Маленькая смерть

               
               

                (18+)

                МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ
                /77 год/
         


                "Пылают грудь её и плечи.
                Нет сил дышать, туман
                в очах, объятья жадно ищут встречи,
                лобзанья тают на устах"
                М. Лермонтов.               
            

    
               
               
                Ч.1
   
   
        Озеро называлось Гладышевское. Славилось оно рыбалкой и удивительно живописными окрестностями.
Окружённая сосновым лесом, в жаркий летний день его зеркальная прохладная гладь, словно упавшее на землю небо, манила и притягивала
к себе.
       Даже для Карелии это было знаковое место. И неудивительно, что по берегам озера буквально прилепились всевозможные пансионаты, дома отдыха, спортивные лагеря. Один из таких пансионатов "Золотой якорь" особенно полюбился ленинградским студентам.
       На территории пансионата находилось несколько десятков жилых домиков.
И что интересно, на двери каждого из этих строений в специальной рамочке под стеклом висели "Правила внутреннего распорядка"-- что можно делать в пансионате, а что нельзя. А как иначе. Если молодёжь не воспитывать -- она таких дров наломает. Ну, в общем, сами знаете…
      В пансионате также имелись столовая, клуб, спортивные и танцевальные площадки.
Почти все строения здесь были выкрашены в ядовито - зелёный цвет. Будто другой краски в природе не существовало. Впрочем, в молодости на это просто не обращаешь внимания. Спортивные игры, походы, купание -- вот что занимает почти всё свободное время.
      А если ещё у костра тебе встретится ласковый нежный взгляд...

      Да будь всё хоть сере-буро-малиновым, для тебя останется только один цвет -- цвет радости и любви.
Но если даже не повезёт и любовь пройдёт стороной, не стоит печалиться.
Ибо не сегодня, так завтра, на худой конец, послезавтра -- но ты обязательно встретишься с ней. Ведь у тебя

            " Вся жизнь впереди, надейся и жди".

       Один из таких домиков (или номеров, как будет угодно) занимал студент Серёга. Милейший парень, душа компании, балагур и весельчак; к тому же имевший успех у представительниц прекрасного пола. Вот и в этот заезд он вытащил счастливый лотерейный билет.
       В первый же вечер после танцев Серёга решал сложнейшую головоломку:
какую из двух понравившихся ему девушек пойти провожать. Обе с распущенными волосами, глазастые, худенькие,
как одуванчик. Их практически было не отличить -- близняшки!

        Хорошо ещё, что, понимая его муки, они сами пришли ему на помощь.
Одну звали Юля, другую Света. Они предложили ему сыграть в прятки».
Кого найдёт, ту и пойдёт провожать.
        Завязав ему глаза, они покружили его маленько и разбежались в разные стороны. Вот Серёга и начал шарить
по территории, размахивая руками, пытаясь поймать свою птицу счастья.
        В это время по центральной аллее шла директор пансионата, женщина таранного типа, строгая Зинаида Алексеевна.
Она не оценила его страстные тактильные порывы и врезала ему увесистый звонкий подзатыльник так, что он с огромным трудом смог удержаться на ногах.               

        Дружный девичий смех был ему наградой за мужество и стойкость.
Но, когда все недоразумения развеялись, игра продолжилась. И в густой тишине, сквозь стрёкот цикад, Серёга уловил лёгкие колебания воздуха. Он пошёл навстречу этой вибрации и наткнулся на тёплое и податливое девичье тело…
        Это была Юля. Впрочем, и Света не осталась в накладе. Через два дня она познакомилась на озере с молодым лейтенантом...

        До конца смены оставалось ещё целых три дня. Серёга в своём номере сидел с Юлей и играл на гитаре. Юля пела:

           "В разных краях оставляем мы сердца частицу
            В памяти бережно, бережно, бережно встречи храня
            Вот и теперь мы никак не могли не влюбиться,
            Как не любить несравненные эти края.

