Аномальная зона. Часть ХI

«Прежде всего» - спокойно и размеренно начала баронесса, «тебе необходимо избавиться от страха. Ибо именно страх является двигателем ненависти – смертного греха, между прочим. А она у тебя просто зашкаливает...»

«Что правда, то правда» - подумал я. «Зашкаливает, конечно, ибо в моей ситуации было бы странно, если бы не зашкаливала».

Но, разумеется, промолчал. Лилит продолжала:

«Причём от вполне конкретного страха, который лежит в основе всех остальных. Тебе до сих пор мерещится, что Господь Бог только и мечтает как-нибудь изловчиться, и любой ценой – хоть обманом (врал он тебе совершенно зря ибо теперь замучается доверие восстанавливать), хоть ещё как – таки отправить тебя на Голгофу...»

«Мерещится» - честно подтвердил я. «Ещё как мерещится. Причём постоянно...»

«Это понятно» - улыбнулась Лилит. «После стольких десятилетий такого напряга было бы странно, если бы не мерещилось. Но именно мерещится – ибо этой опасности давно уже нет...»

Сделала ну ооочень многозначительную паузу и продолжила:

«Сейчас её нет не только потому, что у тебя есть деньги – а это очень надёжная защита от Божьих поползновений в сторону Голгофы...»

«Ибо резко повышает свободу действий?» - улыбнулся я.

Баронесса кивнула: «Именно. Отловить и посадить в клетку – для последующей доставки на Голгофу, разумеется - соотвествующего сабжа становится неизмеримо сложнее...»

«Кроме того,» всё так же спокойно продолжила она, «мы просто не позволим Богу отправить тебя на мученическую смерть. Ибо, во-первых, это неправильно совсем, а во-вторых, мы в тебе слишком заинтересованы. Живом, здоровом, эффективном и при очень серьёзной власти»

«Отрадно слышать» - подумал я. Но, по обыкновению, промолчал. И так прочитает...

«А с нами» - спокойно продолжала баронесса, «Всевышнему конфликтовать не с руки совсем. Ибо мы, конечно, не всемогущи, но на события в мире повлиять можем очень даже серьёзно»

«Как и те, кого ты называешь Призраками» - неожиданно добавила она. «Они тоже весьма влиятельны – хотя это мало кто знает, тоже очень сильно в тебе заинтересованы и тоже считают всякие там Голгофы, Нагорные проповеди и всё такое принципиально неправильными. А с ними тоже Всевышнему без крайней нужны конфликтовать тоже... себе дороже»

«Похоже на правду» - подумал я. Но промолчал.

«Но это не главное, конечно» - продолжала Лилит. «Важное, даже очень, но не главное. А главное состоит в том, что ни один в человек в здравом уме и твёрдой памяти никогда на Голгофу добровольно не отправится. И уж точно не будет прославлять Господа, умирая в жутких мучениях...»

«Не отправится» - улыбнулся я. «И не будет»

«Поэтому» - вдохновенно продолжала баронесса, «на Голгофу можно отправить только психически больного человека. Причём серьёзно так больного – биполярная депрессия, шизофрения, острый клинический психоз и всё такое...»

«Да...» - грустно подумал я. «Совсем плохи дела твои, Господи, если за тобой только умалишённые и пойдут. Причём в самом прямом смысле умалишённые»

«Ты же» - спокойно продолжала Лилит, «абсолютно, железобетонно психически здоров. Более того, выстроил настолько мощную и всеобъемлющую систему психологической самозащиты, что пробить её... в общем, маловероятно»

«Спасибо за комплимент» - довольно улыбнулся я. Лев, всё-таки, а мы комплименты обожаем. «Стараемся»

«Ещё как стараешься» - усмехнулась баронесса. «Так стараешься, что чуть ли не вся ближняя Вселенная ходуном ходит...»

«Впрочем» - вполне серьёзно добавила она. «в так называемой небесной канцелярии тебя уважают безмерно. Даже святые. Несмотря на все ваши фундаментальнейшие идеологические, этические и идеологические... разногласия. Ибо святых уважают не везде, а вот воинов – повсеместно. От Вальгаллы до Царствия Небесного...»

И это мне было очень приятно услышать (я всегда добивался в первую очередь уважения, а не любви). Но на этот раз я предпочёл промолчать. Что, впрочем, было совершенно неважно.

«Святые мученики» - спокойно продолжала Лилит, «отправляются на жуткие, нечеловеческие муки только по одной причине...»

«Одержимости своей Миссией?». Это был не вопрос, это было утверждение.

