопедиям, учебникам истории, историческим монографиям и так далее, историкам и христианства, и Римской империи до сих пор остаются непонятными причины, которые склонили Константина на сторону христианства, богословы и историки спорят о том, к какому учению раннего христианства он принадлежал.

Нет единого мнения среди учёных мужей и относительно того, приняла ли христианство его мать Елена в своей юности, или, как утверждал Евсевий Кесарийский, император побудил её обратиться в веру, которую он принял сам (в реальности произошло именно второе).

Решение Константина прекратить гонения на христиан в Римской Империи было поворотным моментом для раннего христианства, иногда называемым «триумфом Церкви», «миром церкви» или «константиновским сдвигом».

Император стал великим покровителем Церкви, создал прецедент для положения христианского императора в церкви и способствовал появлению понятий ортодоксия, христианский мир,  и даже вселенский собор (первый из которых – Никейский – был созван как раз Константином).

Константин (что неудивительно совсем) почитается как святой в лике равноапостольного в православной церкви, ориентальных церквях и различных восточных католических церквях, где он рассматривается как пример «христианского монарха».

Согласно официальной церковной истории, Константин принял решение обратиться в христианство после победы в Битве у Мульвийского моста, в результате которой Константин стал единоличным правителем западной части Римской империи.

Согласно церковной легенде, Константин посмотрел на солнце перед битвой и увидел над ним крест света, а вместе с ним греческие слова «;; ;;;;; ;;;;» (Этим победишь), часто переводимые в латинском варианте «in hoc signo vinces» (в этом знаке ты победишь), а по церковнославянски «сим победиши».

Константин приказал своим войскам, чтобы украсили свои щиты христианским символом (Хi-Ро), и после этого они действительно победили. На самом деле, победили они благодаря вовсе никакой не Божьей помощи, а по совершенно банальной и земной причине – и сам Константин, и его войско (вплоть до последнего солдата) были на голову компетентнее, эффективнее, опытнее и профессиональнее противника. Никакой мистики тут и близко не было.

После битвы новый император якобы проигнорировал алтари богам, подготовленные на Капитолии, и не принёс обычные жертвы, чтобы отпраздновать победоносное вступление генерала в Рим, вместо этого направившись прямо в императорский дворец.

На самом деле это сказки, конечно – ибо на момент этой действительно судьбоносной для всего человечества битвы Константин был всё ещё настолько далёк от христианства, что какие-либо христианские знамения он бы просто не понял.

Да и не надо это ему было совсем – он и так был на голову выше противника. Это Максенцию (его противнику) для победы нужно было чуло, а Константин прекрасно обошёлся без чудес – сам справился, причём без особых усилий.

Игнорировал он после битвы языческие алтари или нет, об том история умалчивает. Однако доподлинно известно, что ещё долгие годы спустя большинство влиятельных людей в империи, особенно высокопоставленные военные чиновники, не были обращены в христианство и всё ещё очень даже участвовали в обрядах и практиках традиционных (сиречь языческих) религий Рима.

Более того, на римских монетах, отчеканенных спустя восемь лет (!) после вышеописанной судьбоносной битвы, по прежнему сохранялись изображения римских богов. Да и знаменитая Арка Константина, построенная в 315 году в ознаменование победы у Мульвийского моста, не содержали никаких христианских символов (не говоря уже об изречениях).

На самом деле, обращение Константина в христианство произошло гораздо проще... и в результате совершенно иного мистического откровения. Которое было из плоти и крови и у которого было имя. Лилит.

Которая при всей её метагомности, сверхчеловечности (в смысле «сверх», а вовсе не человечности) была просто невероятно ленива. Не иначе Львица по гороскопу... если вообще гороскоп применим к метагомам.

Поэтому к цели она предпочитала идти максимально коротким путём... в результате чего кондратий хватил не одного римского палача (и не только римского).