            Долго будет Карелия снится,
            Будет снится с этих пор
            Остроконечных елей ресницы
            Над голубыми глазами озёр"

         Закончив петь, Юля встала и, напомнив ему о предстоящих сегодня танцах, ушла.
 
         В этот день судьба преподнесла Серёге маленький сюрприз. К нему приехал погостить его старший брат Виктор.
Высокий, статный, с хорошей армейской выправкой, с лицом, хранившем на себе следы загара под жёстким полярным солнцем. 
Он отрастил небольшую бородку, что выглядело несколько непривычно для гладковыбритой студенческой среды.
   
         Движения его были резкими, а голос слишком громким, как у людей, долгое время живущих в одиночестве.
Но больше всего в нём поражал тяжёлый, угрюмый взгляд. Когда Виктор смотрел исподлобья, он прожигал им своих собеседников. Было в этом взгляде что-то дикое и необузданное. Не случайно даже на Севере его называли "Снежный человек".

         Одевался брат просто: джинсы, чёрная футболка, синяя спортивная куртка. Приехал он налегке с небольшой сумкой
в руках.
         После окончания арктического училища, Виктор отслужил на берегу Ледовитого океана три года среди льдов и торосов
и теперь вернулся в свой родной город Ленинград.
         Практичный Серёга тут же отвёл его в бухгалтерию, оформил талоны на питание, заплатил за проживание и получил комплект постельного белья. Вторая кровать у Серёги в номере пустовала, так что её и занял Виктор.
         Как-то само собой на столе появилась бутылочка Токайского -- ну как не выпить за встречу. Но по чуть-чуть, больше было нельзя -- вечером будут танцы.

         В номер постучали. "Да!"-- крикнул Серёга. Вошёл маленький мальчик в очках с белой панамкой на голове.
         -- Дядя Серёжа, скажите маме, что я пошёл к Федьке в двенадцатый номер в шахматы играть.
         -- Хорошо, Васенька, передам. Мальчик ушёл.
         -- Это кто? -- спросил Виктор.
         -- Сын наших соседей, ты не знаешь, -- ответил Серёга. -- Ты лучше скажи, как там в Белом безмолвии. Не замёрз ещё?
         -- Как видишь, нет. -- Виктор достал из сумки несколько фотографий и дал брату. -- Вот возьми, посмотри.
         -- Какие цвета, какие краски! -- воскликнул Серёга. -- Какая-то просто неземная красота.
         -- Да, согласился Виктор, -- такое можно увидеть только на Севере...
 А ты знаешь, что мне больше всего там не хватало?..
                (Серёга пожал плечами)
Зелёной травы! Какая же это радость у вас тут -- трава, деревья, кусты.
Тебе не понять... А у нас только голые камни, льды и снега.
   
         -- Ну, а с женщинами-то как. Там есть кто-нибудь?
         -- Ой! Не трави! Это моё самое больное место. Какие там женщины.
На восемь зимовок одна баба -- и та жена начальника метеостанции. Из-за неё разве что дуэли не было, а ведь ей уже под пятьдесят.
Я, вообще, без баб озверел. Увижу какую-нибудь молодку, так меня всего выворачивает. Так и хочется наброситься на неё и растерзать в клочья. Изголодался, как чёрт.
         -- Тебе надо к доктору сходить, это уже не нормально. У нас в Питере на десять девчонок по статистике девять ребят.
         -- А у нас на сто зимовщиков одна баба... Да что об этом говорить, -- махнул он рукой, -- лучше скажи, у тебя покурить-то можно?
         -- Лучше на улице, -- ответил Серёга. -- Юля не переносит табачный дым.
         Виктор достал из сумки трубку, набил её табаком и закурил. Братья вышли на крыльцо. Виктор захватил гитару.
         -- Крепкий табак. -- сказал Серёга. -- Аж в нос бьёт.
         -- Да, капитанский. Другой не курим-с.
         -- Ты же раньше "Беломором" баловался?
         -- Не, теперь только трубку. "Беломор" слабенький. Это не серьёзно.
   
