Рыжий, рыжий, конопатый...

 Жорик боялся в туалете.  Верхом на унитазе это просто. Никто твоих страхов не видит, не спрашивает, не тревожит. Было душно,  пот со лба капал на треснутую плитку и утекал в щель. Противно воняло дихлофосом, то ли другой гадостью чем обычно мать травила тараканов. В правой руке Жора приготовил тапочек. Ушлые насекомые, превратили два квадратных метра в загородную резиденцию, сновали между ногами приводя сидящих в неописуемый «восторг».
           Свободной рукой он держал старенький смартфон. На экране мелькали люди в масках, слышались выстрелы. Посмотрев видео Жора удовлетворённо сморщил нос, перестал на время боятся, и щелкнул тапкам зазевавшегося  усача.  Потом бросил тапок, утер пот, и посчитав видео -  удачным, нажал кнопку разместить.  Теперь можно продолжать бояться.

Повод для страхов имелся.  Жорик не ожидал что их затея дойдет до столь неоднозначного финала. Хэппи-эндом не назовешь. Вообразить, что закончится стрельбой, невозможно было даже в фантазии. И в страшном сне не присниться. Но, реальность показывала другое: болело прострелянное насквозь бедро, обмотанное сероватым бинтом: ходить можно только с костылем.  А еще, раненый в плечо Витька отлеживался в больничке, и как он там неизвестно, а  вот Пан исчез. И только сумасшедшего стрелка арестовали, Жора слышал, как шушукались в углу медсестры. Вот так они пошутили, повеселили подписчиков в инстаграм. Что их ждет с Витькой, большой вопрос.  Может даже зона для малолеток, может что еще, по головке точно не погладят.  Витю отец конечно вытащит, там связи крутые, а Жору кто?
- Конь в пальто,   -ответил сам себе, -  Прямо – ЖЖ какое-то. 
Хотя , несмотря на травмы получилось круто. Не, это не травмы, бери выше - боевые ранения.
 Конечно, если мотануть время назад, и Жорик на минуту представил такую возможность, то он бы, на такое не пошел.  Последствия недооценил, б-р-р.  Да, ни за что бы не пошел. 
Хотя этот видео столько лайков наберет, жуть! Жора посмотрел на счетчик, а уже сорок семь просмотров. Крутяк.
 
   Дверная ручка запрыгала и Жора поднял голову. Снаружи в дверь ударили и злобный голос огрел словно лопатой.
- Вылезай засранец, че заперся!
Дед.  С ним шутки не проходят, это вам не пенсионер на лавочке, это хрыч старой закалки как он сам говорит, или закваски, блин -что такое закваска Жорик не знал, а надо бы погуглить.
Жора любил находить в лабиринтах интернета значения заковыристых слов, записывал их в тетрадку. Их там собралось уже под сотню, многие  слышал  от деда, а еще от училок в школе, и от Пана.
    Бум, и  дверь задрожала, угрожая рассыпаться.  Жора вздрогнул, бедро заныло и вспомнилось, что завтра вроде на перевязку. Он сунул телефон  в штаны, подхватил притаившийся в  углу костыль,  дернул за шнурок  сбоку унитаза. Под звук ревущей воды, словно под шум прибоя, Жора вывалился наружу, едва не сбив худого старика в грязной пижаме. Вывалился и поковылял, переваливаясь в комнату.
- Сучонок.
Неодобрительно выплюнул старик в удаляющийся рыжий загривок. Жора подернул плечом,
Дед распускал руки, потому приходилось держать язык на привязи, не огрызаться, хотя в внутри клокотало.
 Пыхтя, злясь и потея, Жора  спустился на улицу. Присел на обшарпанную, изрезанную скамейку возле подъезда. Отдышался, огляделся. Солнце лизнуло щеку, и завалилось в просвет между домами. Закружился  в вечернем  танце аромат жареной курицы  из окна первого этажа.
Жора сглотнул слюну, заныл желудок в безнадежном ожидании - Эх, пожрать бы.
 Пожрать бы неплохо,  да мать спит, без нее не разберешь что там –где осталось.  Можешь позже.   Он нагнулся, задрал снизу штанину,  отмотал  грязноватый  бинт, достал припрятанную  сигаретку без фильтра,  умыканную утром у деда.  В кармане нащупал зажигалку, сноровисто прикурил. Вытянув больную ногу вперед, расслабился и выдохнул дым в набухающий влажностью воздух.
   Из больницы Жорика выписали вчера, ходить разрешили завтра, а курить хотелось давно и безумно!  И так перевыполнены все нормы по воздержанию от вредных привычек.
 - Пивка бы,  - вздыхая подумал Жора, умиротворенно прикрыв глаза.
 
