Капище часть 8

32. КАБАРЕ “В ПЕНТАГОНЕ У ЛЕОНИДА”

Еще в шестидесятых на одной из оживленных го¬родских магистралей построили двухэтажную столо¬вую по тогдашней моде – из стекла и бетона. Часть первого этажа занимало кафе, где отпускали в розлив пиво и спиртные напитки.
Особой популярностью сия точка пользовалась у офицеров расположенного неподалеку пехотного пол¬ка. Порой люди в погонах заполоняли тут все столики.
По этой причине, а также с учетом того, что по обе стороны от входа были установлены пятиугольные бетонные вазы с голубыми елями, заведение прозвали в народе “Пентагоном”. 
Полк давно уже расформировали, столовая много раз меняла вывеску, переходя из рук в руки, но старожилы по-прежнему именовали эту стек¬ляшку “Пентагоном”.
И вот, оказывается, заведение перешло в собствен¬ность Леонида!
Надо отдать должное, приобретением он распорядился с умом.
Фасад здания был переделан. Сейчас его украшала неоно¬вая реклама, об¬разующая картинку с надписью “В Пентагоне у Леони¬да”. Мерцали разноцветные лампочки, привлекая к себе внимание прохожих даже с противоположной стороны проспекта.
Бокай-младший поступил воистину мудро, сохра¬нив народное название и соединив его с собственным именем. Вместо бетонных ваз у входа теперь стояли два стилизованных под гранит сфинкса, а за стеклян¬ными дверьми маячили фигуры двух амбалов, чьи тем¬но-синие кители с погончиками, серебристыми аксельбантами и блестящими пу¬говицами имитировали заокеанскую военную форму.
Леонид собственной персоной встретил нас в холле.
На нем были светлые брюки, пиджак в черно-бе¬лую мелкую клетку, белоснежная сорочка и красный галстук-бабочка. Его цветущий вид словно бы говорил: ну что, нормально я устроился в этой суматошной жизни, а?
Стены холла были украшены большими фотопорт¬ретами в строгих рамах. Одно лицо показалось мне знакомым. Подойдя ближе, я заметил автограф в углу, сделанный фиолетовым фломастером: “Моему лучшему другу Леониду Бокаю с любовью -  олимпийский призер Прокофий Цветко”. Не состав¬ляло труда убедиться, что и остальные портреты содер¬жат дарственные надписи.
- Все без обмана, все на чистом сливочном масле, - пояснил Леонид. - Это дей¬ствительно мои большие друзья.
Для начала он устроил нам беглую экскурсию, взяв на себя роль гида. Закончили ее мы в уютном кабинете на втором этаже, обставленном с притязаниями на изыск. Необъятные кожаные диваны с целой горой маленьких подушечек наводили на мысль, что ужин здесь имеет продолжение и после десерта. Стены были задрапированы раздвигающимися шторами из темносинего бархата. Горели бронзовые светильники в форме раскрытых цветков лотоса.
- Это только для самых близких друзей, - сооб¬щил Леонид и сдвинул одну из штор. За ней оказа¬лось затемненное стекло, через которое прекрасно просматривался лежавший ниже ресторан с эстрадой. 
- Стекло особое, - пояснил Леонид. - Мы видим зал, нас из зала - нет. Очень удобно, ведь народ сюда захаживает разный. Однако, прошу к столу! Соловья, как известно, баснями не кормят.
Мы расположились на диванах за круглым столом, в центре которого красовалась дорогая ваза с цветами.
- Ну, как? Впечатляет? - хмыкнул хозяин.
- Припоминаю, как в студенческие годы, на очередных летних каникулах, когда здесь была еще обыкновенная столовка, мы собрались случайной компанией в нижнем кафе, - сказал я. – Пили пиво, и в какой-то момент деньги закончились, а мы только вошли во вкус. И тогда, Леня, ты заказал ящик пива и расплатился спортивными талонами на питание, - их в ту пору принимали во всех заведениях общепита.
- Спасибо, старина, что ты вспомнил тот случай из времен нашей ушедшей молодости, - растроганно произнес он и повернулся к Кларе: - Я, Кларочка, никогда, а Слава только что подтвердил это, не держался за свою заначку вроде старого скряги. Ради приятного общения всегда был готов отдать последнее. Все вокруг знают, что Леня Бокай – щедрая душа, и любят меня за это, в том числе, и прекрасные дамы.
Разговор принимал какой-то легкомысленный оборот, чего мне не хотелось.
- У тебя “Пентагон” с девочками, кафе на вокзале, три-четы¬ре магазина в Белособорске и один в Фурове, наверня¬ка еще кое-что... - подытожил я. - На кой черт тебе еще спортивный клуб, о котором ты говорил на пикнике?
- А это вопрос. - Он спокойно выдержал мой взгляд. - Кафе и магазины - это для заработка, для социального статуса, чтобы не чувствовать себя в этой жизни каким-нибудь Багриком. А клуб - для души. Я ведь так и оста¬юсь в душе спортсменом, Славка! Для меня эта усталость по¬сле тренировки, запах пота, который смываешь с себя под душем, эти заносчивые ребята, каждый из которых мечтает стать чемпионом, - дороже всего на свете! Вот подойдите-ка сюда...
Он пружинисто прошагал к другой стене и раздвинул шторы. Через такое же затемненное окно открылся вид на кухню, оснащенную разнообразными агрегата¬ми. Гориллоподобный повар с волосатыми руками ли¬хо разделывал на мраморном столе цыплят. Два пова¬ренка смешивали в салатницах нашинкованные ово¬щи. На огромной сковороде шкворчало нечто аппетитное.
Сбоку, в сторонке от главной плиты, был огорожен небольшой угол. Там за про¬стым обеденным столом лицом к нам сидел высохший старик, напоминавший своим видом персонаж анекдотов о дистрофиках. Перед ним стояла тарелка со шницелем. В левой руке старик держал бокал пива, а в правой собственную вставную челюсть (о чем я догадался не сразу). Периодически он макал ее в пи¬во и обсасывал с сосредоточенным спокойствием.
- Олимпийский призер Прокофий Цветко! - с пафосом воскликнул Леонид, будто представляя того к высокой награде. - Весь Белособорск знает, что ему предоставлен бесплатный стол “В Пентагоне у Леонида”. Прав¬да, поначалу в целях рекламы я хотел кормить его в общем зале, но передумал. Вид у него уж больно нетовар¬ный, клиентов может распугать. Нет, пусть уж лучше Прокофий Цветко останется в наших сердцах красивой легендой! - Бокай задернул шторку. - Но теперь ты понял, старина, почему я не могу позволить себе заниматься только тем, к чему тянется душа? Надо жить так, чтобы достойно встретить собственную старость!