         Виктор взял несколько аккордов.
         -- Как ты играешь, -- обратился он к брату. -- У тебя вторая струна провисает, а первая перетянута. Он подкрутил колки. Подструнник совсем рассохся  -- не следишь за инструментом.
         Виктор выдохнул, ударил по струнам и запел.
    

              Ручку на рации ночью кручу
              Где ж моя милая - знать я хочу
              Как же трудно её отыскать
              И кручу я опять и опять

              Позабыл я откуда сигнал
              Но твой голос я сразу узнал
              В нём разлуки боль, доброта
              В нём печаль твоя, теплота

              Я настроюсь на твою частоту
              Буду вечно тебя я искать
              Почему же так тихо в ночи?
              Ну не молчи же ты, не молчи!

              Моя рация шипит и трещит
              И слова лишь с трудом говорит
              На твоей частоте поплыла
              Лишь твой голос она приняла

              Я настроюсь на твою частоту
              Буду вечно тебя я искать
              Почему же так тихо в ночи?
              Ну не молчи же ты, не молчи!
             
              В каждой душе, пока любит она
              Звучит и играет своя частота
              По ней дельфины делают круг
              Робкие звёзды находят подруг
              Есть, конечно, она у людей
              Но мы ничего не знаем о ней

              Я настроюсь на твою частоту
              Буду вечно тебя я искать
              Почему же так тихо в ночи?
              Ну не молчи же ты, не молчи!

              Если ты во вселенной одна
              всё равно тебя я найду
              Сквозь туманы, пургу и снега
              за любовью к тебе я приду
                (резко)
              Когда частоты у нас совпадут!
              резонансом взорвутся сердца!!
              Это любовью потом назовут
              Когда разверзлась под нами земля

              Я настроюсь на твою частоту
              Буду слышать твой голос всегда
              Почему же так тихо в ночи
              Ну не молчи же ты, не молчи!



        Во время исполнения песни к дверям соседнего домика подошли двое -- мужчина и женщина. Они внимательно слушали Виктора, а когда песня закончилась зааплодировали.   
        Мужчина был слегка сутуловат, с большими залысинами, лет сорока, в сером, слегка помятом костюме.
        Женщина, одетая в длинное тёмно-бордовое платье, выглядела намного моложе его. Стройная, чуть выше среднего роста,
с мягкими чертами лица.
       (Мягкими чертами лица считаются: дугообразные брови, круглые глаза, полные щечки, округлый носик, полные губы и закругленный подбородок) 
               
        У неё было очень сильное сходство с женщиной, изображенной на картине 19-го века.
             (считается, что это портрет Анна Керн в молодости)
        Её тёмно-русые волосы были изящно заколоты, а по вискам спадали шелковистые завитки. Тёмные бархатные брови ровными дугами обрамляли глаза на её оживлённом, слегка раскрасневшемся лице.
   
        Глаза! Да-да, глаза! Они просто убили Виктора наповал. Большие, чёрные, кипящие смолой миндалины, в которых можно было запросто утонуть. От этих глаз у него перехватило дыхание и чуть было не остановилось сердце.
   ("В её глазах начало любви, -- говорил Данте о Беатриче, -- а конец в устах")
        Всё лицо его побелело, Виктор смотрел на неё безумным взглядом невменяемого человека.