 Об этом сумасшедшем военном, он вообще не знал, если по чесноку. Вернее так, узнал в последнюю секунду. Перед выстрелом. Он видел, как неизвестный мужик заорал из кустов.  Издалека. Не разобрать что именно орал, но весьма грозно, с металлом в голосе. А потом замахал рукой, а может еще чем, не разглядеть. Вечерело уже. Не прям темень тазом накрыла, нет,  просто сумерки. Легкие.  Зябко стало, прямо как сейчас. Может даже роса выпала. Хотя нет, роса — это позже. Потому-что, когда Жорик упал влажности не было, но вот фуражку Жора, на мужике разглядел.
  Жора сделал пару затяжек, голова закружилась, пальцы по-дурацки дрожали. Он не любил свои руки, и пальцы не любил - жирные сосиски, потеют противно. Вообще ужасно, когда потеешь, а Жорик потел постоянно, как дед говорил, фактура – уродливая, в отца.  Дед отца терпеть не мог, и его не любил. 
  Жора  зажал тогда  Пану – дружку своему, рот этими скользкими пальцами..  Вдавил прям в асфальт. Пан глазищи округлил, тоже небось противно было, потные пальцы в рот, да еще  слюни Пана, фу. Когда Жорик руку убрал, Пан орать начал, вот ведь придурок, да. И орал так, что уши закладывало. Но, было круто.  И краски ведь не пожалели, вылили Пану на голову всю банку, будто башка пробитая и кровища хлещет. Хотя она реально пробитая башка-то, у Пана,. Ха,ха. Тот еще придурок. Везде первым норовит сунуться, хочется ему Витька обойти во всех вопросах, да ведь тот Мозг, как его обойдешь.
 Жорик только за две вещи в моменте переживал, что б маска не сползла, и  камера   не завалилась, они и так,  долго нужный ракурс выставляли. Палку с камерой прям напротив тропинки пристроили.
И тогда краешком глаза, сквозь маску, Жорик зацепил словно сфоткал, Витьку с пистолетом. Все зафиксировал, как на поляроид, как  тот руку поднял, как на  мужика наставил.
И тут, бах. Будто салют стрельнули.  И мужик исчез.  В кусты что ли укатился. А темновато стало, фонари вспыхнули, но горели словно фитиль наполовину выкрутили. Бах опять, грохот по кустам   вдарил, и Витьку сдуло. Вот он, на земле валяется, в кровищи, которая  по ходу –настоящая.. Вот кровь Жора прям отчетливо заметил, ощутил соленое на губах. И снова - бах,  и будто бревном врезало  Жорику по ноге, садануло и бросило в сторону. Боль жуткая, словно раскаленную иглу всадили. И небо наверху, и звезды выкатились, и боль по звездам пляшет. Навсегда запомнилось:  боль и звезды. И наверно он даже орал. 
 Страшно ему тогда стало.  Физиономия над ним склонилась, звезды враз с неба опрокинулись, и так быстро аж затошнило, и завоняло от звезд  потом и перегаром.  И  зубы в крике, желтые такие как клыки,   - Мудак!
 
А с утра, идти Жорику к следователю.  Дед днем пробурчал, матюками что за последние годы заменили его словарный запас. Что можно следователю рассказать,  о чем не  стоит,  Жора не знал.
Когда он лежал после операции, на расшатанной вдрызг кровати, и считал мух на потолке, Пан забросил в окно  записку;  - Жора,  ни слова о  видео.
Вот теперь и думай. Наверно и вправду лучше молчать.  Жорик насупился и вздохнул , погладил перебинтованную ногу. Хорошо ему Пану, бегает на своих двоих, вроде как потерпевший, а они с Витькой, теперь бандиты малолетние.
- Жорка, сучий потрох , а ну  домой, живо!
Дед орал, тряся косматой головой в окне третьего этажа. По голосу Жорик безошибочно определил степень его опьянения. И мать  с ним   трапезничает, так дед называет их вечерние застолья.  Это слово Жорик уже отгуглил, жрут значит, так может и ему обломится, пора двигать. 

