Настоящие Святые и Настоящие Грешники

От автора: В основе этого эссе отрывок из известнейшей книги Повеля и Бержье «Утро Магов». Впрочем, правильнее будет сказать, что это эссе написано «по мотивам» этого отрывка – причём по довольно отдалённым мотивам. Так что ничьи авторские права я не нарушаю.

Одним из наиболее распространённых человеческих заблуждений является наличие на нашей планете лишь одного подвида Homo Sapiens. На самом деле, их как минимум, три – собственно люди, эларки (или святые, причём почти исключительно христианские и, в основном, католические) и так называемые... обычно их называют нефилимы.

Есть, возможно, ещё два вида – «людены» (хотя реальные людены, если они действительно сущетсвуют, сильно отличаются от описанных братьями Стругацкими в их знаменитой повести «Волны гасят ветер»). И так назваемые «метагомы», которые никогда не были людьми. Поэтому, строго говоря, к виду Homo Sapiens они не относятся от слова совсем.

Не в библейском смысле, конечно, нефилимы, ибо внешне они не отличаются людей ровно счётом ничём. Хотя они, конечно, исполины, но исполины исключительно духа. Причём бесконечно злого духа.

Все эти существа, разумеется, грешны (безгрешны в нашем мире только Бог-Отец, Бог-Сын и Её Величество Пресвятая Дева Мария), но грешны совершенно по-разному. Люди это грешники обычные и, в общем-то, мелкие (даже если они серийные убийцы). Святые практически безгрешны (потому и святые)... ну а нефилимы есть грешники настоящие. Планетарного, а то и вселенского масштаба.

Ни святыми, ни нефилимами не рождаются – ими становятся. Впрочем, как и люденами (хотя последнее – это совершенно отдельная история). Причём становятся и эларками, и нефилимами примерно по одной и той же схеме – через аскезу и духовное развитие.

Сиречь монашество (формальное или неформальное). Только эларки монахи «белые», а нефилимы – «чёрные». Не в смысле цвета одежды, конечно – она-то как раз может быть какого угодно цвета – а в смысле цвета души. Поэтому настоящий грешник – это аскет и монах, как и настоящий святой.

Хотя, разумеется, настоящий грешник всегда одиночка (всякие там «сатанинские общества», если говорить о реальном Служении Злу – это чистой воды сказки). А вот настоящий святой, как правило, всё-таки живёт в общине. Католический так вообще всегда, ибо в этой Церкви отшельничество запрещено церковными канонами.

При этом «святейшие из святых» обычно настолько отошли от мира (иначе они просто не стали бы таковыми), что весьма возможно уже очень давно не совершали добрых дел в обыденном, обывательском, повседневном смысле слова. Ну там «накорми голодного, одень нагого» и так далее – этим занимаются светские благотворители и монахи «в миру».

Аналогично, нефилимы («великие грешники»), вполне возможно, никогда не совершали не только преступления (ровно наоборот, они-то как раз очень даже соблюдают все законы), но и даже «дурного поступка» в том же обывательском смысле слова. Неэтичного, некрасивого, нечестного... ну и так далее.

Ибо их Зло, которое может быть просто галактического масштаба, полностью сосредочено в «тонких», невидимых, нематериальных, духовных мирах. Опустившиеся до дна пропасти зла, эти сабжи за всю свою жизнь никогда не совершили того, что мы называем «дурным делом». Как ни странно, но действительно очень даже возможно быть великим (даже просто чудовищным) грешником, и тем не менее не делать ничего дурного. 

Зло «мелких грешников» практически всегда разрушительно. Вор, убийца, мошенник (хотя в последнем, как говорят, возможна варианты) разрушают, а не созидают. Зло нефилимов же («настоящее Зло»), наоборот, полностью созидательно.

Оно инфернально в том смысле, что каждый нефилим копирует... ну не своего Хозяина, конечно (нефилимы жуткие индивидуалисты, поэтому не подчиняются ни Богу, ни... противоположной инстанции, хотя и тот, и другая их используют, конечно, в своих целях). Просто образец для подражания.

Как известно, Сатана (Дьявол, Люцифер) восстат против Бога чтобы создать собственное царство, где не будет места Богу. Нефилим («настоящий грешник») пытается сделать ровно то же самое, только, как говорится, «труба пониже, дым пожиже». Причём на много порядков пониже и пожиже.

А поскольку построение собственного мира – занятие очень сложное и требующее недюжинных способностей и даже талантов (все без исключения нефилимы самые настоящие гении), их несопоставимо меньше, чем настоящих праведников (сиречь святых или эларков, большинство которых с интелеектуальной точки зрения... извините, посредственности).

Ибо развитому человеку, мягко говоря, крайне неуютно в Евангелии. Иными словами, интеллект и Евангелия совместимы плохо – причём чем дальше, тем меньше (по мере интеллектуального, культурного и образовательного развития человечества). Отсюда, в частности, и «растут ноги» упадка Церкви в последние столетия (впрочем, процесс этот начался ещё в период Возрождения).

Возникает естсественный вопрос: что есть Настоящее Зло? Или, что то же самое, Настоящий Грех? Как ни странно, ответ на этот вопрос очень простой – это нарушение неких фундаментальных законов мироздания. Причём неважно, силой ли интеллекта (большой привет генетикам), магии или чего-либо другого. Суть дела (и результаты) от этого не меняются. Вопреки распространённому заблуждению...