        -- Какая женщина!! -- громко выкрикнул он.
        Женщина невольно вздрогнула, откинула назад голову и с любопытством посмотрела на Виктора.
        -- Это мой брат ко мне приехал из Питера, -- пытаясь разрядить обстановку, сообщил Серёга. -- Три года на севере отслужил, одичал совсем.
Прямо-таки Снежный человек какой-то, да ещё и бороду отпустил.
        -- А ему борода идёт, -- сказала женщина. -- Она придаёт ему мужественность.
        -- Теперь он ваш новый сосед, -- сообщил Серёга.-- Я его сегодня полностью оформил.
        «Ну тогда давайте знакомится, Тая, -- представилась она и, показав рукой на мужчину, добавила, -- Николай Ильич, мой муж.
        -- Виктор, -- представился брат.
        У его новой знакомой оказался такой ровный, тихий, убаюкивающий
голосок, что он быстро успокоился и пришёл в себя.
        Когда соседи скрылись в своём домике, Виктор поинтересовался у брата:
"Кто это женщина?".
        -- Как ты понял, это жена Николая Ильича, -- поведал Серёга. -- Он доцент, преподаёт в нашем институте. Она дипломную работу делала у него, ну и заодно выскочила за него замуж. И, хотя у них большая разница в возрасте, живут очень дружно.
        -- Жалко, -- вздохнул Виктор.
        -- А мне так всё равно, -- сказал Серёга. -- Конечно, Тая хорошенькая, но не в моём вкусе. Я люблю женщин ярких, огненных, роковых. А она какая-то тихушница. Всё время молчит, не улыбнётся и даже не пококетничает.
Нет, не в моём вкусе. Романтизма в ней нет. И платье носит чуть не до пола, как старая дева.
      
        -- Да что ты понимаешь в женщинах, школяр! -- закричал Виктор. -- Я, замурованный во льдах, мечтал о такой женщине, милой, уютной, с тёплым ласковым взглядом. А какой у неё голос -- журчит как ручеёк.
Представляю себе: возвращаюсь вечером с работы домой, а там в кресле сидит такая женщина с накинутым на плечи белым платком-паутинкой, -- и от этого в доме становится радостно и светло.
        -- Кстати, у ней сегодня день рождения. Они с ресторана только что пришли, отмечали.
        -- Может подарок ей купим? -- предложил Виктор.
        -- Я даже не представляю, что ей можно подарить
        -- А я знаю. У вас сувенирный киоск не закрыт?
        Серёга посмотрел на часы: «Закроется через пять минут».
        -- Какое платье она носит?
        -- Такое же как сейчас, тёмно-бордовое.

        Виктор выбежал из номера. Через несколько минут он вернулся с розовой коробочкой в руках...
        В дверь постучали. "Входите", - разрешил Серёга. В номер вошла Тая.
        -- Извините за беспокойство. Сергей, вы моего Васеньку не видели?
        -- Он у Федьки из двенадцатого номера в шахматы играет.
        -- А у нас для вас маленький подарок, -- сказал Виктор. -- К вашему дню рождения. И передал ей розовую коробочку.
        -- Что это? – удивлённо спросила она.
        -- Посмотрите, -- улыбнулся Виктор.
        Тая открыла коробочку и достала оттуда клипсы в виде колечек.
        -- Какая прелесть, -- сказала она. -- Цвет граната.
        -- Под цвет вашего платья, -- заметил Виктор.
        -- Теперь придётся носить только красное, -- смущённо заулыбалась Тая...
   
        После того, как она поблагодарила братьев за подарок, её взгляд привлекли фотографии, лежащие на столе.
        -- Какие прекрасные пейзажи! -- перебирая их, с восхищение сказала она.  -- У нас здесь ничего такого не увидишь...
        «А можно взять одну на память?» -- улыбнувшись, спросила Тая.
        -- Берите любую, -- ответил Виктор. Она выбрала ту, где он был снят рядом с белым медведем на фоне огромного айсберга. Уходя, Тая напомнила им, что сегодня будут танцы.
        -- Мой Николай Ильич на такие мероприятия обычно не ходит, но в честь моего дня рождения обещал прийти.
       -- Мы с Юлей идём, -- сказал Серёга.
       -- И вы приходите со своей девушкой, -- обратилась она к Виктору.
       -- У него ещё нет девушки, -- усмехнулся Серёга.  -- Он ещё слишком молод для этого.
       -- Ну ничего страшного, -- сказала Тая. -- Сегодня суббота, будет много народа. Такой видный мужчина, как вы, всегда себе кого-нибудь найдёт.

