Глава 3

                3

     Сложный маршрут общественного транспорта, отделявший ее от консультации, всегда служил Мине источником размышлений и предчувствий. Мысли касались ее самой и собственной жизни, а предчувствия - предстоящего дня.

     Именно так, поскольку в вопросах религии и неизбежного конца всего сущего женщина была в значительной степени агностиком, поскольку трезво полагала, что не располагает достаточной информацией, чтобы сформулировать какое-то мнение, хотя концепция трансцендентности не была чужда ее душе.  На основании того, что ей довелось повидать в жизни, и того, что ежедневно проходило перед ее глазами, сложно было поверить в мудрое божественное руководство, и хотя часто ей приходилось призывать на помощь свои небогатые запасы терпения, она также и восточные философские учения считала, в основном,  неубедительными.  Она была практичной женщиной и  старалась самостоятельно справляться с повседневными человеческими  потребностями: по ее мнению дзен медитации плохо сочетались с шестью детьми, плачущими от голода, и с бегающими по полу крысами.

     В неотвратимость судьбы Мина тоже не верила. Судьбу выстраивают, определяют и подчиняют человеческой воле. Не существует никакой наклонной плоскости, а предопределенный путь - прибежище  тех, кто не имеет сил на реакцию, утверждала она, когда оказывалась втянутой в подобные дискуссии.

     И все же существовало что-то свыше, сверхъестественное, во что она невольно верила.  Верила изо всех сил, смиренно и преданно, как человек, получивший многочисленные недвусмысленные доказательства своей веры.

     Мина верила в День Полного Говна.
 
     События в нем складывались в такой последовательности, что приобретали единое направление, которое  сортировало  их, толкая к единой цели.  Она представляла себе некое собрание в тайном месте, чердак или подвал, куда поодиночке,  с поднятыми воротниками, подозрительно оглядываясь стекались те, кто принимал решения о ее жизни, и они договаривались чтобы все в ней шло вразнос.  Возглавляя длинный прямоугольный стол,  председательствующая  мать  открывала заседание, и начинались выступления.  Система эта работала безупречно, потому что однажды начавшись, День Полного Говна (который она для удобства именовала аббревиатурой ДПГ) протекал гладко, словно стройная симфония, до самого своего конца, и ничто не нарушало его безупречности.

     В данном конкретном случае ДПГ  возвестил о своем приходе чудовищной ошибкой в выборе одежды. Огромный бесформенный свитер, основной ролью которого было маскировать Проблему Номер Два, был неудачно постиран Соней, рассеянной сиделкой-молдаванкой Проблемы Номер Один.  В результате он стал намного менее огромным и бесформенным. Еще до того, как Мина сама заметила данный факт,  о нем просигналила легкая  авария: стукнувшиеся  малолитражка и фургон, - прямо у дверей ее дома. Без серьезных последствий, однако со стороны стукнутой посыпались столь цветистые проклятия, что в свое оправдание стукнувший  указал на Мину, как на виновницу происшествия.

     В меню ДПГ обнаружилось закрытое на ремонт метро и климатическая аномалия, - небывалая жара в ноябре, - все, словно специально было подстроено, чтобы явиться на работу с опозданием и взмыленной, словно прямиком из спортзала.

     Консультация располагалась в конце обшарпанного переулка, в обшарпанном здании, на первом этаже которого ютилась пара обшарпанных лавок и зияла мрачная обшарпанная арка, на входе которой притулилась обшарпанная проходная, где для единства стиля должен был бы находиться такой же обшарпанный сторож. Но вот именно в этой точке однообразие  нарушалось личностью персонажа, исполнявшего данную роль, и представлявшего собой вопиющее противоречие с окружавшим его фоном.

     Мина притормозила у ворот, вглядываясь в тень. Она опоздала, но сегодня как никогда не могла себе позволить себе встречи с непререкаемым хранителем врат ада. Она переживала ощущения газели на просторах саваны, которая вынуждена пересечь территорию льва, чтобы попасть к водопою.

