Архив Профессора

В полутёмном коридоре напротив деканата я споткнулась о большую коробку, на которой был изображён пылесос. Поверх картинки жирным чёрным фломастером кто-то размашисто написал «Архив Профессора».

Умер, значит… Старенький уже был…

Валерий Иванович, помимо всеобщего обожания, вызывал у нас какое-то очень нежное и трепетное чувство. При встрече с ним все начинали улыбаться. Между собой мы называли его Лёриком.

На его лекции народ собирался не только с нашего курса, не только с нашего – со всех факультетов.  В большой поточной аудитории сидели и стояли в проходах, на всех ступеньках.  Даже кафедра была облеплена затаившими дыхание студентами, аспирантами и преподавателями. Время от времени мёртвая тишина взрывалась гомерическим хохотом, а сам Профессор тоненько смеялся над собственными шутками.

И через неделю, и через месяц, и в самом конце семестра коробка всё стояла и пылилась в коридоре напротив деканата… И в очередной раз очередной споткнувшийся о неё чертыхался и кривил физиономию... Бедный Лёрик!

Однажды я выбрала момент, когда никого не было в коридоре, и заглянула в коробку. Прямо поверх потрёпанных картонных папок с грязными тесёмочками -  «Для бумаг» - лежал маленький замусоленный блокнотик. Я сразу узнала его. Уголок этого блокнотика всегда торчал из кармана пиджака Профессора. Время от времени  Профессор доставал его из кармана и что-то торопливо записывал.

Я воровато оглянулась, рука сама схватила блокнот – через минуту лифт был уже на первом этаже.

Терпеть до дома было невмоготу. Я пристроилась на скамеечке в метро на Площади Революции – рядом с пограничником и его собакой – и открыла первую страничку.

***
Я прожил очень долгую и счастливую жизнь, наполненную и радостными, и трагическими событиями.

Вся моя беда в том,  что   часто из моего рта вылетали воробьи, которых потом приходилось долго ловить. Чтобы по ним не палили из пушек.

Я блуждал в потёмках чужих душ с крохотным фонариком.

 Всю жизнь мечтал и старался поймать солнце в мешок.

Мне было очень приятно слушать, как звенят в большом кошельке чистые монеты, за которые я принимал всё, что мне говорили.

Блуждал в трёх соснах и пытался увидеть лес за деревьями.

Годами бился, чтобы отпереть ларчик, который, как оказывалось, очень просто открывался. Довольно часто этот ларчик оказывался ящиком Пандоры.

И по молодости ломился во все открытые двери.
 
А уж как я старался прыгнуть выше головы!.. В конце концов мне вежливо давали понять, где мой шесток… Но очень скоро я забывал  обо всём и гонялся за журавлем. Это сейчас я понимаю, что журавлям место – в небе. В небе они прекрасны. А - не дай бог поймаешь - и что с ним, бедным, делать?

Носил воду решетом, пытаясь наполнить бездонную бочку. Что было, то было…

Искал вчерашний день, теряя сегодняшний.

А однажды - что греха таить - я даже сел в чужие сани и поехал в Тулу со своим самоваром. Хорошо ещё, вовремя вспомнил, что я в гостях, а не дома.

Я, к сожалению, не отличался силой характера. Всегда очень боялся быков. Поэтому не мог хватать их за рога.

И горячего железа тоже боялся. Хотя... что я мог выковать? А вдруг получились бы решётки? Или кандалы?.. Как у тех кузнецов, которые ковали "счастия ключи... тяжким молотом"?

Зато на выдумки я всегда был очень хитёр. Поскребёшь по сусекам – и наскребёшь что-то такое, от чего все звёзды с неба – мои.

Я обожал любоваться, как кружатся деньги, брошенные на ветер. Восхитительное зрелище!

В поисках зарытой собаки и иголок в стогах сена прошла бОльшая часть моей жизни.

Ничто не могло заставить меня обойти гору. В обход,конечно, легче... Только сердце не замирает. И дух не захватывает так, как на вершине.