В один неизвестно насколько (и для кого) прекрасный день она просто взяла и заявилась в императорские покои. Что само по себе было весьма впечатляющим достижением, ибо времена были неспокойными, и поэтому императора охраняли и обильно, и тщательно. Для Лилит ни количество, ни качество охраны значения не имели, ибо она могла быть и невидимой, и неслышимой для кого угодно. Когда считала нужным.

После чего она... правильно, устроила то ещё представление. У Константина, как говорится, в пределах досягаемости была очень неплохая коллекция холодного оружия. Мечи, кинжалы... и всё такое прочее.

Лилит спокойно, один за другим как спички переломала с полдюжины... экспонатов. Потом как лист пергамента разорвала пару щитов. Ну, и под конец поместила кисти обеих рук в пламя факела. Благополучно погасив последний.

После чего объявила несколько прифигевшему от такого атаса императору о том, что она является посланцем Иисуса Христа – единственного истинного Бога. Что было и так, и не так, ибо, с одной стороны, Лилит вроде как работала на христианскую Церковь (и, следовательно, на её бессменного и бессмертного главу)... однако с другой, к моменту рождения Христа Лилит обитала на нашей грешной земле уже не одно столетие (если не тысячелетие).

Не говоря уже о том, что она была представителем (и агентом) в нашем мире в высшей степени таинственных Хранителей (которых из людей – и даже люденов – не видел никто и никогда). У которых отношения с Иисусом и уж тем более с Его Церковью были непонятные совершенно.

Константину всё это было знать, разумеется, не нужно совсем. Ему вообще практически ничего знать не полагалось. Кроме подробных инструкций – что, как и когда делать. И чего не делать.

Император был человеком догадливым и прекрасно понимал, что инструкции всё равно выполнены будут – не им, так другим императором. Последнее его по понятным причинам не устраивало категорически... поэтому он инструкции и запомнил, и выполнил. С идеально-военной точностью.

Во-первых, убедил Лициния поставить свою подпись под Миланским Эдиктом. Во-вторых, обратился в христианство – сначала тайно (ибо слишком резкие повороты были империи противопоказаны), затем официально. В-третьих, обратил в истинную веру свою мать... и много кого ещё.

И, наконец, в-четвёртых, стал самым настоящим, верным и надёжным (и весьма эффективным) покровителем христианства и христиан. Он поддерживал Церковь финансово, построил огромное количество базилик, предоставлял привилегии (например, освобождение от некоторых налогов) духовенству, продвигал христиан на высокие посты, возвращал имущество, конфискованное во время Великого гонения Диоклетиана, и даже наделил церковь землей и другими... активами. 

Между 324 и 330, Константин построил новую имперскую столицу в Византии на Боспоре — Константинополь. В отличие от «старого» Рима, город начал использовать христианскую архитектуру, содержал храмы в пределах городских стен и не имел ранее существовавших храмов других религий.

А платили за это... правильно, язычники. Что нанесло по «старой религии» несопоставимо более силный удар, чем любые гонения. Впрочем, под конец жизни Констатин таки дал старт «гонениям наоборот», в резултате которых язычество в империи в конечном итоге прекратило своё существование.

Да, и из уважения к христианством распятие было отменено как способ казни (его заменили не в пример более гуманным повешением). Гладиаторские бои были прекращены, воскресенье стало почти что «новой субботой» (разумеется, с разумными исключениями).

Хотя христианство стало единственной государственной религией лишь десятилетия спустя (о чём я расскажу чуть ниже), Константин стал фактически первым христианским императором, издав законы, которые обязывали императора всемерно помогать именно христианской церкви.

При этом послужил нагляднейшим примером, созвав первый в истории Церкви действительно Вселенский Собор – Никейский. И так далее, и так далее.

Однако Лилит сотоварищи (и в первую очередь, разумеется, глава Сети Луций Корнелий Пулл) прекрасно понимали, что Римская Империя не Армения и не Иверия (в смысле Грузия). И поэтому были готовы ждать.

Почти семьдесят лет...


Рецензии