- А еще до нее нужно дожить, что удается не каждому.
- Кто бы спорил, старина! Уж мне ли не знать, сколько молодых, амбициозных ребят лежат на новом белособорском кладбище!
- Ой, давайте не будем о грустном! – вмешалась в наш диалог Клара.
- Притом, что у тебя есть какие-то важные новости, - добавил я, кивая Леониду.
- Ха-ха! Бокай умеет делать сюрпризы! А также комплименты прекрасным дамам! Но всему свое вре¬мя! - Он подлетел к стене и дернул за свисавший шнурок.
Почти сразу же открылась дверь, в кабинет бесшумно вошел официант, катя перед собой тележку, уставленную чем-то, что было накрыто белоснежной салфеткой.
За ним следовал его напарник.
В какую-то минуту стол был сервирован.
Перед нами появились бутылки, блюда с холодными закусками, дымящиеся горшочки.
- Фирменное блюдо, рекомендую!
И вот мы уже пируем, а Леонид подливает нам охлажденную водку в такие крохотные рюмочки, что их впору называть наперстками.
Зато тосты следовали один за другим: за женскую красоту, за молодость, за удачу…
- Звонил папаша, - сказал вдруг Леонид другим, серьезным, голосом. -  У вас ночные гости побывали, да? - Он пристально уставился на Клару. - Рисковые вы ребята! Особенно вы, очаровательнейшая гостья! Вот лично я владею кое-какими боевыми приемами, имею для экстремальных случаев двух опытных бойцов, ношу в деловом “дипломате” травматический пистолет, располагаю - ну, чего скрывать, вы и сами отлично это пони¬маете - надежной “крышей”, но все равно ни за какие коврижки не согласился бы остаться на ночь в “Утиной заводи”!
Я в упор уставился на него, пытаясь определить в его словах признаки скрытой угрозы. Но нет, это было беспокойство доброго соседа, только и всего.
- Ты не сравнивай, - хладнокровно ответил я. - И не пугай Клару. Ты бизнесмен, у тебя наверняка есть конкуренты, недовольные твоей активностью и готовые мстить. А мы с
Кларой - скромные отпускники, приехавшие пови¬даться с родней и отдохнуть на лоне природы.
Леонид наклонился над столом:
- Хотите откровенно? Если у вас есть убийственный компромат, то вы уже не отпускники. - Он бросил взгляд на меня, постучав по своей груди. - Допус¬тим, я обыкновенный дачный вор. И вот я оказался поздним вечером на нашем участке. Тишина, ночь, никого.
Передо мной два дома, разделенные только тропин¬кой. К какому я пойду? Понятное дело, к тому, кото¬рый побогаче. А папашины хоромы явно пофорсистее ваших, согласен, Слава? Только без обиды. По факту. Но воры почему-то залезли именно к вам. Почему?
- У нас замок попроще, вот и ответ!
- Да и наш замок – не проблема. А может, они там искали и не еду вовсе? Что-нибудь другое, а? Типа пленки?
Ого! Моя выдумка дала нежданные отпочкования. Искали пленку, но не нашли, зато подбросили капкан. Версия стоила того, чтобы поломать над ней голову!
- Вы, Леня, упускаете одну существенную де¬таль, - вступила в разговор Клара. - Никакой пленки у нас с собой нет. Да и глупо было бы везти ее сюда. Это и ежу должно быть понятно! И уж совсем бесполезно брать нас на испуг, ибо запись хранится в банковской ячейке, и выдать ее могут только одному из нас!
- Ежу, может, и понятно, а вот, допустим, крокодилу не очень, - усмехнулся Леонид. – Да и вообще, кто-то ведь мог посчитать, что проверка не помешает. Может, вы прихватили копию. Напоказ. Тоже интересно. А может, вам хотят устроить какую-ни¬будь ловушку, а? Может, воры взяли у вас что-нибудь только для виду, зато подложили некую свинью, о которой вы еще не знаете?
Он сказал почти все! Открытым текстом! Продолжая играть при этом роль обеспокоенного доброго соседа. Но чьи интересы он представлял?!
В кабинет неслышной походкой вошел качок, явно из бывших борцов, шепнул Леониду на ухо несколько слов и тут же вышел.
Бокай встрепенулся:
- Друзья, вот и обещанный сюрприз! Сейчас я представлю вам одного человека. Очень надеюсь, что знакомство окажется не только приятным, но и полез¬ным. Какое-то время я посижу вместе с вами, а затем уйду по-английски, вы уж меня извините. Дела, дела...
Вернусь только в пятницу и тогда буду рад снова при¬нять вас у себя. Не забывайте, что здесь вы - мои по¬четные гости. Любое ваше желание будет исполнено незамедлительно. Можете даже остаться на ночь на этих диванчиках. Белье вам принесут по первому же слову. Ей-богу, здесь гораздо приятнее, чем вздрагивать от каждого шороха в “Утиной заводи”!
Вот теперь в его бархатистом баритоне действительно проскользнули нотки угрозы.
Клара подмигнула мне:
- Слава, а может, и вправду останемся здесь? Шорохи шорохами, но ко¬мары - это настоящий кошмар! Да и твоя мама не будет беспокоиться... - Она капризно надула губки: - Не пойдем туда сегодня, ладно? Притом, что здесь так уютно, ты только посмотри!
Я тоже подмигнул ей, но одним левым глазом, чтобы не видел Леонид, и развел руками:
- Ну, если только ради разнообразия. Неловко как-то отнимать у Лени верный доход…
- Брось, старина! – вскинулся тот. – Обижаешь! Итак, вы остаетесь сегодня на ночь здесь, решено!
Заколыхались портьеры, и в кабинет вошел невы¬сокий, только-только начинавший полнеть брюнет с несколько слащавой, будто приклеенной улыбочкой на ухоженной физио¬номии, покрытой нездешним загаром.
На его коротком носу сидели зеркальные темные очки.
- Привет всей честной компании! - воскликнул он мягким тенорком.
- Присоединяйся к нам, Виктор! - сразу засуетился Бокай. Естественное радушие любезного хозяина перетекло в нем, полагаю, незаметно для него самого, в услужливое подобострастие, хотя он и пытался быть с гостем на равной ноге. - Сейчас я вас перезнакомлю. Впрочем, чего знакомить-то? Ты не знаешь только Клару - самую очаровательную из молодых жен¬щин, входивших когда-либо в этот кабинет. А это Слава Голубев, тот самый Слава, что учился с Гешкой Алеевым и Эдиком Шашковым. Вообще-то, он по паспорту Краснослав, но все друзья называют его Славой, и он не возражает. – Тут Бокай сделал жест в сторону гостя: - А это - Виктор Михайлович Карманов, известный белособорский бизнесмен и меценат. Прошу любить и жаловать!