               
                Ч.2

   
   
   
        Танцплощадка представляла из себя обыкновенный настил из досок, по краям которого стояли выкрашенные в белый цвет скамейки. На ближайших к площадке деревьях мигали гирлянды крошечных лампочек, горели разноцветные фонарики.
        На одном из деревьев весел диско шар, который медленно вращаясь, создавал на окружающих предметах эффект «звездного неба».
        Когда братья подошли, танцы уже были в полном разгаре.
Звучало: "Ты шла с другим, ты шла с другим..."
 
        -- Даю вводную, -- сказал Серёга, -- пока Юли нет. -- Вон видишь ту рослую девицу в очках? Железобетон! Всем отказала.
Я её в первый вечер прихватил. Так она, сняв очки, посмотрела на меня сверху вниз, скривив губы: "Хотеть не вредно!" --
и ударила по руке. Между прочим, работает прорабом на стройке. Зацементирована капитально.

        А вон та в жёлтой кофточке. 
        -- Это какая? -- переспросил Виктор.
        -- Ну та, у которой пятый размер груди. Её же сразу видно. Она меня на белый танец приглашала и сразу полезла под рубаху. Еле отбился.
        А вон те две белобрысые девицы в джинсах. Они сами не знают, что хотят. Если они и заподозрят в себе какое-либо женское начало, то не раньше, чем в доме престарелых.
        А вон та высокая блондиночка в белом платье с хризантемой в волосах.
Ей уже за сорок, а всё ищет чистой и непорочной любви.
        Впрочем, самых симпатичных девчонок расхватали ещё в начале заезда, так что ты приехал к шапочному разбору,
не обессудь.

        На площадке появился Николай Ильич с Таей. Она была в тёмно-бордовом платье, с клипсами, подаренными Виктором. Зазвучала «Салма» в исполнении Далиды.
   
        Площадка забурлила. Все бросились танцевать. Образовался большой круг. Кто-то крикнул: "Именинницу в центр". Пришлось Тае зайти в круг, в который она пыталась затащить и Николая Ильича, но тот упирался как мог, да так и не вошёл.
        Но одной Тае долго оставаться не пришлось -- вскоре к ней присоединился Виктор. Танцевала она с ним "спинками", кокетливо подёргивая плечиками. Он же, заложив руки за спину, словно искусный чечёточник ловко и виртуозно перебирал ногами.
        Пара была на загляденье. Многие, кто сидел на скамейках, встали, чтобы лучше разглядеть танцующих. Сколько же в этом танце изящества, скрытого напряжения. И чем сдержаннее ведут себя партнёры, тем выше страсть, которой пропитан танец.
                (https://www.youtube.com/watch?v=Gp6hZa6JKC8)
      
        Вслед за Салмой сразу пошёл "Бабилон" -- роскошная штучка.

                (https://www.youtube.com/watch?v=En_B73bZejw)
   
        Так как Николай Ильич не любил очень быстрые танцы, Тае пришлось снова танцевать с Виктором. И только очередной танец ("Белый теплоход") ей удалось станцевать с мужем. А Виктора пригласила дама с хризантемой.
 
 
        Тут неожиданно Николая Ильича вызвали в административный корпус -- звонили из института. К завтрашнему дню надо было срочно составить отчёт  по летней практике студентов. Приехала какая-то комиссия из Москвы. Он вернулся на танцплощадку, объяснил Тае ситуацию и добавил: "Но ты именинница, ты веселись с молодёжью, а я пойду писать отчёт. Времени в обрез. Завтра уеду с первой же электричкой... Но, ненадолго -- к вечеру уже вернусь".
   