Жора затянулся мощно, обжёгся, сжал окурок кончиками пальцев, щёлкнул в сторону. Искорки рассыпались в сумерках.
Они сидели тогда в заплеванной беседке, что на Запрудной,  рядом с домом. Темнело уже, небо сизое, вот-вот дождь пойдет. Делать нечего. Июль. Скукота.  Жара стояла весь день, адская. Нечасто такое городу выпадает. Они накупались тогда, наплавались, пива чуток глотнули.   И сидели  расслабленные, влажные,  покуривая втихаря, чтоб родители или соседи не заметили. Хоть и по тринадцать, да по шее приложат не поморщатся. Только Жорка в открытую курил, его не трогали.
И вот  Пан, которого вечно идеями колбасило, и говорит.
- Мысль есть пацаны! Вчера видос смотрел один на ютюбе. Вааще бомба. Как в Бразилии людей в ужас вгоняют.
Достал Пан айфон, тот, что у Витка в карты выиграл.  Витя потом  неделю отцу врал, типа –посеял.  Покрутил Пан кнопочки на экране. Говорит важно так,   
 - Я даже закачал чутка, а ну зацени!
И они смотрели. Вау, что это было за видео.  Это была – чума.  Сердце замирало, падало вниз, и возвращалось в поту обратно.  Жорик на следующий день,  на Самсунг свой старенький тоже материала накачал , для примеров.
Там  вампиры пугали  прохожих,  рвались перепачканные кровью  в вагоны метро, кусая всех без разбора,  пассажиры орали, потели, бегали по вагонам и хлопались в обмороки;  клоуны  там расчленяли людей огромными топорами, прямо  в лифтах и паркингах, таскали за собой ошметки плоти в кровище, и отрубленные якобы головы. Там привидения в белых балахонах  выскакивали на дороги, и велосипедисты  слетали в кювет разбивая лица,  машины сносили ограждения и сминали крыши.  Много  сего еще смотрели. С полчаса наверно, ролик за роликом.  Потом сидели молча, вздрагивали. Курили и вновь крутили видео, вглядывались в детали, перематывая. Вкушая материал медленно.
-  Прикиньте как круто. И все  бегут. Все!  Ха.  Будто типа  взаправду.  А ведь это, типа прикол. Розыгрыш.  А сколько лайков собрали? Прикиньте сколько типа  бабла на рекламе гребут?  Миллионы.  Да так и мы, типа  сможем,
Это Витька  кинул небрежно, будто сквозь зубы, размазывая  потухший бычок  вдоль пожелтевшей доски.
– Делов то, плюнуть да растереть, прославимся типа  на раз.  Героями инстаграм  типа станем, точняк дело!

Тогда,  Витька авторитетно заявил, что платформой их заработка  станут инстаграм и You-Tube. Он парень подкованный, Витя то.  Не зря Мозгом прозвали. Сынок профессора, впитал видать интеллект с молоком матери. Учиться не любил, но знал всего уйму. Как он говорил, все есть в интернете, надо уметь пользоваться, нехер время в школе тратить. Бери от жизни все и сегодня, потому как завтра может и не случится,  - это, говорил Витька,  его  отца любимая фраза.  Батю его,  Жора пару раз видел, упитанный такой боров, в костюме,  с молодой бейбой под ручку. И машина у него классная, черный мерс с  водителем.  Витька отца презирал, говорил баб меняет как кот мартовский, и все молодые, и добавлял морщась, недоразвитые. Возит их по курортам гад, а его не берет.
 Жора  считал, Витя отцу завидует. Это жизнь мечта,  у каждого должна быть.  Витя его  не поддерживал. Как-то поднабравшись пива сверх меры, Витька  ронял слюни на Жорино плечо и плел  про одиночество, скуку, а в конце  выдал шедевр: отрабатываю на вас олигофрены - приемы влияния, потому и шляюсь с вами, вы же  меня слушаетесь, как  бараны.  Жорик возражать не стал, слюни с футболки оттер, а противное слово олигофрены  записал, чтобы потом погуглить.
 Но первая придумка была все же Жоры. Да, это он герой. Примитивно  конечно, но надо было с чего-то начать.  Жора предложил поджечь газету. Да не просто газетенку, а ту, что читают пенсионеры на лавочке в тихом месте. Сомнительное предложение, но относительно безопасное для пенсионера, и пацанам понравилось.
  . Выбрали другой конец города, без знакомых глаз. Приехали пораньше,  пока жара не залила улицы. С час гуляли по аллеям, высматривали жертву. Народу мало, все больше мамаш с колясками. Пахнет, будто дезодорантом сбрызнули.  Пенсионера нашли на второй линии, на лавке перед цветущим ковром летуний. Невзрачный, лысенький, с палкой, уткнулся во вчерашние, как дед говорит- протухшие новости. То, что доктор прописал.  Витька с Жорой снимали из-за кустов  на два телефона,  второго дубля не сделать. Пан, натянув маску, поджигал газету подкравшись на карачках.
Все получилось. Полный улет.  Старик вертелся, орал , еще и навернулся возле клумбы, завалился на бок, очки в сторону. Отпадная ржака. В сетях шутку оценили, подписчиков разом прибавилось.