«Скорее соответствующими энергиями» - поправила меня баронесса. «Как наркоман несётся за дозой, хотя умом вполне может понимать, что она смертельна, так и святой мученик бежит на Голгофу... ибо находится в состоянии столь острого клинического психоза, что просто не может этим энергиям сопротивляться»

«Похоже на правду» - подумал я. Но, как обычно, промолчал.

«Энергиям влюблённости» - уточнила Лилит. «За которыми следует чудовищная ломка – ибо не может человек ни психически, ни даже физически долго находиться в состоянии такой космической эйфории...»

«Не может» - согласился я. Ибо не раз и не два всё это испытывал, как говорится, на собственной шкуре. Не такой интенсивности, как святые мученики, конечно (иначе я бы этот текст сейчас не писал), однако вполне достаточной для того, чтобы всего этого не хотеть ну просто категорически.

«Поэтому» - бесстрастно продолжала баронесса, «все эти сказки о том как святые счастливы в этой жизни – чушь собачья. На самом деле все они типичные – и весьма экстремальные – глубоко несчастные биполярщики. Только скрывают это тщательно, дабы не показывать их обожаемого Бога в Его истинном свете. К счастью, правда иногда вылезает наружу...»

Как, например, в письмах (или дневниках?) так называемой Матери Терезы (весьма неоднозначного персонажа – и это ещё очень мягко сказано). Жуткое чтиво, на самом деле. Похлеще любого ужастика.

«Понятное дело» - улыбнулась Лилит, «что такое счастье тебе не нужно нафиг...»

«Не нужно» - согласился я.

«... поэтому ты и обеспечил себе доступ к здоровым и полезным энергиям. В нужном количестве и пропорциях. Вевельсбург, Призраки, Третий рейх, Тай Чи, твои проекты по переустройству мира, мудры, медитации... даже руны. Прогулки, фитнес, бассейн, сауна, джакуззи...»

«Обеспечил» - подтвердил я. «Тем и горжусь»

Реально горжусь. Ибо ушел у меня на это... не один десяток лет.

«И снять тебя с этого... энергопитания невозможно уже совсем и никак. Поэтому Всевышний даже и пытаться больше не будет...»

«И хорошо» - удовлетворённо подумал я. Но промолчал.

«Далее» - продолжала баронесса. «У тебя очень сильно развито чувство справедливости. Нормальной земной справедливости, а не того безумного и бесчеловечного извращения, которое проповедует Церковь...»

Глубоко вздохнула и продолжила:

«... а это чувство говорит тебе, что всем тем, что на тебя так долго пытался повесить Господь Бог, ты заниматься не должен вовсе. Ибо ты никаких обетов не давал... в отличие от священников и монахов. Поэтому именно они – а никак не ты – и должны заниматься всеми этими проповедями и всем прочим. Вплоть до Голгофы – ибо именно такие обеты они и давали. Послушания и так далее.»

Я кивнул «Так и есть. Именно так я и думаю»

«И правильно делаешь» - одобрительно кивнула баронесса. «Кстати, о Церкви. Твоя Голгофа имеет смысл для Господа Бога только в одном случае – если ты своим самопожертвованием не просто однократно приведёшь в Церковь – католическую, ибо ты католик – тысячу-другую заблудших грешников...»

Сделала многозначительную паузу и продолжила:

«... а создашь организацию – Salus et Gaudium или что-то в этом роде… впрочем название значения не имеет, конечно. А имеет значение только и исключительно принадлежность этой организации к Святой Римско-Католической Церкви»

Ещё одна в высшей степени многозначительная пауза.

«Что автоматически требует» - спокойно продолжала баронесса, «чтобы ты не просто формально принадлежал к, а был плотно интегрирован в Церковь. Со всеми мессами, причастиями, исповедью и всем таким прочим...

... что, разумеется, невозможно. Во-первых, потому, что это совершенно не нужно тебе. Ибо ты мистик и потому общаешься с Богом и его ближайшим окружением напрямую. А Церковь – как и любой посредник – будет тебе только мешать...»

«Будет» - согласно кивнул я. «Конечно будет»

«Во-вторых» - бесстрастно продолжала Лилит, «будучи интегрированным в Церковь, ты будешь обязан проповедать официальное католическое вероучение. Так называемого Магистериума. Катехизис и всё такое прочее. Что решительно невозможно, ибо ты можешь проповедовать лишь то, во что веришь сам и чему следуешь сам...»

Я пожал плечами. «Разумеется. А как же иначе-то...»

«Никак» - согласилась баронесса. «А поскольку твоя идеология и твоё богословие – а оно у тебя весьма развито, надо отметить...»

«Спасибо» - улыбнулся я. Какой же Лев не любит комплименты...