         После того как муж ушёл Виктор уже не отходил от Таи. Дама с хризантемой не выдержала смотреть на это безобразие
и куда-то исчезла.
         Волшебные звуки заполнили площадку.
         -- Это он, -- сказала Тая, подняв вверх указательный палец.
         -- Кто он? -- спросил Виктор.
         "Однообразный и безумный, как вихорь жизни молодой..."
         -- Что-то знакомое, -- сморщив лоб, произнёс Виктор.
         -- Евгений Онегин, -- улыбнулась она. -- "Кружится вальса вихрь шумный, чета мелькает за четой". ...
Ну что мы так и будем стоять или вы пригласите даму?
   
         Виктор сделал шаг назад, развернулся и заложив одну руку за спину, кивнул головой. Тая после изящного реверанса также ответила лёгким поклоном.
Её рука легла на его плечо, он обхватил её талию, и они пустились...       

         Вальс мало кто умеет сегодня танцевать (увы!).
А как танцевали раньше в присутствии государя императора! Вальс называли королём бала. Этот танец для многих поколений был незримым объяснением в любви.
 
         На площадке стало заметно просторнее. Первый круг они как бы притирались друг к другу, их движениям не хватало слаженности. Но уже со второго круга, когда она почувствовали себя в крепких руках Виктора, пара стали превращаться
в единое целое.
         И это единое целое их тел и душ не просто кружилось по площадке, вращаясь вокруг невидимого центра тяжести.
Они скользили по полу, почти не касаясь его, как будто какая-то воздушная подушка, как на судах, удерживала их в воздухе.
Нет, нет, они не скользили, они проносились, они летали над землёй.


        («Как жаль, что в книгах нет кнопки воспроизведения звука. А то бы я сейчас нажал на волшебный треугольничек и вместе с вами наслаждался бы этим изысканной танцем!», -- писал я несколько лет назад. 
Как быстро меняется жизнь. Сегодня эта возможность уже появилась, хотя бы в электронных книгах. Но я оставлю эти строчки, как памятник времени)
 
        Она чувствовала свою беспомощность перед порывом его страсти. Её попытка слегка отклониться от него так ни к чему и не привела. Её высвободившаяся левая рука лишь бессильно повисла в воздухе.
        Демонстрация непокорности закончилась полным фиаско. Ещё один круг по площадке и их тела снова слились в единое целое. И с каждым новым вращением она всё меньше чувствовала своё тело, и всё больше и больше превращалась в покорную рабыню в его сильных руках.

        Её лёгкий подвижный стан подчинялся каждому его движению.
Иногда она горделива откидывала назад свои плечики и грациозно кружилась под его рукой.
        Всё: люди, огни, скамейки -- слились в один сплошной пёстрый калейдоскоп. Они ничего не видели вокруг себя -- только глаза друг друга.
        Непонятно откуда взявшееся волнение наполнило её душу. Лёгкий румянец появился на её щеках. Иногда Тая пыталась не смотреть на него, отводила в сторону глаза. Но словно какой-то магнит снова и снова притягивал её взгляд к нему.
             
        Какое-то странное томление охватывало её. Глаза её затуманились, у неё начала кружиться голова и предательски слабели ноги. Изредка, по её ногам, когда их колени невольно касались друг друга, пробегала нервная дрожь.
        Он смотрел на неё с восхищением и восторгом. "Богиня!" -- шептали его губы. Кружась и покачиваясь под звуки вальса, она купалась в волнах мужского обожания, пытаясь устоять под напором его мужского огня.
        Её тёплые ласковые глаза с каким-то напряжённым вниманием наивно и нежно смотрели на Виктора.
Сколько же в них было чистоты и наивной доверчивости, как у маленького ребёнка.