Если хотите наглядности, то пожалуйста. Что вы почувствовали, если бы ваша кошка или собака (да хоть лиса) заговорила с вами человеческим голосом? Если бы запели розы в вашем саду? Если бы камни на дорогах вдруг стали самопроизвольно увеличиваться у вас на глазах?

Вот это и есть Настоящее Зло и Настоящий Грех. Хотя, на самом деле, эти «весёлые картинки» дают лишь очень отдалённое представление об обсуждаемом предмете. Реальное Зло и реальный Грех куда как страшнее...

А страшнее потому, что суть Настоящего Греха (греха нефилимов) в том, чтобы взять небо штурмом. Силой интеллекта, воли, магии... ну и так далее. Или всем вместе (так сказать, задействовав все виды войск). 

Проникнуть запретным способом (а «всё вышеперечисленное» запрещено к применению для этой цели) в иные миры, высшие сферы. Миры «тонкие», невидимые, неосязаемые... но от того не менее реальные, чем наш физический, «плотный» мир. Святой старается вновь обрести утраченный дар; грешник стремится получить то, чем он никогда не обладал.

Кстати, ещё и поэтому настоящих грешников (сиречь «нефилимов») так мало. К счастью, в нашем мире очень и очень мало (исчезающе мало, на самом деле) желающих проникнуть в другие сферы, будь они высокими или низкими, дозволенными или (тем более) запретными.

Мало даже святых, ибо жить по Евангелию – это то ли подвиг, то ли сумасшествие... в общем, мало кто готов под это подписаться. А уж нефилимов мало совсем. Ибо для того, чтобы даже «взять небо штурмом» (не говоря уже о том, чтобы построить свой собственный уникальный мир) нужны настолько мощный интеллект, настолько колоссальные энергии, настолько чудовищная, нечеловеческая (в самом прямом смысле этого слова) сила Воли, что... в общем, понятно.

Поэтому да, действительно стать великим грешником намного, несравнимо труднее, чем настоящим святым. И хорошо – иначе нашему миру точно не поздоровилось бы...

Есть ещё одна причина, почему настоящих грешников как минимум на порядок (а то и на два) меньше, чем настоящих святых. Святой хочет вернуться в Эдем, в потерянный рай, восстановить гармонию, которая была до грехопадения. А настоящий грешник – получить знания, которыми люди никогда не обладали, проникнуть в миры, где людей никогда не было. Запретные знания и в запретные миры, иными

Да, достижение святости требует огромных усилий, но эти усилия совершаются на пути, который когда;то был естественным. Речь идет о том, чтобы вновь обрести... да, наверное, счастье которое было у человека до так называемого грехопадения.

А настоящий грех то попытка испытать чувства и обрести и знания, которые никогда не были даны человеку. Поэтому тот, кто пытается их получить, в конечном итоге становится... чем-то вроде демона во плоти...

Для современного человека, погрязшего в материальном, потерявшего связь с Высшим, насквозь отравленным релятивизмом, секуляризмом и прочими «достижениеми современной цивилизации», настоящая святость (сиречь «настоящее добро») практически недосягаема. К сожалению. Но настоящий грех (сиречь «настоящее Зло») ещё более недосягаемо. И это точно к счастью.

 Наши чувства, высшие чувства, до такой степени притупились, мы до того насыщены материализмом, что, наверное, даже не распознали бы подлинное Зло, если бы нам довелось с ним встретиться.

Кстати, некоторые из нас с ним таки встречаются, просто этого не осознают. Иными словами, Иерархи Ада (в самом буквальном смысле) проходят среди нас совершенно незамеченными.

Подлинное Зло в человеке – как святость или гений. Это экстаз души, ускользающий от сознания. Человек может быть бесконечно, ужасающе дурным и не подозревать об этом. К счастью, Зло в подлинном смысле слова встречается редко. Возможно, что по мере того, как наш мир становится всё более материалистичным, оно даже становится все реже.

И хорошо. Ибо настоящее Зло (как и настоящее Добро) есть чудо. Только Зло чудо адское, инфернальное, а Добро – чудо Божественное. Подлинный грех опускается до такого уровня, что мы даже не можем подозревать его существования. Он – как самая низкая нота органа, такая низкая, что никто ее не слышит. И не видит. И даже не чувствует, хотя, конечно, исключения и бывают.

Подлинное Зло не имеет ничего общего с человеческим обществом. Ибо инфернально, то есть, из другой Вселенной. Добро, впрочем, тоже – ибо тоже из другой Вселенной.

Обычный человек вряд ли получит удовольствие от общения, например, со Святым Апостолом Павлом. Кстати, именно по этой причине люди так отчаянно цепляются за земную жизнь – здесь есть то, чего нет там, а там есть то, что для нас... очень некомфортно, скажем так. А дорога в Вальгаллу в наши дни открыта едва ли не меньшему числе людей, чем в Царствие Небесное. И точно меньшему, чем в Чистилище.

К счастью, подлинное Зло встречается редко. Очень редко. Ибо безжалостный материализм нашей эпохи, сделавший много для того, чтобы упразднить святость, сделал, быть может, еще больше, чтобы упразднить настоящее Зло. Мы находим Землю такой комфортабельной, что у нас нет желания ни подниматься, ни опускаться.

И хорошо.

 


Рецензии