Карманов галантно поклонился Кларе и крепко по¬жал руку мне.
- Все-то ты перепутал, Леонид, - мягко пожурил он хозяина. - Слава учился вместе с Алеевым, но не с Шашковым. А с Шашковым учился я, хотя и в парал¬лельных классах, но в одной школе. Такой вот расклад. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Но точность я люблю. И вообще, с чего это тебе вздумалось называть меня по батюшке? Гости могут подумать не¬весть что! Мы со Славой - ровесники, земляки, старые товарищи, зачем ненужный официоз? Тем более в обществе красивой женщины! Ты как считаешь Слава?  - Он по¬вернулся ко мне, заглядывая через свои непроницаемые очки в глаза.
- Я согласен, благо, у нас, кажется, встреча без гал¬стуков.
- Тонко подмечено! - Карманов не смеялся, а лишь беззвучно улыбался. - А ведь я тебя,  Славка, очень хорошо помню. Как и всю вашу компанию. Ты меня не помнишь, а вот я тебя запомнил накрепко.
- Я тебя тоже помню, - слабо возразил я.
- Ты помнишь не так, - поправил он. - Ты ведь уже тогда в большой город собирался, о карьере мечтал, мыс¬лями витал далеко, а я - я всегда делал ставку только на Белособорск, придерживаясь принципа “где родился, там и пригодился”. И не прогадал. Ну, да ладно! Давайте отметим встречу и, - последовал поклон Кларе, - приятное знакомство. Леонид, командуй парадом!
Пока Бокай наполнял рюмки, мы расселись вокруг стола.
- Поддержу первый тост и побегу, - объявил Леонид. - Мне давно уже пора.
Через минуту он исчез.
В этом отдельном кабинете мы остались втроем.

33.  ГОСПОДИН КАРМАНОВ

Карманов снял свои темные очки и положил их на стол, сбоку от тарелки.
Глаза у него были карие, глубокие, цепкие, способные скрывать мысли и эмоции.
- Не приходилось бывать на Адриатике? – спросил но, с прищуром поглядывая на нас. – Рекомендую! Особенно хорош Дубровник, да и соседние городки тоже! Эти красные черепичные крыши на фоне пышной зелени и синего моря – просто сказка!.. А какие острова!..
Он явно ощущал себя хозяином положения.
Я не собирался оспаривать его статус, как, впрочем, и заниматься переливанием из пустого в порожнее.
- Послушай, Виктор, - довольно бесцеремонно оборвал я его излияния, - можно задать тебе прямой вопрос?
- Уважаю людей, способных задавать прямые вопросы, - поощрительно кивнул он со своей улыбочкой. – Не стесняйся, парень, режь правду-матку в глаза! Это самый лучший способ выявить намерения собеседника!
- Ну, слушай, коли так! Ты, Виктор, правильно определил нас с тобой как ровесников и земляков. Не подкопаешься. Но какие же мы “старые товарищи”?! Это даже не натяжка, это явная выдумка, сиречь брехня! Зачем она тебе!
- Если и выдумка, то считай ее любезностью с моей стороны, - развел он руками. – Не вижу тут никакого криминала. Это и есть твой прямой вопрос?
- Это только присказка, а сказка впереди…
- Давай сразу к сказке! – кивнул он.
- Изволь! Ты только сегодня вернулся из дальнего путешествия, у тебя, наверняка, масса хлопот по хозяйству, но ты откладываешь все дела и едешь на встречу с человеком, с которым твои пути никогда не переплетались. Отсюда вопрос: тебе так важно заполучить компромат на Дрючкова?
Мне казалось, что я уж точно схватил быка за рога.
- Вот это действительно прямой вопрос! – как бы даже похвалил мое усердие Карманов. – Врезал, что называется, не в бровь, а в глаз! Ладно, я тебе отвечу в том же стиле, парень! – говоря так, он, однако, повернулся к Кларе, изобразив радушнейшую улыбку: - Прекрасная синьора, вам, быть может, скучно слушать наш мужской треп?
- Я считаю, что это не треп, а серьезный и обстоятельный разговор, - ответила она ему.
Карманов перевел взор на меня, продолжая демонстрировать свою голливудскую улыбку:
- Завидую тебе, Славка! Белой завистью! Иметь рядом с собой женщину, которая понимает и во всем поддерживает тебя, - редкое счастье!
- Да, Клара в курсе всего, - подтвердил я. – А посему тебе не обязательно отвлекаться на дежурные любезности.
- Что касается твоей тонкой шпильки насчет “любезностей”, то тут я готов поспорить, - он легко выдержал мой кавалерийский наскок. – На мой вкус, любое дело, каким бы серьезным, а то и “грязным” оно ни казалось, следует делать красиво и культурно. Вижу, однако, что эта моя реплика повисает в воздухе, а нам пора вернуться к нашим баранам. И вот тебе мой честный и откровенный ответ: компромат на Дрючкова меня не интересует! Абсолютно! Могу посоветовать обратиться по этому поводу к Шашкову или Алееву. Вот у них-то есть какие-то трения между собой. А я лично в этих делах держу строгий нейтралитет. Дрючкову я, конечно, помогать не стану, но и вредить ему тоже не собираюсь. Если он сумеет выкарабкаться из той ямы, в которой сейчас оказался, - честь ему и хвала! Если снова наломает дров, то пусть винит одного себя, когда его сожрут с потрохами! Вот и весь сказ!
Я почувствовал, что он не блефует, и что фактически мой основной козырь легко перебит.
- Значит, у вас, Виктор, была другая причина для встречи? – мягко спросила Клара.
- Да, милостивая госпожа! – кивнул он и перевел взгляд на меня. – Ну, ребятки, вы, скажу откровенно, меня разочаровали… Я думал, вы понимаете, какая тут кроется причина. Ведь речь идет об Алешке!
Я не поверил собственным ушам.
- Ты хочешь сказать, Виктор, что глубоко озабочен судьбой моего брата?!
- А если бы и так?! Неужели он ничего не рассказал?
- В самых общих чертах… О том, что ты помогаешь парку, финансируешь некоторые работы, что обещал ему содействие в издании монографии…
- Ты должен гордиться, Славка, что у тебя такой брат! – не без укоризны в мой адрес воскликнул Карманов. – Это же редкий человек! Настоящий ученый! Жаль, что я так поздно познакомился с ним! Но верна поговорка – лучше поздно, чем никогда… Он живет в своем, возвышенном, мире! Таким людям на¬до создавать условия, разгружать их от бытовых проблем. Как только он закончит рукопись, я без промедления оплачу все расходы по изданию. Книгу надо издать в роскошном переплете, на мелованной бумаге, - продолжал Карманов, наполняя рюмки. - С цветными иллюстрациями. А также комментариями на английском и немецком. Чтобы иностранцы тоже прониклись. Почему бы и нет?! Весь мир знает о Дракуле, о Франкенштейне, о каком-то там папаше Крюгере... Пускай узнают и о нашем белособорском оборотне!
- Хочешь убедить меня в своем бескорыстии? – спросил я, принимая вызов.
- Ты же все равно не поверишь! – хмыкнул он и шутливо погрозил мне пальцем. – Ты, Славка, более испорченная натура, чем я! Ты не веришь в “души прекрасные порывы”! Но, может, ты и прав… В этом деле действительно есть мой личный интерес. Однако же, давайте сначала промочим горло! – он сделал маленький глоток и отставил рюмку в сторону.
- Совсем недавно, буквально накануне моего отъезда на отдых, - заговорил он в прежней манере после краткой паузы, - Алексей нашел в музейных архивах некий документ, где упоминался факт, вызвавший мой личный интерес. Этот документ, важный сам по себе только для меня, но отнюдь не для исторической науки, Алексей показал мне при очередной нашей встрече, дав по нему свое заключение. Я, оказавшись внезапно в роли заинтересованного лица, попросил его никому не говорить об этой находке, но показать ее двум-трем независимым экспертам, - Карманов поочередно посмотрел нам с Кларой в глаза: - Алексей действительно не говорил вам об этом?
- Виктор, ты же знаешь, что если Алешка дал слово молчать, то он сдержит свое обещание даже под пыткой.
- Да, в этом отношении твой братан – твердый орешек! – кивнул Карманов. – Так вот, насколько мне известно, эксперты подтвердили подлинность документа. Можно было бы уже сейчас предать его огласке, если бы не эта чертовщина, которая происходит вокруг. Согласись, Славка, в родном городе творится какая-то катавасия! Я за то, чтобы здесь был наведен порядок! А еще мне важно, чтобы Алеша, перед тем, как публично подтвердить подлинность им же найденного документа, был избавлен от всех обвинений в его адрес и полностью оправдан. Чтобы на него не падала даже тень подозрения! Чтобы он был чист, как ангел, спустившийся с небес! Вот в этом и заключается мой личный интерес в этом деле! Теперь тебе понятно, Славка?!
- Нам с Кларой было бы понятнее, если бы ты еще сказал, что это за документ?
Он помолчал немного, закатив глаза к потолку, словно вычитывая там некий ответ.
- Скажу, пожалуй. Но не сегодня. Завтра. Сегодня еще рановато будет.
- Стало быть, ты предлагаешь нам встретиться еще и завтра? – осведомился я.
- Именно так! – он свел ладони перед собой. – У меня есть реальный план спасения Алексея. Но и вы оба должны поучаствовать в нем, иначе толку не будет.
- С этого места нельзя ли подробнее? – вкрадчиво спросила Клара.
Карманов снова поочередно посмотрел на нас, словно оценивая нашу решимость, затем ответил:
- Вот что я вам скажу на этот счет, ребятки… Хоть я и находился за сотни миль от нашего славного Белособорска, но мои менеджеры оставались на местах и оперативно информировали меня о происходящем. Когда мне сообщили о событиях в музее, я был просто в шоке! А затем и вовсе – пошло-поехало! В виновность Алешки я, конечно, не поверил даже на ноготь. Позвонил ему, ободрил, как мог. Убедившись, однако, что родная милиция мышей не ловит, я обратился по телефону и Интернету в редакции наших городских газет и на радио, обещая установить вознаграждение за информацию, которая помогла бы распутать это мистическое дело. Вы спросите, почему я сразу не назвал сумму? Честно говоря, хотелось дать небольшую фору милиции и прокуратуре, пускай бы они сделали свою работу, за которую получают зарплату. Но мои надежды оказались напрасными, ни за одну ниточку они так и не ухватились. А вот простые горожане, ознакомившись с моим обращением, откликнулись быстро и прислали в соответствующие редакции целый ряд конфиденциальных писем, которые были переданы моим менеджерам. Сегодня с утра я разбирал эту почту и нашел в ней весьма, - он бросил на нас молниеносные взгляды и повторил с ударением, - весьма ценные сведения! Они-то и помогли мне составить конкретный план. Но о нем я сегодня говорить не буду, поскольку должен перепроверить некоторые факты. Знаете, есть люди, которые в погоне за вознаграждением склонны фантазировать. Поэтому проверка необходима, такое уж у меня правило, и все же чутье мне подсказывает, что до разгадки я доберусь быстрее Дрючкова, точнее, доберемся мы втроем…
Он постучал своими темными очками по столу:
- Но сложность еще и в том, что мы ограничены во времени. Мне стало известно, что завтра в 21.00 Алексей должен быть в прокуратуре, где, возможно, ему предъявят обвинение, и домой он уже не вернется. Ведь если Алеш¬ку собираются арестовать, то все бумаги должны быть в надлежащем порядке. Включая повестку. Поэтому ее и принесли. То есть, на ночь его водворят в общую камеру. Со всяким отребьем. Эх! Алексей - ученый от бога, он витает в облаках, живет в своем мире... Он просто верит, что раз не виноват, то все разрешится само собой. Но мы-то с тобой, Славка, стреляные воробьи и знаем, что в жизни бывает по-всякому. Вы же и сами понимаете, милые, что Алексей, с его крайне впечатлительной натурой, может получить там – и, наверняка, получит! – такую психологическую травму, что даже забросит свою любимую науку! Нужно принять все меры, чтобы этого не случилось! Такая вот стоит перед нами задачка, ребятки! И решить ее мы обязаны до 21.00! – с этими словами он водрузил темные очки на свой короткий нос.
Некоторое время за столом царило молчание.
- Я же знаю, Славка, что ты приехал в Белособорск, чтобы защитить брата, - прервал паузу Карманов. – А твоя женщина, как декабристка, последовала за тобой, чтобы помогать тебе, не считаясь с опасностью. Вот почему я вас обоих уважаю вдвойне! Притом, что сейчас мы должны действовать сообща и даже идти напролом, если понадобится!
Если бы не его слащавая улыбочка, то я, ей-богу, за эти слова стиснул бы его в дружеских объятьях прямо за этим столом!
Но я ограничился лишь благодарностью:
- Спасибо тебе, Виктор, за твою готовность помочь Алексею! Это дорогого стоит!
- Так, значит, мы вместе? - улыбнулся Карма¬нов. - За это стоит выпить!
Тост, разумеется, был активно поддержан.
