Сила пальца

Армануш
ЭТЮД
из цикла «Жизнь, полная чудес или путешествия моей души»)
            
  Новый 1999 год непременно хотелось  провести дома с детьми. Ах, как я соскучилась по Ральфику! В Москве на каждого добермана заглядывалась, но такого второго пса вряд ли можно было найти даже в Москве. Черный бархат его  шерсти так и лоснился, но его красота это ничто по сравнению с его добротой, нежностью, преданностью. Маленьким черным комочком мы принесли его домой зимой в меховой шапке, а у нас уже полгода жил чудесный кот Макс, и каждый Новый Год  они  валялись под елкой и пытались достать блестящие игрушки, но к этому времени Макса у нас уже не было. Ральфику, как и всем везла подарок “Pedigree”, представляя, как он будет рад такому угощению и встрече со мной.
  Придя на перрон Казанского вокзала с полными сумками, узнаю, что поезд из Ташкента не прибудет – до нового года рейсы сняты, и единственный поезд, последний до Нового Года, прибывает на перрон из Бишкека. Недолго думая, загружаюсь в  поезд, и 29 декабря вечером меня встречают в заснеженном Бишкеке мои друзья из общества Шри Чинмоя.
  Автобус на Ташкент отходит в 7вечера. К этому времени на следующий день, мы пришли на автовокзал, где  пассажиры, сновали туда – сюда, добывая где-то кипяток для чая – буфет явно не мог обеспечить всех желающих согреться. Весь автовокзал был завален огромными тюками с товаром.
  Последний автобус на Ташкент, который брали на абордаж, уже был на газу и переполнен до отказа. Подойти к двери не представлялось никакой возможности. Я даже уже смирилась с мыслью, что придется остаться в Бишкеке. Но Ольга, взрослая, солидная женщина, решительно подтолкнула меня не только к двери, но и каким - то образом впихнула в автобус вместе со всем моим багажом, только огромные павлиньи перья, которые я везла из Москвы, пришлось ей забрать с собой.
  Мы отъехали, и я была рада этому, несмотря на свое положение – не висячее, не лежачее. Сзади придерживаемая дверью автобуса, я не смогла бы упасть. Спереди я упиралась в огромный тюк, значит, тоже не упаду, держаться не за что, да и ни к чему - одна нога висит, другая повернута на 180 градусов, руки лежат на тюке, кисти рук болтаются без дела, да еще голова вращается поверх тюка - положение распростертой черепахи. Я заметила, что тюков было больше чем людей в несколько раз, к тому же, тюки были больше даже самого крупного человека. Ехать в таком положении я долго не смогла, поэтому попыталась взобраться на тюк. Оказавшись наверху, скатилась в ложбинку между сумок – в общем, пристроилась, почти как в кресле с той только разницей, что выбраться из этого «кресла» практически невозможно.
  Ехали мы очень медленно, часто останавливаясь из-за заторов на дороге, иногда делая непредвиденные пируэты на льду, раза два съезжали на боковину дороги. К пяти утра подползли к перевалу. И здесь, как нам сказали, мы можем простоять, по крайней  мере, часов до десяти – полный затор – многие машины пытались развернуться, чтобы уехать обратно – некоторым это удавалось. Меня такая задержка совсем не устраивала, выходило, что домой я могу попасть прямо к двенадцати часам ночи, а если дети уйдут куда – то справлять Новый  год, то я вообще останусь на улице, хотя Ольга должна была сообщить им, что я выехала домой.
  Люди высвободили проход и выходили из автобуса или заходили в него. Я села на освободившееся место и провалилась в глубочайший сон.  Сколько прошло времени не знаю, но вдруг я резко открыла глаза и к своему изумлению обнаружила, что мы все еще стоим на том же месте, солнце уже поднялось, освещая всю живописную картину перевала. Вереницы машин виднелись, насколько это было возможно видеть, и вперед и назад, плотно соприкасаясь, друг с другом. Никакого движения в обоих направлениях. С возгласом: – «Почему мы стоим?» – я вышла из автобуса, чтобы самой установить причину нашего бездействия. Моим глазам открылась такая картина: за то время, что я проспала, наш автобус, пытаясь продвинуться вперед, или, хотя бы вывернуться  из ряда, чтобы с какой – то стороны обойти машины, сполз на обочину дороги и застрял в огромной траншее, которую прорыл, буксуя, своим задним колесом. В траншею, глубиной в полметра и длиной в два метра, спокойно спряталась задняя часть автобуса со стороны левого колеса, под тяжестью неимоверного количества груза. Шофер газовал, пассажиры пытались толкать, подкладывали ветки найденные неподалеку, но здесь нужна была хорошая транспортная помощь. О, об этом просто можно забыть. Земля в траншее мне очень понравилась – такая жирная, рыхлая (благодаря шоферу автобуса – хорошо поработал), какое изобилие фруктов можно было бы получить  с такой земли!         
  Я очнулась от мечтаний – сейчас надо ехать – время идет, оглянулась – люди стоят с потупленными взорами и сложенными руками, и уныло смотрят на эту траншею. Полную беспомощность и безнадежность выражали их позы. Я попыталась их немного растормошить, предлагая делать снова попытки вытащить автобус своими силами. Некоторые махнули руками, некоторые все-таки подошли к автобусу. Шофер продолжал газовать, машина издавала одно и тоже монотонное рычание, явно не желая или не веря в свою возможность вылезти из этой ямы. Ситуация  обострялась еще тем, что вокруг автобуса был сплошной лед  и попытки пассажиров помочь автобусу сдвинуться с места не увенчивались успехом. Я обошла со всех сторон эту глыбу, ища что–то, за что можно было бы  ухватиться. Скользя по льду, подошла к задней его части, где не было никого, решив, что именно отсюда его легче всего сдвинуть с места. Но я не могла даже дотронуться до него   – он находился на горке, а я, получалось, стою внизу – скорее ему было бы легче наехать на меня, но автобус застыл, вкопанный в яму. Ноги соскальзывали вниз, и мне не удавалось дотянуться до задней стенки. Наконец, изловчившись, я все-таки сумела, зажав четыре пальца правой руки, и вытянув вперед указательный палец, дотянуться до автобуса и слегка, как будто это был нежнейший цветок, дотронулась до него. Одновременно мои ноги сползли, а шофер так отчаянно двинул по тормозам, что автобус о, чудо, взревел и,  как раненый зверь, рванул с места, увы, опять скатившись в свой овраг. Но это решило исход события. Услышав обнадеживающий звук мотора, все мужчины, и даже женщины навалились на автобус, и, раскачивая его, помогли ему выскочить из окопа.  Я стояла и просто смотрела - свою миссию я выполнила. Сила указательного пальца сделала свое дело:  достаточно было только чуть–чуть коснуться - и такая махина сдвинулась с места.
 Мы благополучно доехали до Ташкента, и в семь часов вечера я была уже дома. Раздала подарки детям и все вместе мы накрыли праздничный стол. Ральфик кушал «Pedigree» и прыгал, сбивая меня с ног, радуясь моему приезду. Коротко я рассказала детям о своей поездке и о чуде, которое произошло на перевале, поблагодарив Того,  кому мы обязаны радости  нашей встречи. Я все-таки успела к Новому Году домой, накрыла праздничный стол, и мы все вместе радовались наступающему Новому 2000 году.

                01 01 2000