От Кореи до Карелии

От Кореи до Карелии
Завывают ветры белые,
Завывают ветры белые,
Путь-дорогу не найти!

От Кореи до Карелии
Сам не ведаю,что делаю,
Ой,не ведаю,что делаю,
Меня, темного , прости!

А навстречу как подобраны
Идут хмурые, недобрые,
Идут хмурые, недобрые,
Страшно руку им подать!

Не идут, а спотыкаются,
Не поют, а заикаются,
Не поют, а заикаются,
Видно, скоро пропадать!

А навстречу как побитые
Идут хилые да хитрые,
Идут хилые да хитрые,
Строят рожи зеркалам!

А по ним уж как завещано
Все бегут морщины-трещины,
Все бегут морщины-трещины,
Делят их напополам!

От Кореи до Карелии...

Ну и что,одежды порваны,
Зато каждому да поровну,
Зато каждому да поровну,
Разноцветных да заплат...

Летят клочья во все стороны,
Лбы трещат и рвутся бороды,
Лбы трещат и рвутся бороды,
Да все это не со зла...

От Кореи до Карелии
Завывают ветры белые,
Завывают ветры белые,
Путь-дорогу не найти!

От Кореи до Карелии
Сам не ведаю, что делаю,
Ой, не ведаю, что делаю,
Меня, темного, прости!

Группа " Пикник " ( песня " От Кореи до Карелии " )

Востриков грустил. Он слушал группу " Пикник ". Это была его любимейшая рок - группа. Еще в 80 - е он был очарован этой музыкой, этими завораживающими звуками. Он был влюблен в эту музыку. А сейчас он стал вслушиваться в слова песен. Он стал как будто понимать их, хотя раньше они были для него сущей абракадаброй и он даже не обращал на них внимание, он просто наслаждался музыкой. А теперь он слушал песню " От Кореи до Карелии " и писал свой текст, на эту музыку... Первую виниловую пластинку " Пикника " Востриков купил в магазине " Мелодия " во второй половине 80 - х. А теперь ему больше нравился " Пикник " более поздний, с альбомами нулевых годов - " Железные Мантры ", " Мракобесие и джаз ", " Говорит и показывает ", " Королевство кривых ", " Тень вампира ". После 2008 года его дискография заканчивалась. Диск MP3, на котором Востриков слушал " Пикник " был 2010 года выпуска и про более поздние альбомы этой группы ему было неведомо...

Востриков грустил. В этой стране, от Кореи до Карелии ему не было места, в ней он был сам не свой. Нет, ему было где жить. У него был свой собственный, индивидуальный дом, в черте самого города. Города большого, где было все - и супермаркеты, забитые любыми товарами на любой вкус, и кинотеатры, и красивые набережные, и парки отдыха, и школы, и детские сады, и спортивные площадки, и удобный транспорт, и адвокатские конторы, и даже фабрики и заводы. Чего в нем только не было! В этом большом, красивом и современном городе. А не было в нем теперь открытых всегда, а не спрятавшихся за железными дверями, закрытыми на замки, подъездов многоквартирных домов.  Забитых газетами и письмами почтовых ящиков. Виниловых пластинок, продававшихся в магазине " Мелодия ". Этого в нем уже не было, как было тогда, в 80 - х. В 1987 году Востриков съездил в командировку в Ереван и там его удивило радушие, гостеприимство местного населения, а о его зажиточности говорило то, что в продуктовых магазинах металлические деньги достоинством меньше одного рубля пользовались явным пренебрежением, при отсутствии их у покупателя сдача с рубля не отдавалась. А на рубль тогда можно было купить четыре с половиной буханки хлеба. Это все равно что, сейчас, в своем городе Востриков зашел бы в продовольственный магазин, и имея на руках всего сто рублей, он бы захотел купить лишь одну буханку хлеба, то ему пришлось бы покупать продуктов на все сто рублей. Сдачи с этих ста рублей ему бы не вернули. Но если у него было всего сто рублей? И он бы захотел купить завтра или послезавтра другую буханку хлеба?
Сейчас в ходу перестали быть лишь одно и пятикопеечные монеты. Насколько же обесценился рубль! Впрочем, несмотря на относительную дешевизну продуктов, одежда и другие товары стоили совсем недешево. Брюки в Ереване тогда продавались рублей за сто, а на нынешние деньги это было бы порядка десяти тысяч рублей.
Что еще бросилось в глаза тогда Вострикову в Ереване это то, что на многих окнах на первых этажах домов были установлены решетки.
А в городе Вострикова решетки на окнах в квартирах и офисах на первых этажах домов появились в 90 - е. В 80 - е они были только на дачах в пригороде, хотя и там они далеко не всегда были преградой для злоумышленников. Сейчас решетки ставили уже не везде, появились другие способы защиты от взломов - видеонаблюдение, группы немедленного реагирования. Тогда, в 80 - е в городе ничего этого не было, и решеток на окнах не было, это Востриков хорошо помнил.