«Пожалуйста» - улыбнулась в ответ Лилит. «Так вот, твоё богословие и твоя идеология настолько сильно отличается от официально-католических... да и от неофициальных тоже, на самом деле...»

«..что ни о какой интеграции и речи быть не может» - в очередной раз закончил я за неё фразу.

Она согласно кивнула: «Конечно. Тем более, что проповедуют, вообще-то действием, а не словами. То есть, тебе как минимум нужно настаивать на том, что основополагающей целью человеческой жизни является стяжание богатства на небесах... причём подтвердить это своей собственной жизнью...»

«Разумно» - согласился я.

«Однако» - улыбнулась баронесса, «хотя за свою жизнь ты накопил столько богатств на небесах, что являешься в этом плане одним из богатейших людей на планете...»

«Даже если это и так» - перебил я её (ибо это было уже слишком), «это, строго говоря, не моя заслуга совсем...»

«И твоя тоже» - спокойно парировала Лилит. «Но в чём-то ты прав – стяжание духовных богатств никогда не было для тебя целью жизни. А только лишь либо инструментом, либо побочным эффектом достижения твоих истинных целей...»

«Победы над смертельной болезнью и радикального изменения мира» - вздохнул я. «Причём именно в таком порядке...»

«Естественно» - улыбнулась баронесса. «Кроме того, для успеха твоей Миссии тебе нужно было стать образцом для подражания... для миллионов. Даже не для тысяч, а именно для миллионов...»

Я пожал плечами. «Пожалуй»

«... что, разумеется, невозможно было никогда – уж слишком сильно ты отличаешься от обычных людей. Ты не Христос, конечно – и хорошо – но пытаться тебе подражать... реально подражать...»

«Всё равно что собаке подражать кошке?» - улыбнулся я.

Баронесса кивнула. «Примерно. Тем более, что жить евангельской жизнью ты не сможешь – да и никогда не мог (что Бог-остолоп никогда не мог ни понять, ни, тем более, принять). Не та энергетика совершенно – ты просто мгновенно свалишься в дикую депрессию. А там уже здравствуй, суицидальный синдром...»

«Плавали, знаем» - подумал я.  Но промолчал.

«С церковью, кстати, ровно та же история» - добавила Лилит. «Там тоже сейчас уровень жизненных энергий ниже плинтуса, так что результат будет ровно такой же»

Что полностью подтвердили мои попытки «задружиться» с Церковью в Падерборне. Такой лютый депресняк накатил, что пришлось срочно бежать куда глаза глядят. А гладели они... правильно, на Призраков, Третий рейх и соответствующие книги. Ну и (впоследствии) на Тай Чи, цигун, мудра-йогу и особенно руны.

«Далее» - спокойно продолжала Лилит. «В Евангелии совершенно правильно сказано, что Всевышему нужны нищие духом – пустые сосуды, через которые Он может беспрепятственно вещать... как Он вещал через пророков и иже с ними...»

«Похоже на правду» - подумал я. Но, по обыкновению, промолчал.

«Просто по определению» - продолжала баронесса, «у нищих духом нет ни образования толком, ни собственного мнения, ни уж тем более, собственной Личности. Которая вообще есть грех страшый, ибо Бог требует, чтобы человек транслировал Христа – а для этого он должен быть полной пустышкой. Ничтожеством. Никем...»

«Классный у нас Бог» - подумал я. «Любящий особенно. Прямо такой любящий, что всех в полных идиотов готов превратить. Идиотов, слабаков, незнаек и ничтожеств...»

Лилит между тем продолжала:

«... с IQ комнатной температуры. Во время Христа – да и многие века после – таких сабжей считали (иногда по делу, но чаще нет) людьми Божьими. В результате они действительно пользовались определённым духовным влиянием...»

«Было дело» - подумал я. «Только вот к счастью или к сожалению – непонятно решительно...»

«Но современный мир, мягко говоря, сильно отличается от тех времён» - спокойно (и совершенно верно) заявила баронесса. «Люди изменились настолько, что в нашем мире подобные... персонажи воспринимаются исключительно как убогие, умственно неполноценные, ничтожества, тряпки, достойные лишь презрительной жалости – и то в лучшем случае»

«Так оно и есть» - кивнул я.

«Поэтому если ты будешь призывать ко всеобщей самоидиотизации» - улыбнулась Лилит, «тебя в лучшем случае проигнорируют»

«А в худшем побьют или вообще прихлопнут» - подумал я. «И правильно сделают, кстати»

«Тем более, что ты сам не просто богат духом – а сверхбогат. Этакий Билл Гейтс духа – а то и покруче. Достаточно посмотреть на твои образование, знания, опыт, достижения и всё такое. Если, конечно, измерять в правильных – относительных величинах. А не в абсолютных...»