Подобрав костыль, Жорик встал, небо качнулось но устояло, до хромал до лестницы вонючего подъезда , зассанного кошками и прочими пришельцами,  начал сложный штурм обгрызенных ступеней.
  Этаж первый, девять ступеней,  Поворот, еще девять,  окошко,  уф, передышка.
                Через пару дней, опробовали шипучку. Таблетки Витя притащил.  Убойные. Малюсенькая белая кругляшка выдавливала воду из стакана, за мгновенья.  Улицу выбрали около метро. Пару раз туда мотались, присматривались. Пыльный проспект, разноцветные магазинчики, палатки  заляпанные солнцем, небритые таксисты возле машин, вонь с проезжей части. Все как обычно в большом городе. Главное  это сквер в сторонке, куда  легко  драпануть в случае опасности.
  Ну и толпа, дефилирует  туда-сюда, озабоченная, вся в себе.  Короче выбрали, как Пан сказал - правильную диспозицию, и начали работать в поле,  тоже слова Пана. У него через слово, армейский лексикон вываливается. Откуда набрался непонятно, говорил - брат служит. Пан он скрытный, домой  никогда  звал, про родных не рассказывал, что-там у него, за семью печатями  они не знали даже - мать то у него есть, или нет. Пан не говорил, а никто не спрашивал. Зато командовать порывался, а когда Витя его осаживал -злился.
И тогда Пан на  Жору набросился, волосы перекрасить требовал, мол самый узнаваемый. Пришлось  послать Пана  словами деда из тетрадки, ну очень далеко. Чуть не схватились, Витя разнял вовремя.
- А еще бы сказал веснушки перекрасить, придурок – долго не мог успокоится Жора .

 Снимал  тогда Витька. Жора подходил с Паном  к девушкам, те пили кофе в палатке, и пока Жорик их отвлекал, Пан бросал  в чашки шипучку, и деру. Жора несмотря на  вес, бегал  как скандинавский олень,  быстро и недалеко.  Уморительно наблюдать реакцию девчонок, плюются, злиться, пытаются догнать,  ух сколько эмоций.
-  В общем и целом, зачет – сказал Витек  через день,  - Подписчиков типа прибавилось, но не кардинально. Думайте еще.
И они думали.

  Жорик сделал глубокий вдох –выдох, сморщился, посмотрел на закрытое окно- и чего же его не открыть, лето  а воняет как на помойке. Потом вспомнил, как в прошлом году по весне,    сиганул вниз Петька из 21-й квартиры. Сорок три вроде ему  было, из которых, как говорил дед, половину, если не больше,  этот придурок пропил. У деда вообще не было в мире хороших людей, или приличных, например, или добрых, только сволочи, суки, твари, и еще ссученные. Значение последнего слова Жорик правда не знал, но в тетрадку внес.  А окошки, с пятого до второго, заколотили сантехники из ЖЭКа, большими строительными гвоздями. С тех пор, летом воняло ужасно.
   Бросив костыль вперед, Жорик преодолел  пролет второго этажа. Загудело тягуче бедро. Голова  закружилась, поплыли белые точки и воспоминания.
И следующую шутку  придумал Жора. Мало того, он опробовал ее на соседском шпице, которого тетя Дуня из двенадцатой, беззаботно  отпускала погулять. Жора бросил хлопушку в тот момент, когда мохнатый кобель поднял кривую лапу на кустик. Жора едва успел включить камеру. Пес сиганул на рекордную высоту, завалился в траву и обгадил все округу криком. Ролик посмотрели всем миром, одобрили, и Витька разместил его на радость подписчикам.
Вот тогда и вышли на остановку. А это уже сложная техническая операция. Пан разрабатывал ее два перекура между заплывами в озере, чертя на залитом солнцем песке,  квадратики  и кружочки.
-Ты Витя здесь, - тыкал он палочкой в кружочек,  - снимаешь с тротуара  и не загораживаешь обзор.
- Жорик с угла, - указывал он Жорику на второй кружок, и  тот послушно тряс рыжей копной.
- Я,  проеду на велике, тормозну здесь, - палка уперлась в квадратик, - и брошу заряды.
- Петарды, - поправил Жора. .
- Петарды, заряды, какая разница, - сморщился  Пан, не любил он замечаний,  - Брошу короче.

   На остановке в первый заход переминалось человек семь. Прошел дождь, с асфальта парило. Лилось еще с навеса тонкими струйками,  никто на тротуар не высовывался. Машины разливали по сторонам океанские  волны, что Жорик шарахался в испуге.
 Когда Пан, весь мокрый и скрюченный  подскочил на велике, поковырялся в карманах, достал и бросил заряды, именно в тот момент Жора понял, что за это, могут и побить.
Шухер  как и съемка случились классные.  Бабуля сползла по стеклу, тётушка выронила сумку, подпрыгнул мужичонка в костюме. Вот это кадры.  Сигали все как зайцы, бросая вещи, коляски, пакеты. Подписчики помнятся, ревели от восторга.
Витек выставил в Инстаграм, новые условия подписки. Назвали  ее «Ад  крутых развлечений», и потекли в электронный кошелек  денежки. 
Ну случился косяк на втором заходе. Пан замешкался, Жорик  закрыл обзор, Витька отвлекся. В результате, после взрыва петард,   Жору догнал рослый  мужик с хозяйственной сумкой и въехал, с ходу  прям в челюсть. И пришлось  взять технический перерыв на тройку дней.

             Наверху хлопнула дверь, звук отрезвил Жору. Вдарил  в нос запах жаренного мяса. Он заторопился. Шаг правой, тащим левую. Шаг правой, тащим левую. Ступенька за ступенькой. Девять штук.  Дед вон, несмотря на скрюченную спину и раздробленное колено, сбегал по местному Эвересту по два раза в день, а в былые годы то и больше. Это сейчас мать подтаскивала  боеприпасы, в виде водки и сигарет, ну и еды какой, если деньги оставались. Когда матери не было, дед ходил сам. Как ветерану «империалистической» - продавец Верка из девятнадцатой квартиры, отпускала ему в долг, записывая циферки в тетрадке.
  Возвращаясь, дед на каждом этаже делал остановку, вспоминал его обитателей, про каждого еще с прошлых веков имел в заначке -  гаденькую историю. Вспоминал суть, высказывался  матерясь,  и шел кряхтя дальше.  Соседи  его  «любили».  Было время Жора  обожал  подслушивать  мыльную оперу, потом надоело, одно и тоже.
 Шаг, костыль. Другой, костыль. Поворот, окно.
  Рыжий ты душка!  -  побежали кривые буквы по стене.
Хм, он знает,  это Танька с четвертого этажа начертила. Он постоянно ей велик на этаж закидывает, а велик-то немаленький, а че, ему не трудно, хоть немного позитива в его адрес. Жаль Танька маленькая еще, можно было бы в кино зазвать.