     Похоже, никого. Он вполне мог отправился в бар, в киоск  сделать ставку  или в одно из подпольных прибежищ греха, которыми кишел квартал. Каких-нибудь шесть, семь шагов, - и она скрылась бы за лестничным маршем, избежав последствий опоздания.  Набрав воздуха, она быстрыми шажками двинулась вперед, держась стены.

     Но ДПГ не мог поступиться принципами, потому из закоулка, о существовании которого Мина не подозревала, хотя исправно ходила в это здание с незапамятных времен, возник повелитель:  ростом почти метр шестьдесят, включая каблуки и платформу, возрастом где-то между шестьюдесятью и ста двадцатью, с живыми черными глазками, обрамленными сеткой морщин, сформированных десятилетиями подмигиваний, невероятной черно-смоляной шевелюрой и такими же крашеными усами.

     Джованни Трапанезе по прозвищу Руди, которое было получено им благодаря твердому убеждению, что он неотличим от Рудольфо Валентино в фильме Шейх, воспользовался крадущейся походкой Мины, чтобы притворно-шумно столкнуться с ней всем корпусом.  В очередной раз победа осталась за львом.

     Скромный рост мужчины  в сочетании с  ясным ощущением цели дали желаемый результат: в результате столкновения он погрузился в райскую воздушную подушку.  Безмолвная мольба Мины понеслась прямиком в Комитет ДПГ, членом которого, увы, состоял также Руди.

     Среди всех алчущих сатиров вахтер был самым неутоленным. Женщины являлись не основной, а единственной темой, если Трапанезе открывал рот для речи (даже фамилию свою, означавшую  «ловушка», он интерпретировал с точки зрения соблазнения дам, на которое был неизменно настроен). Округлости Мины были для него словно подлинник Ван Гога для арт критика с синдромом Стендаля.

     Выражалось это в несносной манере пялиться, не отводя глаз, на упомянутые округлости с экстатической улыбкой под смоляными усами, сопровождая процесс сладострастным облизыванием. Поскольку так сложилось, что к Мине он обращался на вы, со стороны выглядело так, словно он обращался непосредственно к ее бюсту.

     - Какая приятная встреча с утра пораньше, - сообщил он правой груди.

     - О, Трапанезе, добрый день. Я вас не видела, - забормотала Мина.

     - Да бросьте, я все понимаю!  Зато я вас увидел и этого достаточно, - обратился мужчина - на сей раз к левой груди.

     - Еще не работает? - взглядом указала она на лифт.

     - Представляете!   Начальству нет дела: куча заявлений на серийного убийцу, а тут денег нет даже лестницу подмести, что уж про лифт говорить. Думаю, придется пешком, но если хотите, я помогу.

     Предложение, обращенное к бюсту в недвусмысленной надежде посмотреть, как он колышется, преодолевая лестницу, было вежливо отвергнуто расположенным выше лицом.

     - Как там наверху? Новости есть?

     Кончик языка, облизываясь, мотался туда сюда, и внимание Трапанезе  сейчас было обращено на правую половину ее груди. У Мины возникло обычное неприятное ощущение, что она задала вопрос не ртом, а бюстом.

      - Нет, все как обычно. Здоровая очередь к Гамадрелла, как всегда, Моничелли по обычаю нет на месте, уборщики час назад ушли, как обычно.

     Она вздохнула, покачав головой. В такой день ни в чем нельзя быть уверенной.  Быстро взглянув на часы, она  отметила полчаса опоздания.

      - А меня кто-нибудь искал?

     Руди благодушно улыбнулся в сторону левой груди:

      - А как же. Синьора Амматуро ждет, как всегда по понедельникам. - На сей раз с ребеночком.

     Мина поняла, что этот ДПГ будет  выдающимся даже среди полных ДПГ. С глубоким вздохом, под пристальным взглядом Трапанезе, успевшего погладить ее зад, как маньяк в переполненном автобусе, она вошла в облако чесночно-луковых запахов, представлявших собой микроклимат лестницы.

Продолжение: http://www.proza.ru/2019/12/09/39


Рецензии