А теперь не было уже и прежнего дружелюбия людей, чего греха таить, хуже стали люди...
А вот когда люди стали хуже, у Вострикова не было ответа. Может быть, они стали хуже уже в эти 80 е или еще раньше ? Так он думал потому что побывал в армии в первой половине 80 - х. Тогда еще не российской, а советской армии. Там была разношерстная компания, многонациональная. И там царила жуткая дедовщина. К этому явлению, дедовщине, Востриков относился крайне отрицательно. Он бы поставил ее в один ряд с такими явлениями как фашизм, национализм, тюремные " порядки ". Востриков не знал наверняка, но имел информацию, что и в современной российской армии дедовщина имеет место быть.  И значит, дело тут не в " национальных квартирах "?
И что было доподлинно известно Вострикову - это то, что ничего подобного в армии конца 40 - х, начала 50 - х годов не было! Не было этого!!! Когда как-то в разговоре со своим отцом он коснулся этой темы, тот никак не мог взять в толк, понять, что это такое? Как это возможно? Унижать своего ратного товарища лишь за то, что он другого срока призыва на службу или слабее физически? А разве это не подло? Востриков помнил, что у отца сохранились письма его сослуживцев, он читал их раньше, а сейчас не мог припомнить, что с ними сталось. Может быть и лежат где-нибудь в ворохе заброшенных вещей, а может быть и выброшены в суматохе... Он помнил лишь, что в тех письмах, простых деревенских и городских парней, было какое-то благородство, чистота помыслов, всякое отсутствие ненормативной лексики. А обращались к его отцу так - Аркаша ( отца звали Аркадий ).

 Самое главное, чего не было у Вострикова и отчего он грустил больше всего - не было у него любимой женщины и не было работы. С женой он развелся лет 15 назад, сожительница, которая была после жены, давно ушла от него, надоели его пьянки, потери работы. У единственной дочери было двое своих детей и она приезжала к нему нечасто. Не было у Вострикова еще и прописки. Как развелся с женой и съехал от нее, он сразу же выписался, а прописаться здесь, в своем собственном доме оказалось не просто. Дом этот был не совсем дом, а половина дома и чтобы получить прописку, требовалось разрешение хозяев другой половины дома. А еще за отсутствие прописки взымают штраф. Вот и получается замкнутый круг. Чтобы устроиться на работу нужна прописка. А чтобы получить прописку нужны деньги, следовательно, надо работать.
Все эти годы, после развода с женой, Востриков с перерывами, но работал, неофициально. Чтобы работать неофициально, прописка может и не потребоваться. А теперь уже и здоровье не позволяло ему работать как прежде. Хотя ему было всего 56. Или уже 56?
Теперь, по новому законодательству, пенсия ему " светила " лишь в 65. И это при условии, что будет прописка. И при наличии трудового стажа, которого у него как будто хватало. Ведь тогда, в 80 - е он работал, потом и в 90 - е на ликеро - водочном заводе, где и приобрел свое пагубное пристрастие к крепким напиткам, из - за чего под откос пошла семейная жизнь. Да еще завел любовницу, какой жене это понравится...
Тогда, во второй половине 80 - х, он увлекся Ельциным, голосовал за него. А теперь этот народившийся 28 - летний капиталистический Уродец, назвавший себя социальным государством, не давал ему работу. Никакую. Даже сторожем у него не получалось устроиться. Да теперь он и смог бы работать лишь сторожем. Но официально, по Трудовому Кодексу, без прописки устроиться нереально, практически невозможно. А неофициально, сторожем - таких вакансий очень мало, и там тоже могут подозрительно посмотреть на отсутствие прописки. И сторож нынче специальность весьма востребованная поскольку людей пенсионного  и предпенсионного возраста много, и они охотнее идут в сторожа, чем в дворники.

Востриков слушал песню " Мракобесие и джаз " из одноименного альбома " Пикника ". Мда, вот такое тебе, братан, и мракобесие и такой, тебе, братуха, и " джаз "... Осенью и зимой Востриков, чтобы согреться включал старенький, допотопный масляный радиатор. Он им пользовался бесплатно, провода шли мимо счетчика. А газовый котел был включен на минимум, за газ ведь надо платить. Воду за неуплату отключили. И дров для бани не было.
Востриков хотел туда, в 80 - е. Тогда у него была любовь, молодая жена, работа. Одно время он работал на секретном полувоенном заводе и гордо мог именовать себя : я " представитель заказчика ", были командировки по Союзу, в Ереван, Минск... Теперь у него не было работы и почти не было шансов получить ее. А тогда работу предлагали даже насильно. 2 месяца не работаешь, значит, ты тунеядец и место твое в тюрьме. И от алкоголизма можно было полечиться - были тогда такие... назывались ЛТП ( лечебно - трудовые профилактории ). И отсутствие прописки не допускалось - по любому где - нибудь бы прописали.
Если бы у него были сейчас деньги, он бы напился. А под песню " От Кореи до Карелии " только и пить. Горькую. Он написал свой текст к этой музыке...

Велика Россия-матушка,
Дуют ветры здесь студеные,
Дуют ветры здесь студеные,
И дороги здесь во мгле!

Велика Россия-матушка,
Ой, бедомая да темная,
Ой, бедомая да темная,
Ее, грешную, прости!

Отовсюду смотрят искоса,
Зло творят они по быстрому,
Зло творят они по быстрому,
Как словами передать!

Не стоят они, а прыгают,
А идут, так спотыкаются,
А идут, так спотыкаются,
Вместе с ними пропадать!

Отовсюду смотрят искоса,
Да завистливо, по хитрому,
Да завистливо, по хитрому,
Кривизна здесь в зеркалах!

А на них повсюду трещины,
Видно, было так завещано,
Видно, было так завещано,
Разделить бы пополам!

Велика Россия-матушка...

Ну и что, одежды скромные,
Зато ладные да крепкие,
Зато ладные да крепкие,
Да и пусть что из заплат!

Распрямились во все стороны
И летят по небу ангелы,
И летят по небу ангелы,
Все ведь это не со зла...

Велика Россия-матушка,
Дуют ветры здесь студеные,
Дуют ветры здесь студеные
И дороги здесь во мгле!

Велика Россия-матушка,
Ой, бедомая да темная,
Ой, бедомая да темная,
Ее, грешную, прости!


Рецензии