       Вздыхая  через боль,  Жорик дотянулся  до звонка,  справа от обшарпанной двери.  Не открывали долго. Стукнул костылем для порядка, и только потом вспомнил про ключ под половицей. Он там лежал постоянно, квартира посторонних не опасалась , ценностей не содержала.  Всех предметов по минимуму. Жорик мечтал порой, глядя из окна, на  раскачивающиеся деревья, что когда нибудь дед  уйдет и не вернётся. И пить матери будет не с кем, она станет как и раньше, ходить на работу, спрашивать про уроки,  и они сходят в кино, отмоют стены на кухне, избавятся от тараканов. И купят нормальный телек, и даже проведут wifi.
  Уже лежа на жестком матрасе, и слыша пьяные вскрики деда во сне, похожие на звериный стон,  Жорик вспомнил про хорька.  Это были приятные воспоминания. Грызун принес серьезных денег.
  Чучело прикупил Пан на деньги Витька.  Жорик предполагал, что  профессорский  сынок  деньги тупо стырил, но  сделал вид что ему пох.
         Обсудили действия, выбрали кафе, опять же в центре  где побольше  внимания  народа. Сели за стол с девушкой официанткой, для полноты реакций.  Снимал Витька. Жора с Паном делали заказ,  кофе там  или пироженку. Пока официантка уходила, они  вымазывали губы кетчупом,  поливали им хорька и выкладывали тушку на тарелку. Ждали заказ.  Когда девушка подходила, разворачивались  урча от удовольствия. Крик, звон посуды, успех  оглушительный.
   Подписчики плыли  косяком, электронный кошель распух как шарик.  Но, народ жаждал  экшена, драмы. Народ кричал, давай крови больше! Дав.а.а.й!  И готов был платить.
 Они  поймали легкое дуновение Славы. После грызуна их узнавали в лицо, это настораживало, но придавало невероятную эйфорию.  Деньги наконец-то можно было снять,  пощупать,  потратить. Витя принес  целую пачку купюр по тысяче. Пан послюнявил палец, разложил бумажки на три кучки, всем поровну.
  Жорик, разменял тогда свою часть на крупные, схоронил  под дном кровати, приклеил конверт скотчем. Надо было дождаться, когда крякнет дед.
 Ночью снились хорьки. Окружили кровать  с горящими петардами в лапках, и один с мордой деда  орал брызгая слюной, - Что сучонок боишься! На малолетке будешь бояться, гаденыш!
 
С утра, мать с опухшим лицом, растрепанными космами волос, напомнила про следователя. Прийти надо к двенадцати. Жора попытался разбудить  жалость к матери, но история повторялась день ото дня,  чувства  подсыхали  словно чернила на бумаге.  К следователю не хотелось, Жорик собрался было  попыхтеть, увильнуть,  но дед, не опохмелившийся,  трясущийся и жалкий, прискакал на кухню, ударил  костяшками  кулака в кривой стол,  выдохнул перегаром.
- На малолетку пойдешь идиот, - вопил,  - Лет на пять. У вашей породы никогда мозгов не было. Кретин отец, и сын такой же. Это же надо придумать. А может тебе там и место, сучий ты выродок.

Кретин –  так  дед поминал  отца, три года назад утонувшего на рыбалке. Только так и не иначе. Дед на дух не переносил отцовские удочки, спиннинги, сапоги, и прочее. Выкинул все  барахло на  помойку через час после происшествия. И рыбу никогда не ел, которую отец  порой приносил.  Об истинных причинах неприязни Жора догадывался, хотя никто не рассказывал. Отца помнил с трудом. Раза три тот уходил из семьи, всегда как зацветала вишня, и возвращался гонимый первой поземкой, через год, или два. А мать все ждала, всхлипывая и глядя в окно.
  Сейчас мать молчала. Глаза пустые, Жора не видел в них сожаления. Она будто пересохла после смерти отца, как озерцо в жару, та малость бултыхавшаяся на донышке, видимо была водкой.
 
  Первым делом Жора поспешил в больничку на перевязку, потом  к Витьке. Тот лежал в отдельной палате как барин, и завтраки привозили ему на  высокой тележке. Пока они вдвоем уминали яичницу, сыр с томатами, и  круассаны,  часы на голубой стене застыли уперев усики в цифру двенадцать. Жорик считал, что Витька ему ближе, почему  не знал, просто чувствовал. Жора себя с ним чувствовал спокойнее, а от Пана всегда опасностью веяло, холодом.
- Че дальше, - спросил Жорка, утирая салфеткой толстые губы.  - В полицию  неохота идти, и  домой тоже. И Пан второй день трубу не берет.
- Не звони ему пока. Он же типа -жертва.  А нас отмажут, не ссы, - икнул Витька, - Батя уже, тира  включился. Я ему наплел, завяжу типа, за ум возьмусь. У него знаешь какой адвокат. Ого-го. Звезда. Всех типа порвет. И тебя кстати, отмажем, не ссы, своих не бросаем..
  К следователю  пришлось идти в компании адвоката. Человек в темном костюме строго настрого приказал ничего без согласования не говорить.
- Искусство тишины, наше секретное оружие, - улыбался он, поглаживая бородку.

   Колобов листал дело в душном кабинете РОВД, и не мог осознать, как такая чудовищная шутка пришла в голову этим юнцам.
 - Господи, - вопрошал он поджав губы, - Всего по четырнадцать, а жизнь уже наперекосяк. И семьи приличные,  ну окромя рыжего,  и не двоечники, а ведь в какое дерьмо влезли.
Чья идея, кого привлекать? Не понятно, за что? Военного то понятно, двоих подстрелил, а этих?

    Колобов согласно протоколу, сходил в школу, поговорил с учителями, опросил родителей, ребят из класса. Последние кстати промолчали, то ли побоялись, то ли в солидарность играли.
 Узнав про  адвоката,  Колобов загрустил. Известного полета птица, палец  в рот не клади. Но, на его решение плотно побеседовать с мальчишками, это не повлияло.  Военный офицер сидел под арестом,  и не было ни  мотива, ни объяснения.
Панькова Игоря, жертву, он уже допросил, к лежащему в больнице Виктору Катаеву доступа временно не было, остался только один подозреваемый, Георгий  Самойлов, которого он собственно и ожидал.

 Жора плюхнулся на стул, поставил костыль напоказ, оперся на него, уткнулся глазами в пол.  Рыжие шевелюра, розовые щечки, в желудке сладко урчит. Жору клонило в сон.  Адвокат что приехал на огромном джипе, завернул по пути в Макдональдс, где  Жорика накормили  до отвала. Голод мучил его постоянно, и при любой возможности Жора ел  про запас..
- Ну что, - Колобов  натянуто улыбнулся, кивнув адвокату,  - Можешь Жора супиться,  пыхтеть,  потеть, можешь молчать. Витя и Пан тебя получается сдали. Со всеми так сказать, потрохами. Так что, давай по порядку. Идею ты подал?
    Жора молчал. Адвокат велел отвечать только на вопросы, предварительно получив от него кивок. Пухлые руки перебирали складки на брюках. Адвокат подал голос,
 - Простите, а эти факты запротоколированы? Я как-то не в курсе. Вы что,  получили доступ к Катаеву?
- А то, - чуть смутился  Колобов, поправляя китель, -  Ну Жора, идею  ты подал?
-- Можешь не отвечать – предупредил адвокат.
- Не я.
- Хорошо, хотя и странно. – записал Колобов  в журнале, - Оружие кто принес? Краску напоминающую кровь?  Витя или ты?
- Можешь не отвечать, - подал голос адвокат, - Я попрошу Виктора Катаева не упоминать. У вас  нет фактов, нет протокола допроса,.
- Будет, - -кивнул Колобов, - Не беспокойтесь.
- Когда будет тогда и поговорим, - холодно парировал адвокат.
- Следующий вопрос, - напрягся следователь, - Ты видел, как твой друг Виктор наставил пистолет, неизвестного производства, на капитана Панькова?
- Можешь не отвечать, - подсказал из угла адвокат.
- Мать твою! Да, он может не отвечать! – заорал взбешенный Колобов, и в ладони хрустнула ручк , - Может! Отвечать за шутки этих гавнюков,  придется боевому офицеру, который сидит в СИЗО между прочим!  За что? Что два идиота убивали его сына, изобразив нападение с оружием, сымитировали ранение, а он его спасал! Сына спасал! И применил табельное оружие! Выбора не было. Потому-что эти,   - Колобов ткнул пальцем в поникшего  Жорика, -Эти детки,  решили пошутить, с оружием и в масках! А если бы он их застрелил?
Адвокат кивнул, - Понимаю Сергей Сергеевич, - разрешите, я с ним поговорю.
- Это Пан, -захлюпал носом Жора, - Пан это придумал! Он и пистолет принес, и все расписал, кому что делать, и когда.
Жорик поднял голову, слеза сползла с пунцовой щеке и шлепнулась на футболку,
 - Он специально перед домом все организовал! Отца хотел разыграть! Давай говорит проверим, как отец сына любит. Я говорит, точно знаю что нет ее, любви этой! Только в армии он герой и матом еще добавил. А заодно говорит, и лайков поднимем.
 Колобов  в ошеломлении захлопнул дело, - Да. набрали…блин лайков. И отца проверили. Он теперь сына долго любить будет, издалека. Идиоты.