«Без комментариев» - улыбнулся я. Хотя мне было приятно. Даже очень приятно. Ибо Лев...

«Поэтому в тебе просто нет необходимой Богу пустоты. Некуда Ему влезать со своими посланиями человечеству. Совсем некуда. С какого бодуна Он решил, что может тебя – рыцаря и самурая, помимо всего прочего – использовать в своих целях – решительно не понимаю...»

«Неисповедимы пути Господни» - подумал я. Но, разумеется, промолчал.

«Кстати, о посланиях» - вздохнула баронесса. «Тут Он тоже, как говорится, пальцем в небо попал. Да, ты всю жизнь очень и очень эффективно и следовал Второй Заповеди Христа...»

«Возлюби своего ближнего как самого себя?»

«Именно. Но это была очень практичная любовь – любовь Пигмалиона, если хочешь... поэтому в высшей степени адресная. Твоят любовь к ближнему (ближней чаще всего) очень и очень конкретна. Помочь болячку вылечить, из депрессии выйти, решить семейную проблему, приобрести полезные знания, сменить работу на много лучшую, избавиться от зависимости...»

«Вырваться из лап секс-маньяка?» - улыбнулся я.

Она кивнула: «Например. Твоя любовь всегда конкретна – к совершенно конкретному человеку...»

Я пожал плечами: «Любовь ко всему человечеству – лицемерное словоблудие»

«Согласна» - улыбнулась Лилит. «Поэтому все эти проповеди, книги даже на общебогословские темы, обращённые к тысячам – тем более, миллионам – не твоё совсем. Следовательно, обращаться к «людям вообще» через тебя бессмысленно – ты просто ничего этого не будешь транслировать. Ибо ты Пигмалион, а никак не священник, миссионер, проповедник... и уж тем более не пророк и не апостол»

Именно поэтому Богу и не удалось трансформировать мою любовь к совершенно конкретным женщинам в любовь к людям вообще. Иными словами, любовь к ближнему конкретному в любовь к ближнему абстрактному.

«Да и к людям у тебя отношение... в полном соответствии с Третьим Заветом...»

Я пожал плечами. «Разумеется. Как и к самом себе. Если ты чего-то хочешь, то паши. Работай не на пять процентов от максимума, а на пятьдесят минимум. Не хочешь пахать – сам виноват во всех своих неудачах...»

«Очень правильное отношение» - одобрительно кивнула баронесса. «Кроме того, ты совершенно справедливо считаешь любые свои проповеди христианства совершенно бессмысленными. Ибо ничего нового ты сказать не можешь, а всё, что человеку нужно для спасения души, и так можно легко найти в Интернете»

Я согласно кивнул. «Конечно есть. Именно поэтому самопожертвование на Голгофе бессмысленно абсолютно. Кто хочет и так найдёт, а кто не хочет всё равно искать не будет».

«Не будет» - подтвердила Лилит. «Именно что не будет. А вот книги о Третьем рейхе и твой проект по радикальному реинжинирингу западной цивилизации – совсем другое дело. Ибо здесь ты уникален абсолютно – и гримуары такие никто кроме тебя не напишет, и проект не реализует...»

«Вот поэтому» - спокойно объявил я, «я и занимаюсь именно этим. А не бессмысленным христианским словоблудием»

«И, наконец» - подытожила Лилит, «тебе чисто энергетически необходимы совершенно конкретные результаты твоей деятельности. Изданная и хорошо продающаяся книга, нерушимо крепкое здоровье, радикально изменённый мир. Это для тебя и стимул до и награда после...»

«Поэтому» - заключила баронесса, «ты никогда не будешь заниматься проектами, в которых нет конкретного, осязаемого результата...»

«Например, христианскими проповедями?»

«Например, христианскими проповедями» - эхом ответила Лилит. «И вообще, ты можешь смотреть на Церковь только и исключительно сверху вниз. И потому, что к Богу ближе, и потому что духовно богаче любого иерарха – да и священника, пожалуй, тоже... и потому, что системный аналитик и специалист по реинжинирингу...»

Я в очередной раз пожал плечами: «Именно так. Ибо Церковь для меня пусть и гигантская, очень древняя и уникальная, но всё равно организация. Подлежащая радикальному реинжинирингу. А это делается только сверху вниз»

И повторил свой в чём-то экзистенциальный вопрос (а то уж больно сильно мы от оного отклонились):

«Это всё понятно, но Антэрос-то тут причём?»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии