Зоя К. и людоедский приказ Сталина 0428

Одним из фундаментальных элементов вполне себе языческого «Культа Великой Победы» (в просторечии победобесия) является история некоей Зои Анатольевны Космодемьянской. «Российской святой», канонизированной советским агитпропом... а на самом деле самого натурального военного преступника, не сильно отличающегося от «героев» вермахта, которые сожгли Хатынь, Пирчюпяй и сотни других деревень на окупированных территориях СССР.

Знаменитой (стараниями вышеупомянутого агитпропа) почти на весь мир "Зои Великой". Не настолько великой, конечно, как Зоя Монроз из ещё довоенного романа Алексея Николаевича Толстого (хронического запойного алкоголика, но чрезвычайно талантливого писателя, хоть и продавшего душу красному дьяволу за большевистские серебренники) «Гиперболоид Инженера Гарина». Но всё равно великой.

Святая великомученица Зоя (в советском смысле, конечно). Советская великомученица №1 (как выяснилось, и в коммунистической религии – а это именно религия - без мучеников никак).

Первая женщина, удостоенная звания Героя Советского Союза (посмертно, правда) во время Великой Отечественной войны. Впрочем, какая война – такие и герои.

Зоя – хороший пример того, как фамилия создаёт совершенно ложное представление о её носителе. Согласно Житиям Святых (в этом случае очень похожим на правду) святые Косма и Дамиан (которых православная церковь почитает аж три пары) – родные братья-врачеватели, исцелявшие (зачастую чудесным образом) самые разнообразные недуги.

Зоя же – военный преступник, которая лишь по счастливой случайности не стала одной из самых страшных массовых убийц женского пола за всю историю человечества. Если вообще не самой страшной.

За что и получила по заслугам. Впрочем, с ней поступили даже намного гуманнее, чем она заслуживала. Ибо поджигала дома она ночью, поэтому если бы её вовремя не остановили, десятки людей просто не успели бы проснуться и выбраться из горящих домов – и потому погибли бы в жутких мучениях.

Поэтому Зоя заслуживала смерти не на виселице (пусть и долгой, и мучительной, ибо её казнили так, что она умерла не от разрыва шейных позвонков, как при «гуманном» повешении в английском или американском стиле, а от удушения). А на костре (возможно даже, что и на медленном огне). 

Ибо военный преступник она сразу по двум причинам. Во-первых, потому, что её действия самым грубым образом нарушали Гаагскую конвенцию «О правах и обычаях сухопутной войны», принятую 18 октября аж 1907 года.

Собственно, именно нарушение этой конвенции (за которое по международному праву полагается смертная казнь) и является юридическим определением военного преступления.

Цель этой конвенции состояла в том, чтобы максимально защитить жизни мирных жителей (не-комбатантов), насколько это вообще возможно в условиях войны и оккупации.

Вообще в этом отношении, как ни странно, нацисты были куда благороднее своих противников. Причём как на Востоке, так и на Западе. За исключением, понятное дело, отношения к евреям – но это была отдельная тема, к войне, строго говоря, прямого отношения не имевшая. Ибо нацисты считали, что выяснять отношения высокие воюющие стороны должны только в одном месте – на фронте. Точка.

На оккупированных территориях оккупационные власти должны обеспечивать населению сносные условия существования, а население – соблюдать оккупационный режим. То есть, не вести партизанскую войну – ни «на природе», ни в населённых пунктах. Разумеется, исключаются и ковровые бомбардировки мирного населения противника в тылу последнего.

К сожалению, противоположная сторона (как англо-американцы, так и Советы) на этот счёт имела радикально иное мнение. И буквально с первых дней войны чётко дала понять, что и на оккупированной территории гадить будет, и мирное население Германии фугасками и зажигалками истреблять. Причём по полной программе.

Отсюда, собственно, и растут ноги всех этих «приказов о заложников», «акций АБ» в Польше (последнюю, собственно, инициировали бравые ляхи, до последнего человека – и с нечеловеческой жестокостью – вырезавшие всё немецкое население города Бромберг, по Версальскому договору отошедшего Польше) и прочих художеств вермахта и СС на оккупированных территориях.