  К подъезду  пятиэтажки адвокатский джип подрулить не смог. Работяги заставили  двор ободранными и пыльными Жигулями. Жорик пробрился по выщербленному асфальту  когда  разглядел на лавочке Пана.  Это был сюрприз. Поздоровались, присели.  Малышня гоняла на траве мячик. Они закурили, долго молчали, не задавая вопросов.
            Пан развернулся, его  усмешка  выглядела угрожающей, - Ну что Жора, отмажут вас, точняк отмажут. А подписчики плачут. Идеи есть?
Жорик глянул на окно, где седина деда мелькнула в открытой фрамуге. Задумался.
- Да есть кстати одна мыслишка. 

Пан слушал его покусывая ногти, потом  взъерошил пятерней волосы, достал еще одну сигаретку. Небо замутили облака, вечерело.
 - Ты думаешь прокатит? – Пан пустил дым колечком и тут же смахнул ладонью.
- А чего нет? –удивился Жора. Зревшее не один год мысль выскочила так быстро , что и сам удивился.
- Накипело у тебя с дедом.
- Не говори. Замучил старый пень.
Жорик зло сплюнул под ноги.
- То пьет, то орет. Одно название - хрыч. А еще подзатыльники знаешь как отвешивает, я ему суке,  все припомню, и отца, и не купленный велосипед, и голодные ночи, и. 
- Да хорош. – протянул Пан, - Разнылся. Задачка конечно интересная. Надо бы  обмозговать. Тут аккуратность нужна. 
 Жорик вспомнил заковыристое словечко из тетрадки, услышанное от училки..
- По феншую надо, во.
- Наверно Жор, наверно. Не знаю что такое феншуй.

Через пару дней,  Пан притащил что-то вроде лески. Отошли в знакомую беседку выпроводили малышню. Пан развернул из пакета диск, отмотал кончик, развел руки в стороны.
- Ну вот, смотри.
- Че  смотреть. – удивился Жора, лески он реально не видел, только диск.
- Флюрокарбон, - ухмыльнулся Пан с важным видом, -  Ноу хау. Невидимая леска. Не вытягивается. То, что надо.
- Офигеть. И не рвется? – Жора пометил новое слово.
- С чего рваться, под сто кило держит. Дед  твой, кило на пятьдесят тянет небось, не более.
- Наверно. Когда думаешь?
- А ждать нечего. подписчики ждут.

Замысел был прост, потому и сработал. Не опохмелившийся, трясущийся дед, проклиная все режимы, царей и президентов, засобирался с утра в магазин. Нацепил пузырившиеся на коленках треники, шлепки на босу ногу. Жорка отзвонился Пану  как только услышал протяжные стоны на кухне.  Леску натянули между вторым и третьим, через покосившуюся батарею. Снимать должен был Пан.
 Колобов опрашивающий с утра соседей из двадцатой по вопросу ночных гуляний, спускался вниз предвкушая последний день перед отпуском. Вчера уже сгрузил все дела помощнику, получил отпускные, ждала его Волга-матушка, рыба, заводи, закаты.
Колобов услышал даже не вскрик, а короткое матерный вопль, и покатилось что по ступеням. Благо, следователь вовремя увидел леску. А вот радостный Жора, дожевывая зачерствелый хлеб с подсолнечным маслом, выскочил из квартиры не вовремя.

  Жора сидел и боялся. На дворе растекалось бабье лето, а в автозаке духота. Машину трясло, подростки, сидя впритык друг к другу подпрыгивали. И это выглядело не смешно. Капли пота собирались у Жоры на лбу, пухлые конопатые ладони на коленях вздрагивали. Жора боялся,  исподлобья разглядывая соседей, и боятся ему предстояло длинных четыре года. 


Рецензии