- Так вот... - Карманов отставил рюмку, отпив маленький глоток. Тяга к алкоголю явно не относилась к числу его пороков. -  Так вот, - повторил он и повернулся ко мне, при этом улыбочка исчезла с его лица, оно казалось серьезным и оттого ка¬ким-то незнакомым. – Слава, ответь как на духу, на все ли ты готов ради спасения своего брата?
- На все, что согласуется с братской любовью! - поклялся я.
- А вы, Клара? - сощурился Карманов. - Я пони¬маю, что Алексей вам не брат, но вроде бы и не совсем чужой человек, а?
- Я сделаю все, чего потребует здравый смысл!
- Вот и прекрасно, ибо без определенных жертв в этом деле не обойтись! - потер руки Карманов. -  Да я ведь и сам готов пожертвовать многим… Но те¬перь я за Алексея спокоен. Мы покажем им, где раки зимуют! – Бесстрастное выражение лица и черные очки делали его похожим на человека-робота. - Сделаем так, мои друзья! Завтра, около полудня, я пришлю за вами ма¬шину. Вы ведь будете по адресу Алексея, да? Вас привезут ко мне домой. За обедом все спокойно обсудим. Не скрою, Кларочка, мне очень хочется представить вам свою подругу. Любопытно было бы узнать ваше мнение о ней. А еще там будет один человечек... От него, в сущности, и зависит, все ли у нас пойдет гладко.
- Не следует ли понимать тебя так, что ты сомневаешься в успехе? – спросил я.
- Нет-нет, - заулыбался он, - это так, для подстраховки, дабы умаслить госпожу удачу... - Он поднялся и поцеловал Кларе ру¬ку. - До завтра, сударыня! Сердечно рад был познакомиться! - Пожал мою ладонь. - Жду, Слава!  Верь, что все у нас получится в лучшем виде! Не обижайтесь, но я должен бежать по делам. А у вас сего¬дняшний вечер свободный, счастливчики! - Он быстро вышел из кабинета.
Оставшись вдвоем, мы с Кларой переглянулись, поняв друг друга без слов. Стоило обсудить новую ситуацию, но, конечно же, не здесь, не в кабинете для “самых близких друзей”.
Выждав некоторое время после ухода Карманова, мы побла¬годарили вошедшего официанта за образцовое обслуживание, предупредив, что, вероятно, еще вернемся, и вышли на улицу.

34.  ЗАЗУБРЕННАЯ  ГИЛЬОТИНА

- Что-то он слишком мягко стелет, твой Карма¬нов... – задумчиво проговорила Клара, когда мы отдалились от кабаре на приличное расстояние. – И вообще, он то и дело давал понять, что помнит тебя хорошо. Быть может, ваши пути все-таки где-то пересекались? Напряги свою идеаль¬ную память, дорогой!
- Память-то у меня идеальная, - не стал отнеки¬ваться я, - вот только до иной ячейки добраться труд¬новато. Самого Карманова я припоминаю смутно. Эта его ухмылочка, какая-то неестественная невозмути¬мость, растянутый до колен коричневый свитер... Похоже, он был из неблагополучной семьи... Вот, собст¬венно говоря, и все. Но, знаешь, милая, ты права! Мне все определеннее кажется, что он оставил в моем школьном прошлом некий след, который, по моим подсознательным ощущениям, касался чего-то весьма важного. Но чего?... Увы, нужная ячейка па¬мяти заблокирована, и я никак не могу до нее добрать¬ся. Нужен импульс...
- Ты вспом¬нишь, - заверила меня Клара. – Обязательно вспомнишь!
- Да уж не помешало бы…
Мы расположились на уединенной скамеечке в глу¬бине бульвара и закурили
- Сказать по правде, есть в Карманове нечто настораживающее, призналась Клара. - Но он намерен помочь Алеше, и, кажется, искренне, а значит, мы – союзники.
- Согласен, - кивнул я. - К Алешке у него свой интерес. Впрочем, он объяснил. Не знаю, о каком документе идет речь, но, вероятно, в глазах Карманова это нечто ценное. Прав он и в том, что над Алешкой сгущаются тучи. Я ведь собирался пойти в прокуратуру вместе с братом, но теперь ясно, что этого не получится. Завтра Карманов предложит нам какой-то свой план. Быть может, он действительно получил информацию, которая позволяет ему расставить все точки над “и”.
- Не забывай, что сегодня вечером твой полковник тоже собирается сообщить тебе важную новость. Ты вообще-то намерен рассказать ему о нашем контакте с Кармановым?
- Посмотрим по обстоятельствам. Карманову мы не обещали хранить обет молчания. Так что можем и пооткровенничать с Вовкой. Впрочем, сначала послушаем, чем он сам попытается огорошить нас. А вообще-то, милая, хочу тебе сообщить, что у меня буквально в последние часы сложилась оригинальная версия произошедших событий, и я готов развернуть ее перед тобой немедленно!
- Что ж, я с удовольствием послушаю, если так.
- Но все же считаю своим долгом предупредить, что в ней остается масса “белых пятен”. Не спрашивай меня, как состыковать их, не задавай наводящих вопросов по теме “кто, почему, и кому выгодно”. Я просто попробую изложить тебе, как все это происходило, с моей точки зрения.
- Ладно, это тоже немало, - кивнула она. – А я, со своей стороны, обещаю тебя не перебивать.
- Тогда слушай! Сейчас, как тебе и самой известно, по городу гуляют две волны слухов, порожденных публикациями в “Зеленом береге”. Согласно одной из гипотез, убийства совершаются при помощи капкана, похищенного из музея. Апологетом другой теории выступает “народный академик” Полуденный, доказывающий, что в Старощанских болотах обитает необычный горбатый крокодил, он-то и нападает на несчастные жертвы! А нельзя ли совместить обе эти версии, подумал я, и представь себе, у меня получилось!
- Ну-ка, ну-ка! – в голосе Клары я различил нотки неподдельного интереса, и это меня вдохновило.
- Предположим, что в городе исстари обосновались представители некоего тотемного ордена, называющие себя Хранителями, или Стражами. Они следят за сохранностью всеми забытой святыни, находившейся, скорее всего, в запасниках музея и ценной только для них самих…
Я перевел дыхание и продолжил:
- Предположим также, что некоторое время назад Хранители приручили одинокого крокодила, обитающего в глубине Старощанских болот. Этого зверя завез в Белособорск некий любитель экзотики, которому вскоре прискучила живая игрушка. А еще вернее, сия рептилия получила серьезную травму, быть может, в результате автомобильной аварии, и хозяин попросту выбросил ее в канаву где-то на краю болотного царства. Выбросил и забыл. Зверь, однако, не погиб, выжил, но кости срослись неправильно, оттого и вид у него такой необычный.
- Крокодил-горбун?! – с живостью вскинула брови Клара. – Об этом я никогда бы не подумала. Но, боже мой, почему бы и нет?!
- Ну, вот, идем дальше. Вскоре в поле зрения Хранителей попала группа музейных расхитителей, продававших коллекционерам всякую мелочь из запасников – фибулы, гребни, наконечники для стрел…
- Должна тебе напомнить, дорогой, что Алексей категорически считает, что дядя Гриша и его жена были порядочными людьми.
- Алешка – просто добрая душа! Он в каждом человеке готов увидеть ангела. Впрочем, я ведь тебя предупредил,  что у меня нет ответов на все вопросы. Позволь уж мне выстроить свою конструкцию, какой бы шаткой она ни казалась, до конца.
- Ну, выстраивай! – милостиво разрешила она.
- Так вот, все текло до поры до времени по накатанной колее, пока однажды музейная шайка не покусилась на то, что являлось для Хранителей святыней. Скорее всего, Хранители потребовали, чтобы святыня была возвращена на место. Но по какой-то причине сделать этого не удалось. И тогда хранители начали мстить – мстить жестоко. Возможно, поначалу они пытались использовать в качестве карающего меча крокодила. Но тот оказался либо не вполне кровожадным, либо слабосильным для смертельного укуса. И тогда из музея был похищен, точнее, взят на время капкан, который и стал орудием возмездия. Ведь капкан и по форме воспроизводит крокодилью пасть, при этом нанося удар, сравнимый по мощи с гильотиной – зазубренной гильотиной.
- А крокодил!
- А крокодил, вероятно, исполняет роль молчаливого статиста.
- Зачем?
- Затем, чтобы оставить на месте преступления следы своих лап и когтей, дабы нагнать еще большего страху на следующую жертву.
Клара задумалась, затем произнесла:
- А ты знаешь, дорогой, вроде бы все выглядит логично. Но что это за святыня такая, которую невозможно было вернуть, невзирая даже на угрозу страшной расправы?
- Случай с ныряльщиком как раз и указывает, скорее всего, на то, что святыня возвращена. Поэтому ныряльщика не стали убивать, но все же наказали так, что он будет помнить до гробовой доски.
- То есть, ты не считаешь, что Речной Зверь промахнулся?
- Тут не Речной Зверь, тут – Хранители, а они никогда не промахиваются. Они сделали ровно то, что и планировали. Ну, а поскольку святыня заняла свое прежнее место, то отпала нужда и в капкане. Хранители решили вернуть его в музей, но через Алексея, который косвенно пострадал в этой истории. Капкан они поместили в сундук на даче, зная, что Алексей рано или поздно заглянет туда. А это означает, милая, что паниковать из-за капкана у нас нет никакой причины! – на этой мажорной ноте я закончил изложение своей версии.
Клара, однако, помотала головой:
- Хранители, святыня, возвращение музейного экспоната… Ты их изобразил прямо-таки благородными мстителями! А ведь те, кто это сделал, - садисты и маньяки! Головорезы в буквальном смысле слова!
- Быть может, таков древний ритуал… - пожал я плечами.
- А это уже что-то из репертуара “народного академика”! – не удержалась она от язвительной шпильки.
- Ладно! – вздохнул я. – Вижу, что моя версия не нашла горячего отклика в душе вашего величества! Что ж, придется потерпеть до завтра. Быть может, господин Карманов со своими информаторами-осведомителями укажут нам совсем другой путь к истине. А пока суд да дело, давай-ка, милая, обсудим другую животрепещущую проблему: где будем сегодня ночевать? Наш друг Леонид предложил нам приемлемый вариант, не находишь?
- Ты забываешь, дорогой, что сегодня вечером тебя, а значит, и меня ждут три важных дела: встреча с полковником, вылавливание капкана из пруда и проверка целостности ниточек на сундуке.
- Одно другому не помеха! На даче мы управимся, полагаю, до полуночи, а затем имеем шанс вернуться в “Пентагон”, на уютный диванчик.
- А тебе не кажется, что вокруг этого диванчика понаставлено слишком много всяких хитрых стекол, и твой Леонид показал нам далеко не все из них?!
- Тут ты права на все сто!
- Поэтому я предпочитаю остаться в “Утиной заводи”. Как это ни странно, но там я чувствую себя спокойней.
- Значит, так тому и быть!
Клара посмотрела на меня своими ясными глазами и произнесла:
- Ничего не могу предположить относительно подруги Карманова, которой он собирается представить нам завтра, но почти не сомневаюсь, кем окажется тот второй человек, о котором он говорил...
- Ну и кто же это, поделись своей догадкой?
- Следователь Цинюк!
Тут я подумал немного и заявил:
- А я, кажется, знаю, как зовут подругу Карманова.
- Ну и как же?
- Роза Румянова, вот как! Самая информированная особа в городе!

35.  ЧЕРВЬ СОМНЕНИЙ
Ужинали мы дома.
Мама сообщила, что перед обедом забегал Алеша, передал, что уезжает под Фуров и останется там на ночлег. Просил также нас всех не беспокоиться и не звонить ему, поскольку в той местности, где он остановится, существуют сильные помехи для сотовой связи. К повестке он отнесся спокойно и даже увидел в ней определенный плюс, обронив как бы между прочим, что она даст ему повод уйти с поминок первым. Завтра же, по словам Алексея, все сотрудники музея на заказном автобусе тоже поедут на похороны. Притом, что в “Диане” будет большой выходной. Вообще-то, в музее выходной день был по средам, но доступ посе¬тителей в парк не прекращался. Однако раз в месяц за¬крывался и парк. Ведь парки, как и люди, тоже нужда¬ются в отдыхе. Именно такой общий выходной и выпадал на завтрашний день по графику, подписанному безвременно ушедшим директором.
На экране телевизора появилась заставка новостей.
Девять часов! 21.00!
Если верить Карманову, то ровно через сутки, к этому вечернему часу, история с событиями вокруг парка будет распутана.
Я посмотрел за окно.
Сиреневые сумерки сгущались буквально на гла¬зах. В наших полуюжных краях в эту пору темнеет очень быстро. Случайно ли завтрашняя встреча назна¬чена Алексею именно на этот час?
После кофе мы с Кларой принялись го¬товиться к походу на дачу. Матушка, которая обычно горячо уговаривала нас ночевать дома, сегодня молча¬ла, будто смирившись с неизбежным. Я вдруг поймал себя на мысли, что сегодня охотнее остался бы с Кларой здесь.
Однако выбирать не приходилось, нас еще ждали важные дела.
*    *    *
По шоссе перед “Утиной заводью” еще проноси¬лись автомобили. Горели фонари. В отдалении светились окна много¬этажек.
Но стоило нам спуститься по крутой тропинке в урочище, как мы очутились будто в ином мире, в царстве плотного, вязкого мрака. Лишь где-то в глубине садоводства горели две-три лампочки, казавшиеся отсюда застывшими искорками. Луна, сама на три четверти закрытая облаками, бледно освещала открытые участки местности, но таковых здесь было наперечет. Значительная часть пру¬да тоже лежала в густой тени деревьев, включая тот сектор, где капкан, что называется, канул в воду. Лунный свет серебрил лишь не¬широкую полоску утиного озерца, да участок грунтовой дороги, что змеилась вдоль бережка.
В застывшем сонном воздухе дурной запах цвету¬щей воды ощущался еще резче.
Я осмотрелся, насколько это позволяла обстановка. Ни дуновения ветерка, ни робкого звука не отмечалось вокруг.
Приготовить к забрасыванию трехпалую “кошку” было делом считанных минут.
Первая же попытка принесла “поклевку”. “Кошка” зацепилась на дне за нечто весьма  основательное. Напрягая мышцы, я подтащил к берегу... огромную разлапистую ветвь.
При втором забрасывании “кошка”, судя по характерному звуку, зацепи¬лась за металл. Но это была всего лишь спинка от кро¬вати.
Я бросал свой снаряд с разных точек, стараясь за¬хватить невидимую мне цель в “вилку”. Моей добычей ста¬новились то ржавая кастрюля, то рваный ботинок, то пучок водорослей. А затем “кошка” зацепилась за что-то столь массивное, что я саму ее никак не мог вызволить ее из во¬ды, хотя немало побегал по берегу взад-вперед, меняя точ¬ку опоры и угол приложения силы.
Вдобавок, как я ни старался действовать аккуратнее, но от мокрой веревки порядком перемазался и сам.
- Похоже, этот чертов капкан угодил в какую-то подводную яму! – отчаялся я, наконец. – Хочешь не хочешь, а придется ны¬рять! Другого выхода нет!
- В таком случае, может, имеет смысл предварительно накачать воды в бочку над душем? - предложила Клара.
- А вот это здравая мысль! Заодно проверим сун¬дук!
Но не успел я смотать веревку, как с шоссе к урочищу свернул автомобиль. С пога-шенными фарами он медленно спустился по горбатому откосу вниз.
Я сделал Кларе знак, чтобы она отступила в тень, а сам спрятал свой “гарпун” в камышах.
Часы показывали без четвер¬ти двенадцать. Вот так штука! В поисках капкана время незаметно приблизилось к полуночи!
Расплывчатая масса автомобиля медленно подкатила к пруду и остановилась.
Хлопнула дверца, возникла высокая колышущаяся тень.
- Слава? - услышал я тихий голос.
- Вовка, ты?
- Да, я. А что ты здесь делаешь?
- Решил встретить тебя на нейтральной террито¬рии.
- Зачем? - Он подошел ближе и пожал мне ру¬ку. - Эге, дружок! Ну и несет же от тебя тиной!
- Это от пруда.
- Давай все же отойдем в сторонку. Надо серьезно поговорить. Кстати, где твоя Клара? Где-нибудь здесь? Или опять скажешь – спит сном младенца?
- Ладно уж, чего там! Она здесь, рядом.
- Вот и познакомь нас. Дай хоть взглянуть на твою подругу!
Мне не оставалось ничего другого, как позвать:
- Клара!
Она вышла из тени, оказавшись перед нами.
Дрючков уставился на нее так пристально, будто она была манекенщицей на подиуме.
- Вот вы какая, Клара!
Понимай как хочешь. Карманов, был куда любез¬нее!
Клара не осталась в долгу:
- Вот вы какой, Володя!
Надо отдать должное, Дрючок оценил иронию и рассмеялся.
Они обменялись рукопожатием. Разумеется, ника¬ких попыток поцеловать даме ручку Вовка не предпринимал.
- Клара в курсе происходящего? – деловито осведомился он у меня. - При ней можно говорить открыто?
- Клара посвящена во все нюансы.
- Отлично, это сэкономит нам время... - Он мельком глянул в сторону подъема на шоссе и тихо заговорил: - Есть хорошие новости. Пре¬ступники под колпаком. Полагаю, завтра мы возьмем их с поличным.
- В 21.00?! - вырвалось у меня.
Дрючков, похоже, не понял.
- Этого я обещать не могу. Не исключено, что операция продлится до глубокой ночи. Все будет зависеть от конкретных обстоятельств.
- Кто они, эти преступники?!
- Это закрытая информа¬ция, - покачал он головой. -  Могу лишь намекнуть... Они готовят завершающий акт некоего кровавого ритуала. Последняя жертва, по их понятиям, должна быть умерщвлена с особой жестокостью. Вот здесь-то мы и накроем голубчиков! Если, конечно, не произойдет ничего экстраординарного.
- Володя, но вам известно, кто будет этой последней жертвой? - спросила Клара.
- Известно, - коротко ответил он.
- Они его тоже… - голос Клары дрогнул. - Тоже капканом?
- В их распоряжении есть и другие средства. А от капкана они уже избавились. К сожалению, мы не смогли проследить, ку¬да они его спрятали.
Мне захотелось заорать: “Он здесь! В пяти метрах от тебя! В пруду!” Но страшная догадка, вспых¬нувшая в мозгу, заставила меня прикусить язык.
- Володечка, спасите эту последнюю жертву! – с экспрессией воскликнула Клара.
- Для этого и готовилась операция, - ответил он. - А у вас есть какие-нибудь новости?
При такой скудной освещенности прибегать к ми¬мике было бесполезно, поэтому я придвинулся к Кларе и довольно чувствительно шлепнул ее по мягкому месту: молчи, мол!
Она вздрогнула, но все же поняла меня как нужно.
- Особых новостей нет, - пожал я плечами. - Кое-что произошло, но это так, мелочи. Не стоит отвлекать те¬бя ими перед важной операцией.
- Что за мелочи? – отрывисто спросил он.
- Ну-у, повидали в “Пентагоне” одного старого знакомого.
- Кого конкретно?
- Прокофия Цветко, кумира нашей школьной поры.
- Понятно, - хмыкнул он. – Ну, коли так, то я поехал.
- Удачи вам, Володя! - напутствовала его Клара. - Поймайте этих подлых садистов!
- Будем стараться... – он уже направился к машине, но вдруг остановился и позвал: Славка, можно тебя на ми¬нуту?
Я подошел.
- Старина, - прошептал он, - а ведь тиной несет не только от пруда, но и от твоей хитроумной персоны тоже. Ты нырял здесь, что ли, парень?
“Он знает! Он догадывается!” - застучало у меня в висках.
- Клара уронила ключи, а те возьми да и соскользни в пруд. Пришлось доставать. Водичка и вправду еще та. А ведь когда-то здесь купались...
