Кто видел в море корабли... Мой кореш

          Что сближает людей в жизни? Общие интересы! А в море это правило усиливается многократно. Вот, например, на берегу у вас есть друзья, много друзей. Вы видитесь с ними тогда, когда захотите встретиться. Общаетесь, занимаетесь вместе интересующими вас делами, расстаётесь, обещая в следующие выходные опять собраться вместе. В море всё не так! Здесь понятие «друг» расширяется до понятия «кореш»! Значение этого слова более глубокое и всеобъемлющее. С другом ты общаешься и встречаешься, имеешь общие увлечения и интересы. С корешем ты живёшь, работаешь и общаешься двадцать четыре часа в сутки. Занимаешься вместе с ним любимым делом, травишь анекдоты и байки в каюте за традиционной чашечкой индийского «кофе с пенкой». Участвуешь в авральных работах и общесудовых тревогах, ходишь в увольнение на берег и пьёшь водку на последние деньги. Тащишь тело корефана на себе к пароходу, если тот уже не в состоянии идти самостоятельно. Даёшь корешу деньги в долг, без оговорок срока их возврата, или сам возвращаешь ему свои денежные долги через случайных моряков, следующих подменять коллег на судно, где теперь работает твой кореш. Играешь вместе с ним в одной футбольной команде на поле заграничного стадиона, отстаивая спортивную честь судна в матче против команды другого судна. Знаешь по фотографиям всех членов его семьи и родственников. Ему первому показываешь сочинённые тобой стихи, и вы вместе подбираете для них музыку на гитаре, а потом выступаете в составе судового вокально-инструментального ансамбля перед экипажем с новой песней. Ты расстаёшься с корешами, уходя в многомесячный отпуск, и встречаешься с ними опять через несколько лет где-нибудь в заграничном порту так, как будто вы расстались только вчера. И это далеко не все понятия, которые может включать в себя одно короткое, но очень важное в жизни моряка слово – кореш.
           «Кореш» - очень созвучно слову «корень». А что делают корни? Корни держаться за землю, за крепкую и незыблемую основу. В море земли нет. Есть очень и очень много воды. И эта вода катиться на вас бесконечными пенными валами, пытаясь смять,  перевернуть и отправить вас на дно морское.  Поэтому держаться приходится только друг за друга. Как корни, как кореша. И морская дружба – это основа всей жизни на флоте. Дружба и взаимовыручка – вот главная сила, перед которой отступает любая стихия.
       