Знал, что попаду в яму, но всё равно ехал прямо. И соломки не подстилал.

Но всё-таки и на моей улице нет-нет, да и случались праздники.

Было время, когда я рубил, не задумываясь, с плеча, потом долго не мог остановиться и всё махал и махал руками после драки. Зато с возрастом пришёл к пониманию, что склеивать разбитые чашки куда интереснее и важнее. И гораздо сложнее, чем плетью пытаться перешибить обух.

Иногда меня так и подмывало подлить масла в огонь – но только лишь с тем чтобы вокруг стало больше света.


Каюсь, за словом почти всегда приходилось лезть в карман. Но и в кармане я не всегда находил то, что нужно.

Я сеял разумное, доброе... Только вот пожинать случалось совсем не то, что посеял.  И поэтому кошкам в моей душе всегда было чем заняться.

И у меня есть пара скелетов в шкафу, о которых никто никогда не узнает. Кроме Боженьки.

В последнее время меня как-то особенно усердно учат молиться. Я всегда с сочувствием смотрю на расшибленные лбы этих учителей… Только ведь Бог-то не Тимошка… Я не из тех мужиков,которые крестятся только потому, что гром грянул... И не из тех, что надеются проинвестировать себе место в раю.

Очень хотелось мне разгрести камни на чьём-нибудь сердце. Или свалить гору с плеч дорогого мне человека. Или чужую беду руками развести. А вот для своих бед ворота были всегда нараспашку.

Любимым моим занятием было сидеть на берегу моря, особенно в шторм, любоваться чайками и игрой волн и ждать погоды.

Так и осталось моей несбыточной мечтой иметь здоровый дух в здоровом теле.Начинал ублажать тело - дух сразу же скукоживался и забивался в угол. Вытаскивал из угла дух - тело раскисало и не хотело слушаться.

За всю мою долгую жизнь мне так и не довелось побывать у Христа за пазухой.

В моё маленькое окошко я пытался оглядеть весь мир. И, думаю, мне  это удалось.

Что греха таить, я так и не научился готовить сани летом, а телегу зимой. И отмерять семь раз перед тем как отрезать тоже не всегда получается.

Знаю, что у меня репутация белой вороны. Притом пуганой. Тем не менее кустов я никогда не боялся и не боюсь. Ни кустов, ни волков… Поэтому часами брожу по лесу.

Из того, что я имел в жизни, сохранить немного получалось. Поэтому слёз было пролито немало.
 
Зато чем старше я становился, тем лучше мне удавалось ловить моменты.

***

Положа руку на сердце могу сказать, что на мне никогда не горела шапка.

И никто никогда моими устами мёда не пил.

В чужой монастырь со своим уставом даже в голову не приходило сунуться.

Несмотря ни на что, никогда не выл по-волчьи. Сколько бы волков меня ни окружало.

У меня никогда не было желания делать из мухи слона. Я вообще мух не терплю. Слоны – другое дело.

Самым противным в других людях для меня было переливание из пустого в порожнее. Или толчение воды в ступе. Хотя терпеть и то и другое  приходилось чуть ли не каждый день.

Я никогда не выискивал соломинки в чужих глазах. Я никогда никого не бил ниже пояса. И выше - тоже не бил. Меня, случалось, били. Зато потом давали за меня двух небитых. И даже больше.

Никогда не мог понять, зачем люди носят камни за пазухой...

Мне незачем было таить шило в мешке. Или шить белыми нитками. Тем более - чёрными.  Или строить хорошую мину. В глубине души я очень горжусь этим.

Куда вымощена моя дорога... скоро узнаю.


Видит Бог - я всегда старался жить так, чтобы хорошо было там, где мы есть.


Рецензии
Здравствуйте, Елена Викторовна. Очень хорошо сделанная подборка афоризмов. Напомнила мне рассказ Михаила Веллера. Спасибо за удовольствие.
Виктор.

Банев Виктор Георгиевич   25.01.2020 19:15     Заявить о нарушении
С благодарностью,

Елена Викторовна Скворцова   27.01.2020 00:13   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.