Резню в Бромберге («Кровавое воскресенье»), кстати, поляки совершили третьего сентября 1939 года. Так что сомнительная честь первого военного преступления Второй мировой войны пренадлежит вовсе не нацистам. А вполне себе «политически правильным» полякам. 

Любопытно, что Гаагская конвенция оказалась менее благородной, чем нацисты. Ибо не запрещает партизанские операции. Однако выдвигает четыре условия, лишь при выполнении которых партизан будет считаться не военным преступником, подлежащим суду военного трибунала (и, как правило, смертной казни), а комбатантом, на которого распространяются все права военнопленного.

Во-первых, он (или она) должен «иметь определённый и явственно видимый издали отличительный знак». Отличительный знак комбатанта, то есть. В идеале – носить военную форму (именно поэтому бойцы УПА, Армии Крайовой, прибалтийских «лесных братьев» и т.д. предпочитали носить форму соответствующих вооружённых сил). Впрочем, красная полоса на головном уборе или даже нарукавная повязка тоже сойдёт.

Во-вторых, открыто носить оружие. В-третьих, соблюдать нормы и обычаи войны. И, наконец, в-четвёртых, быть не «вольным стрелком», а частью отряда, имеющего ответственного командира.

А поскольку Зоя отличительных знаков на одежде не имела, наган носила за пазухой, бутылки с зажигательной смесью в сумке, и была сама по себе – безо всякого командира, то... извини, голубушка, но никакой ты не комбатант, а военный преступник. Поэтому добро пожаловать на виселицу, милая...

Теперь о «соблюдении норм и обычаев войны». Многочиленные почитатели «святой великомученицы Зои» почему-то очень старательно обходили вниманием такой вполне естественный, в общем-то вопрос:

А какой, собственно, приказ выполняла Зоя Анатольевна Космодемьянская на временно окукупированной противником территории?

И вполне понятно, почему обходили. Ибо выполняла она секретный (отсюда ноль в качестве первой цифры номера) приказ Ставки Верховного Главнокомандования (сиречь лично Сталина) №0428 от 17 ноября 1941 года О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск.

Именно так – по разрушению и сжиганию населённых пунктов. Приказ о выжженой земле, если быть честным. Что гарантировало всем без исключения мирным жителям этих населённых пунктов жуткую смерть от лютого холода на улице (морозы тогда стояли реально жуткие) или от огня в собственном доме (если они не успевали оттуда выбраться). Гражданам СССР, на минуточку. Своим.

Вообще-то на языке цивилизованного мира это называется геноцидом. Тотальным уничтожением собственного населения на определённой территории. Геноцидом собственного народа. Поэтому приказ о заложниках, приказ о комиссарах, акция АБ и прочие несомненные военные преступления нацистов были мелким хулиганством по сравнению с этим.

Даже Холокост меркнет перед такой нечеловеческой жестокостью. Ибо пуля в затылок или отравление цианидом (почти мгновенное) – верх гуманности по сравнению с тем, что Сталин готовил собственным подданным. И что должна была творить «святая великомученица» - и сотворила бы, если бы её вовремя не остановили.

Даже смерть в газенвагене – и то гуманнее (там умирают минут 10-20, а здесь – многими часами). А то и сутками. Даже смерть в огне наступает в течении часа...

Впрочем лично меня этот приказ нисколько не удивил, ибо хорошо известно, что во время «великой коллективизации» так называемых кулаков (на самом деле, просто трудолюбивых, хозяйственных крестьян) тоже выгоняли на мороз целыми семьями. Дать им кров другие жители не могли – иначе сами оказались бы на улице (за этим бдительно смотрело ОГПУ, а затем НКВД).

Или вывозили в дальние края – и выбрасывали в ледяную степь или тайгу. Без средств к выживанию. Кстати, именно такая судьба ожидала всех советских евреев в марте 1953 года, если бы Лаврентий Павлович вовремя не подсуетился и не отправил «красного Тамерлана»... не сомневаюсь, что таки в Ад.

Бравые янки и томми, впрочем, недалеко ушли, заживо сжигая фугаскными и зажигательными бомбами стариков, женщин и детей Гамбурга и Киля, Берлина и Кёльна, Дрездена и Франкфурта. Причём целенаправленно били по пожарным, чтобы огонь погасить было некому.