             Моими корешами были люди, которые ни разу не дали мне повод усомниться в искренности их отношений ко мне. Как говорится, подобное тянется к подобному! Нам никогда не было скучно вместе. Мы не были ровесниками, но понимали друг друга с полуслова. Развлечений в море не много, но каждый находит себе любимое дело по душе. Общими увлечениями для нас с корешами был настольный теннис и гитара. В условиях корабельной жизни время работы и время отдыха сменяют друг друга через равные промежутки времени, поэтому человек точно знает, чем будет заниматься в следующие четыре часа. Третий помощник на «Адмирале Ушакове» был из Воронежа, где проживала его семья. Он был старше меня примерно лет на десять. Эта разница в возрасте никак не влияла на наши отношения и  нисколько не мешала быть с ним «на равных». На судне люди знакомятся быстро. Чувство «свой – чужой» в море проявляется после нескольких минут общения с человеком. Душа моряка точно чувствует, с кем ей предстоит преодолеть тысячи миль бескрайнего морского простора в этом ограниченном стальными бортами и надстройкой, подбрасываемым волнами всех морей и океанов, закрытом пространстве, называемым грузовое торговое судно. Когда я впервые поднялся на борт «Адмирала Ушакова», третий помощник стоял на вахте. Мы взглянули друг на друга и улыбнулись. Моряк моряка видит издалека! А когда позже он узнал, что я играю на гитаре и в настольный теннис, то мы с ним стали «не разлей вода»!  Он тоже играл на гитаре простыми аккордами, любил авторскую песню, неплохо пел сам. А когда он услышал, как я исполняю на гитаре песни «Ваше благородие, госпожа Удача» и «Песенку кавалергарда» (заметьте, всё на стихи Булата Окуджавы и музыку Исаака Шварца) с почти полным сходством с оригиналом, то проникся ко мне ещё большим уважением, и гитара перекочевала в мою каюту на постоянное место жительства. Мы вместе слушали магнитофонные записи наших отечественных бардов, любили подбирать мелодии к полюбившимся песням. А когда пальцы уже начинали болеть от струн, то спускались в помещение спортивного зала, который был небольшим по своим горизонтальным размерам, но с очень высоким  потолком. Здесь находился велотренажёр, скамейка со стойками, на которых лежала небольшая штанга, а посередине стоял стол для настольного тенниса. Окружающего пространства игрокам едва хватало, чтобы в процессе игры не врезаться в стальные переборки отсека во время отбивания подачи противника. Особенно необычно было играть во время качки. Теннисный шарик вдруг зависал в воздухе на одном месте, поскольку его скорость и направление движения компенсировались скоростью и направлением движения теннисного стола, вдруг «уехавшего» вместе с палубой в сторону от того места, куда шарик по всем законам физики должен был приземлиться. Такие «финты» делали игру непредсказуемой и чертовски интересной! В помещении спортзала было довольно жарко, хотя вытяжная вентиляции работала на всю мощь. Поэтому нам приходилось играть только в трусах или плавках, поскольку вся остальная одежда тот час же пропитывалась нашим потом. Когда теннисный шарик, посланный ракеткой соперника с огромной силой, вместо стола попадал в игрока, то на коже того образовывался характерный круглый синяк. Было не больно, но вид синяка очень уж потом напоминал след от поцелуя «в засос». Третьему штурману даже приходилось оправдываться перед женой, что это не следы запретной любви с другими женщинами, а спортивные травмы. Жена не особо верила, так как «засосы» покрывали грудь, живот и руки супруга. Последним аргументом в пользу «спортивной» версии их происхождения было то, что они отпечатывались и на ногах. «Ну, кто же будет мне ноги то целовать? Сама подумай!» - обращался третий помощник к здравому смыслу супруги. Это возымело успех, и их брак продолжал оставаться счастливым.
          В противовес  улучшениям моих отношений с членами экипажа, отношения с начальником радиостанции становились всё хуже и хуже. Конкретных причин недовольства мною начальник не выставлял. Вероятно, главной причиной было то, что в экипаже его не любили. Он был москвичом, был всегда «себе на уме», друзей в экипаже у него особо не было. С «мурманчанами» и «ленинградцами» мы всегда быстро находили общий язык. Они сами говорили, что с москвичами как-то тяжелее входить в контакт, закваска у них другая, что ли? Да и о «стукачах» приходилось всегда помнить, лишнего с посторонними не болтать, а то всякое могло быть. Так вот, видя мою благодушную физиономию после общения с друзьями, начальник всё больше хмурился и придирался по  мелочам. Особо научить меня чему-нибудь в профессии он не мог, или не хотел. Моя профессиональная подготовка и знания, полученные в мореходном училище, были хорошей базой, чтобы самому приобретать опыт работы и улучшать свои навыки профессионального радиста. Электронный ключ был мною уже освоен, скорости приёма и передачи мною радиограмм удовлетворяли операторов берегового узла связи пароходства, международный радиообмен не вызывал никаких затруднений. В целом, из меня получился полноценный второй радиооператор. В обязанности второго радиста на судне входит несение вахты в радиорубке и выполнение распоряжений начальника радиостанции. Предыдущий второй радист, которого я менял,  был гораздо старше меня, и, уезжая в отпуск, в личном разговоре со мной предупредил, что начальник «хоть и дерьмо, но ты с ним лучше не связывайся». Сам он в отношении начальника в своей работе придерживался тактики:  «Я вахту отстоял, а за сверхурочные мне не платят. Поэтому ты, начальник, меня не трогай без крайней необходимости. У тебя оклад выше – вот ты и работай!» Так что, начальник, видно, решил сделать из меня дрессированного карманного слугу, чему моя натура, воспитанная на здравом смысле и уважении к субординации, привитыми нам в мореходке, решительно противилась. Но явно идти на конфликт я не хотел, тем более что начальник помог мне жениться, подменив меня на один рейс. С его стороны это был продуманный тактический манёвр, позволявший подцепить меня на крючок некой зависимости от оказанной услуги. Но быть обязанным ему «по гроб жизни», я не считал нужным. Тем более что, выполняя все его прихоти и распоряжения, я давно уже рассчитался с ним в моральном плане. Ребята из экипажа видели ситуацию со стороны и старались ободрить меня своим расположением и моральной поддержкой. Но их возможностей не хватало, чтобы хоть как-то изменить ситуацию.
          Мой кореш, третий помощник, обладающий большим жизненным опытом, был человеком прямым, и поэтому взял инициативу в свои руки. Однажды начальник радиостанции разыскал меня в спортзале, где мы с третьим помощником в свободное от вахты время играли в теннис. Раздражённый начальник отправил меня выполнять какую-то несуразную, но очень, по его мнению, необходимую к выполнению именно сейчас работу. Третий помощник оценил ситуацию и, хитро сощурившись, предложил начальнику сыграть вместо меня. Тот удивился, но согласился. Я покинул спортзал и отправился выполнять распоряжение начальства. Потом, как-то вышло, что я увидел начальника только на следующий день. Тот был непривычно тих и старался не смотреть мне в глаза, отделываясь в общении лишь какими-то общими фразами. Я не знаю точно, что  произошло в спортзале после моего ухода, но со слов третьего помощника выходило, что разговор между ним и начальником в отношении меня состоялся, и был он «мужским», один на один. Деталей приводить не буду, но отношение начальника ко мне после этого  стало исключительно служебным и официальным. Начальник собирался через месяц уходить в отпуск, и мы с ним на оставшееся время сохраняли некий нейтралитет в отношениях, чтобы потом тихо и без проблем расстаться навсегда.


Рецензии

Добрый вечер, Вадим!

Да, люди, на пароходе, как и на берегу, разумеется, всякие попадаются. Но на берегу можно успешно избегать встреч с ненужными или неприятными людьми. Вот только на пароходах некуда было особо прятаться от них из-за ограниченного пространства. У меня за мои четыре года работы вторым радистом тоже порой попадали разные, были и не совсем, как по мне, приятные личности, типа самодуров, я их называл так. Любителей находить дурную работу. Конечно, приходилось зажиматься, терпеть… Хотя ко мне, как к спецу, претензий возникнуть никак не могло, мне безумно нравилась работа радиста, я здорово освоил потолочные скорости радиообмена, естественно, шикарно справлялся со своими обязанностями радиооператора, даже куда круче своих начальников. Но за всё время добрым словом вспоминаю лишь работу с одним ШРМом, вот где мы жили душа в душу, редкостная была у нас идиллия, переросшая в дружбу…
Ну, а когда уже сам пошёл начальником, то, само собой, всегда помнил себя в шкуре ОР2. Никогда не позволял себе начальственных ноток, ну и, конечно же, с радистами я всегда прекрасно ладил, мы постоянно были в добром контакте…

73!
С горячим приветом,
Вячеслав

Мореас Фрост   19.12.2019 20:41     Заявить о нарушении