- Ладно, я погнал! - Он крепко, до хруста пожал мне руку. - Держись, Славка! Думаю, сегодняшняя ночь пройдет спокойно, но завтра будь втройне осторожен, понял, старина? И свою красавицу береги... И еще учти: меня в городе пару дней не будет, так что не ищи. Увидимся позже, если только… - так и не договорив, он быстро сел за руль, включил мотор, развер¬нулся на лужайке и лихо взлетел на шоссе.
- Объясни, сударь, чего ради ты поставил мне синяк? – похлопала меня по плечу приблизившаяся Клара.
- Не фантазируй.
- Ах, так? Вот придем в домик, сам убедишься, фантазирую я или нет! - Тон ее изменился:
- Что тебя встревожило, милый? Что не так?! Почему ты не сказал ему ни¬чего?
В моих висках по-прежнему стучали молоточки.
- Наверное, у меня поехала крыша, Ларочка! Такая дикая мысль пришла вдруг в голову!
Она провела своей прохладной ладошкой по моей щеке:
- Что такое, Славик? Какая мысль?
- Алешка!
- Что – Алешка? – встревожилась она.
Тут меня словно прорвало, и я заговорил горячим шепотом:
- В башке блеснула молния, и я увидел вдруг, что за всем этим стоит Алешка! Погоди, не перебивай, иначе я никогда уже не скажу этого! Если это он, то всё, понимаешь, абсолютно все сходится!
Ее глаза сделались огромными. В этом бархатистом мраке я совершенно ясно видел глубины ее темных зрачков, в которых находил сострадание к тем чувствам, что терзали меня сейчас.
- Любой человек, Клара, тем более, человек творческий, дол¬жен иметь перспективу в жизни! Но если он видит, что обществу глубоко наплевать на его призвание, что оно, это общество, не испытывает ни малейшего интереса к его поискам, да и к самой его профессии, то он, каким бы ни был добрым, отзывчивым и порядочным, постепенно все равно озлобляется. И вот однажды он говорит себе: ну, погодите же, уж я задам перцу всем вам – похотливым, невежественным и самовлюбленным типам! И вот он тщательно продумывает план мести целому городу! Он реанимирует древнюю легенду о страшном оборотне и заставляет всех вокруг поверить в нее и дрожать от ужаса! Оттого-то он даже отложил публикацию свой монографии, поскольку сначала хочет вызвать небывалый ажиотаж вокруг этой темы! Он играет на грани фола, торжествуя в душе над тем, что у милиции и прокуратуры есть подозрения, но нет улик! Капкан вовсе не был подброшен в сундук, Клара! Алешка попросту хранил его там все это время! Вдумайся сама, по-настоящему у него нет алиби по отношению ни к одному из убийств! Даже покушение в парке могло произойти с его участием, хотя мы, казалось бы, находились рядом!
- Слава, но это невозможно! – она умоляюще сложила руки на груди.
- Да, в одиночку осуществить все это невозможно, - по-своему интерпретировал ее возглас я. – Значит, у него есть сообщники! Те, кто называют себя Хранителями! Те, кто приручил горбатого крокодила со Старощанских болот! Совсем не случайно Алешка уехал сегодня с ночевкой, да еще предупредил, чтобы ему не звонили! Надо полагать, назавтра у Хранителей, у этой секты изгоев-язычников, куда, увы, влился по доброй воле мой Алешка, намечено некое ритуальное, особенно жестокое жертвоприношение! Дрючков узнал об этом, и готовит операцию! Но об этом же узнал и Карманов, который все же попытается спасти Алексея – в каких-то своих узкоэгоистических интересах. Вот почему Карманов не стал посвящать нас сегодня в свой план даже в общих чертах! Он опасался неадекватной реакции с нашей стороны! Однако взял своего рода клятву, что ради спасения Алексея мы готовы на всё! Завтра Карманов поставит нас перед фактом и потребует исполнения наших обещаний. Ты понимаешь, Клара?! Вот каким чудовищным образом все это переплелось!
Клара нашла мою руку и крепко сжала в обеих своих ладошках:
- Милый, успокойся, пожалуйста! Может, твой брат и вправду испытывает глубокую обиду на весь мир, но причинить физическое страдание живому существу он не способен! Я верю ему, и ты поверь! Тебе нужно принять холодный душ, и ты сам поймешь, как нелепо подозревать брата, хотя бы всё было против него! Ну, пойдем же!
Не то чтобы она меня убедила, но по ее реакции я понял, что впал в некую форму истерики, и что из этого состояния мне нужно немедленно выходить.
Да, сначала нужно успокоиться, а уж после обдумать всё заново на холодную голову.
Притом, что мне еще предстоит нырять за этим сатанинским капканом, отсутствие которого у секты язычников, да еще накануне последнего жертвоприношения, как-то не вписывается в мою новую схему.
Нечего и говорить, что, едва добравшись до доми¬ка, мы тут же устремились к сундуку.
Хоть мы оба и давали зарок ничему уже не удивляться, но оборванные ниточки ввергли нас в отчаяние - оборваны они были как-то нарочито грубо, будто кто-то демонстративно решил посмеяться над нашей наивной уловкой.
Оставалась, однако, еще одна проверка.
Подняв крышку, я увидел внутри нечто бесформенное.
А ведь, уходя, мы оставили сундук пустым.
Наклонившись, я извлек из него довольно тяжелую сумку.
Поначалу я не поверил собственным глазам.
Но пришлось.
Я держал в руках ту самую матерчатую сумку, в ко¬торой давеча уносил капкан к пруду и которую бросил затем в траншею.
О содержимом сумки в настоящий момент дога¬даться было несложно.
Да, конечно, в ней находился бронзовый капкан. Сухой, тща¬тельно почищенный и, что немаловажно, разобранный на составные части, причем пружины, зажимы и со-единительные шпильки отсутствовали, так что собрать его заново, чтобы изучить принцип работы, было невозможно.
Я принюхался: пахло металлом, какой-то смазкой, но отнюдь не тиной!
Малейшие следы пребывания капкана в пруду были кем-то заботливо уничтожены.
Сама сумка, которую вчерашней ночью я прополоскал в грязной воде, а затем бросил в еще более грязную траншею, была вы¬стирана, высушена и, кажется, даже выглажена.
Она издавала  запах, скорее, хозяйственного мыла, но не тины.
Как все это можно объяснить?!
Ведь прежде, чем избавиться от капкана, а затем и от сумки, я всматривался в ночной мрак до рези в глазах и вслушивался в его звуки не единожды!
Кто-то всезнающий и могущественный словно издевался над всеми наши¬ми потугами хотя бы приблизиться к разгадке тайны белособорского оборотня.


Рецензии