А лучшие математики Британии разрабатывали математические модели, чтобы живьём сгорело как можно больше немецких стариков, женщин, детей. Ну и чем это лучше «подвигов» архитекторов Холокоста? Гейдриха? Гиммлера? Эйхмана? Палачей Оскара Дирлевангера в оккупированной Белоруссии?

Самое отвратительное в том, что приказ №0428 – чистые эмоции. Безумная ярость кровавого палача и людоеда Сталина, у которого просто крыша слетела от того, что его опередили. Причём всего чуть более чем на сутки – советский удар по Германии планировался на 23 (!) июня.

И, конечно, на то, что его хвалёная военная машина в пух и прах разлетелась от молодецкого удара вермахта и ваффен-СС (на тот момент лучшей армии мира). Что солдаты и офицеры РККА тысячами и тысячами дезертировали (нигде и никогда в истории человечества не было таких масштабов дезертирства, как летом-осенью 1941 года в СССР) – а то и вовсе дивизиями а то и армиями сдавались в плен победоносному противнику, упорно не желая воевать и умирать за кровавого упыря в Кремле и его дьявольский режим.

А мирное население не только не собиралось сопротивляться оккупантам, но и сплошь да рядом встречало их хлебом-солью. Как реальных освободителей от жуткого, кошмарного, сатанинского сталинского гнёта. Было от чего взбеситься.

Этот приказ настолько замечателен, что заслуживает того, чтобы его привести полностью:

Ставка Верховного Главнокомандования

Приказ

от 17 ноября 1941 года № 0428

о создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск

г. Москва

Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах.

Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20—30 км по обе их стороны.

Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом - такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог.

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создать команды охотников по 20—30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.

4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

 

Ходили упорные слухи (которым я весьма склонен верить, ибо уж очень это похоже на Сталина), что у этого приказа был двойник – то есть совершенно секретный (поэтому 00428). Настолько секретный, что он был впоследствии похоронен в самых глубоких глубинах советских военных архивов.

Согласно этому приказу, советские зондеркоманды по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск необходимо было... одевать в трофейную форму вермахта и ваффен-СС.

Если такой приказ действительно существовал и выполнялся (а на это очень и очень похоже), то... «зверства фашистских оккупантов», мягко говоря,были  сильно преувеличены. Ибо многие из действительно жутких злодеяний были совершены совсем другими преступниками...

Кстати, эти зверства и так были преувеличены. Ибо по собранной соответствующими отделами НКВД статистике, из каждых десяти сожжённых сёл немецкие оккупанты (или их пособники) сожгли... нет, не десять.

А семь. Три сожгли... правильно, советские партизаны. Народные мстители, мать их...

Что самое страшное – с военной точки зрения приказ 0428 – полный идиотизм. Это было вполне официальное мнение выдающегося профессионала по части диверсионной работы (т.е. как минимальными средствами нанести максимальный ущерб врагу), советского диверсанта №1, полковника Ильи Григорьевича Старинова.

Который с солдатской прямотой характеризовал этот приказ как преступный с точки зрения юридической и моральной, и бессмысленный, более того — вредный с точки зрения военной.

Конкретно задание Зои в соответствии с этим приказом состояло в следующем. Ей было необходимо сжечь десять населённых пунктов: Анашкино, Грибцово, Петрищево, Усадково, Ильятино, Грачево, Пушкино, Михайловское, Бугайлово, Коровине. Срок выполнения — пять-семь дней.

И масштаб, и сроки конечно бред полный (что даёт некоторое представление об уровне компетентности тех, кто этот приказ отдавал). Но Зоя была правильной советской девочкой, да ещё и комсомолкой (партия сказала Надо, комсомол ответил Есть), да и психическое заболевание, похоже, имело место (а такие сабжи весьма внушаемы)... в общем взяла красноармеец Космодемьянская под козырёк и отправилась выполнять задание.

С чудовищной, нечеловеческой, дьявольской жестокостью убивать... несколько тысяч человек. Стариков, женщин, детей. Матерей, жён, детей, братьев, сестёр. И всё исключительно для того, чтобы потешить Эго, пожалуй, самого жуткого и кровавого упыря в истории человечества.

Как известно, в СССР жестокость законов и приказов компенсировалась... в общем, забивали на эти законы и приказы, да и все дела. Не стал исключением и приказ №0428.

Подавляющее большинство подельников Зои (в смысле, получивших тот же приказ) либо погибли, попав в засады жандармских ягдкоманд (реальных спасителей гражданского населения Подмосковья), либо немедленно дезертировали, либо вообще сдались вермахту, заявив что лучше уж плен, чем творить такое. Разумеется, сдав сей секретный приказ с потрохами.

Доктор Геббельс немедленно запустил мощную пропагандистскую кампанию, Черчилль и Рузвельт нахмурили брови и стали задавать нехорошие вопросы (спустя четыре года прославленный американский генерал Паттон произнесёт знаменитую фразу «Эх, не с теми мы воевали...»), в общем, пришлось всё это дело резко и быстро  сворачивать. Уже через месяц приказ был отменён, а затем быстро и прочно забыт.   

А чтобы как-то прикрыть сей, в общем-то, ужасающий провал... и была создана и запущена легенда о Зое. При этом занятно, что достоверной информации о том, что же с ней всё-таки произошло в Богом забытой деревне Петрищево, в общем-то, было не так уж и много.

Относительно достоверно было известно следующее. Вечером 28 ноября 1941 года (оперативно девочку запустили – всего-то десять дней прошло после издания приказа) при попытке поджечь сарай некоего Свиридова (жителя деревни Петрищево) Зоя была замечена хозяином означенного сарая.

Свиридов был членом местного отряда самообороны от поджогов (по официальной версии - организованной немцами, на самом деле, скорее всего, самими же жителями деревни).

По официальной версии, он вызвал немцев и те схватили Зою, но скорее всего, дело было иначе. Схватил её сам Свиридов, на его призывы сбежались односельчане... и линчевали бы голубушку здесь и сейчас (благо было за что), если бы вовремя материализовавшиеся немцы не отбили.

Отбили не по причине человеколюбия (которым вермахт особо не отличался, да и комсомолочка оного не заслуживала от слова совсем), а по вполне практичным соображениям. Ибо немцы были вовсе не уверены, что она тут одна – и что с её задержанием опасность поджога миновала.

Нет, конечно, инженеры вермахта времянки возведут за день-два из местного дерева (отсюда и бессмысленность приказа), но нафига такие проблемы. И так жизнь не сахар – Богом забытая дыра, дикий холод... да и с блицкригом что-то явно не так пошло. Только пары ночей на морозе не хватало...

Поэтому Зою таки оккупанты отбили, Свиридова наградили (по официальной версии – бутылкой водки, на самом деле, скорее всего, чем то посущественней в оккупационных марках или натурой)... и отправились допрашивать задержанную.

По официальной версии, Зоя на вопросы отвечать оказалась, ибо правильная советская девочка, которой выдавать врагу секреты не полагается. Тогда её раздели догола и долго пороли. По одной версии – солдатскими ремнями, по другой – вообще какими-то резиновыми палками.

Последнее – чушь свинячья, плод дурной фантазии следователей НКВД, фабриковавших показания свидетелей. Ибо резиновая палка – рабочий инструмент охранников концлагерей в глубоком тылу – а то и вообще на территории Германии. В вермахте таких дивайсов отродясь не водилось. Зато водилось в НКВД (очень даже водилось). Что как бы намекает...

Ремнями тоже вряд ли. Почему? А потому, что в чём смысл порки-то? Если для кайфа, то в то время и в том месте немецким солдатам и офицерам (даже если они вдруг и были скрытыми тематиками), не до БДСМ было. Совсем.

Им от Зои (которая назвалась Таней, хотя могла вообще молчать с тем же результатом) нужна была информация. Причём совершенно конкретная информация – одна она или нет. И если нет, то где скрываются её подельники. И всё.

Порка получить такую информацию не позволит от слова никак. Ибо немцы не вчера родились и дело с красными имели уже пять месяцев. Поэтому прекрасно понимали, что накачали девочку её учителя по полной программе.

То есть, сообщили, что это билет в один конец. Не вернётся никто. Одни погибнут, другие после мучительных пыток будут казнены. На самом же деле «зверские пытки в фашистских застенках» существовали лишь в фантазиях сотрудников НКВД, искренне считавших, что если они зверски пытают подследственных – а пытали в НКВД жутко -  то так же поступают и немцы.

Немцы, к великому удивлению красных, так не поступали. Почему? А потому, что у них были другие цели. Задача палача НКВД – заставить подследственного признаться в шпионаже в пользу Гондураса, Тимбукту и рептилоидов с планеты Набиру. И оговорить всех своих друзей, родных и близких – включая грудных младенцев, немощных стариков и давно умерших (типа шпионят за нами из Вальгаллы).

Задача сотрудников гестапо (в прифронтовой полосе - ГФП) – установить истину. Для решения задач НКВД пытки очень даже подходили, для решения немецких задач не подходили никак. Ибо от боли сабж такого наговорит – потом месяц будешь базар фильтровать. В смысле отделять факты от бреда. А время уйдёт...

Поэтому скорее всего никто Зою и пальцем не тронул (ибо понимали прекрасно, что к таким мелким неприятностям, как порка ремнём, она готова психологически зер гут).

Ей просто предложили свободный выбор – либо мы тебя сейчас отдаём тем, котого ты хотела заморозить до смерти, и они тебя... хорошо если на части разорвут, а то ведь и живьём сжечь могут. На медленном огне. Либо ты выкладываешь всё, что знаешь.

Зоя на медленный огонь всё-таки не захотела (несмотря на идеологическую накачку). Ибо больно-с... Тем более, что для просветления мозгов кто-то из немцев мог и зажигалку поднести... к нежному месту (вот в это охотно верится – ибо и быстро, и эффективно – в смысле доходчиво).

А может, и совесть, наконец, проснулась (как у очень многих её подельников). Ибо одно дело – согласиться сжечь десять абстрактных деревень, и совсем другое – смотреть в глаза тем, кого ты отправляешь на мороз умирать. Особенно старикам и малым детям. Или и то, и другое вместе...

Поэтому выложила комсомолочка оккупантам всё как на духу. Как она немцев убедила,что не врёт – неизвестно. Но, видимо, убедила.

Впрочем, выпороть её всё равно могли. Но по совсем другой причине. Ибо то, что жители Петрищева требовали выдать Зою им на расправу, и были возмущены тем, что (а) Зою им не выдадут и (б) её только повесят, довольно хорошо известно.

Офицерам вермахта совсем уж ссориться с местным населением было не с руки (это СС, а также партийные и государственные чиновники нацистов нередко вели себя с аборигенами по-хамски, а военные предпочитали с местными ладить).

Поэтому, скорее всего, был достигнут компромисс. Девушку выпорют (стандартное наказание в российских деревнях, вермахт этим как-то не баловался), потом разденут (скорее всего, донага – всё какое-то развлечение) и заставят погулять на морозе. В валенках, разумеется, чтобы потом до виселицы своим ходом дошла.

Чтобы, так сказать, на своей голой шкурке почувствовала, что готовила сельчанам. И только потом повесят. Вполне адекватное наказание, ИМХО.

Скорее всего, именно это и было исполнено. Выпороли, поморозили немного и повесили. Никаких пламенных речей она, понятное дело, не толкала – ибо немцы, скорее всего, пригрозили аннулировать сделку и отправить таки Зою на медленный огонь, если хоть пикнет.

А вообще в таких случаях любитель (или любительница) патриотических лозунгов после первой же попытки открыть рот получал(а) от конвоира в зубы прикладом карабина Маузера 98к так сильно, что... в общем, говорить уже не мог(ла). Ибо немцы к пропаганде относились очень серьёзно. Очень. Особенно к столь... экстремальной.

Потом немцев прогнали, приехали бравые сотрудники «органов», во всём разобрались, расстреляли кого попало (обычное дело), пропагандоны нарисовали красивую легенду о Зое, писари оформили соответствующие документы... ну, а жителям Петрищева (под страхом расстрела, понятное дело) было предписано держать язык за зубами, а если говорить, так только то, что соответствует линии партии.

Так и возник культ великомученицы Зои. Небольшой, но важный элемент более общего советского культа – победобесия. Ибо бесы – гордыни и ненависти – из этого культа так и прут. Как там говорил Тертуллиан (светлая ему память)? Кровь мучеников есть семя Церкви?


Рецензии