        -- Какая чудесная музыка, -- сказал Виктор, когда закончился танец.
        -- Да, это русский вальс номер 2, между прочим, питерский.
        -- Я его впервые слышу.
        -- Просто его редко исполняют... А вы хорошо танцуете, вы где-то учились?
        -- У нас в арктическом училище был отличный педагог.
        -- Кстати, вы обратили внимание, как на вас смотрят женщины. Просто-таки поедают глазами. А та дама с хризантемой? Она чуть меня не растерзала.
Виктор недоумённо пожал плечами.
        -- А вон видите тех двух девушек на скамейке, -- продолжала Тая, -- в белых блузках. Это студентки из Калуги.
Скромные, хорошие девочки. Я бы на вашем месте приударила за какой-нибудь из них.
        -- Спасибо вам за участие в моей судьбе, -- кивнул он, -- за добрые слова.
        Она засмеялась.
        -- Вы не обращайте на меня внимания. Я сегодня выпила немного в ресторане, несу всякую чушь...   
 Кстати, вы в курсе, что раньше дама могла отказать кавалеру в танце, если тот стоял перед ней без перчаток, или на нём не было чёрного фрака с удлиненными фалдами.
        -- Но ведь и кавалер мог отказать даме, которая пришла на бал без бального платья в пол с пышной юбкой. При этом желательно, чтобы плечи были оголены, а декольте отличалось глубоким вырезом.
        -- Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь, -- улыбнулась Тая. -- Вы меня положили на обе лопатки…

        Музыка между тем стихла, люди стали расходиться.
        -- А танцы-то, между прочим, закончились. Вам придётся меня провожать.
        -- С превеликим удовольствием, -- ответил Виктор.
        Они направились к своим домикам...

        -- А ну-ка признавайтесь, дамский угодник, -- сказала она, лукаво прищурив глазки, -- зачем это вы тратите столько времени на скучную замужнюю женщину?
        -- Мне с вами не скучно, -- ответил Виктор.
        -- Так я вам и поверила, -- покачала головой Тая.  -- У меня до мужа, между прочим, был один молодой человек, усмехнулась она, мы даже хотели с ним расписаться. Вот он, кстати, называл меня скучной. Он говорил, что я плохая любовница. Я, видите ли, мало читаю, со мной не интересно, не о чем говорить.
        А главное, он сказал, что я недостаточно ха, ха, ха! темпераментна. Представьте, такое сказать женщине.

        После этого я решила, что я для мужчин сплошное разочарование... и вышла замуж. А может я действительно не создана для любви? Ну не всем же быть вулканом страстей, взрываться, сходить с ума.
А просто ровно гореть в жизни -- это тоже не так уж и мало...
Я, видите ли, плохая любовница. А если это не моё. Я - домашняя. Я - мать,
 я - жена, я - хозяйка. Это моё призвание. Как говорится, каждому своё...
   
         «Ну вот мы и пришли, -- сказала Тая, когда они подошли к своим номерам. -- Спасибо, что проводили».
         -- Не за что, -- ответил он и быстро и решительно поцеловал её в щёчку.
         «Как же вы непозволительно красивы!», -- выпалил он.
         -- Виктор! -- погрозив ему пальчиком, сказала она. -- Вы забываетесь.
Впрочем, особого недовольства в её голосе он не услышал...

         Вернувшись в свой номер, Виктор ещё долго не мог уснуть. Перед его глазами всё время стояла Тая. Жалко, что не с кем было поделиться. Серёга где-то шлялся со своей Юлькой.

               
                Ч.3

    
        Следующий день выдался солнечным и безветренным. На небе ни единого облачка, полный штиль.
Вода стоит, как зеркало. Соловьи перестреливаются то одиночными "Т-Т-Т", то заливаются очередью. Ласточки пулей проносятся над водой, едва не касаясь её крыльями.
        Почти все обитатели пансионата высыпали на пляж, свободных лежаков не осталось. Тая купала своего сына
на мелководье, у самого берега, к тому же и вода здесь была теплее. Серёга и Виктор плавали наперегонки и уплывали так далеко, что дежурный спасатель на лодке всё время просил их вернуться к берегу...
        И здесь на пляже Виктор постоянно поглядывал на Таю. Несмотря на конец лета, она почти не загорела. Но это никак не отразилось на её внешности. Наоборот, её чёрный стильный купальник прекрасно контрастировал с молочной белизной её тела.
 
       Ближе к обеду произошло маленькое ЧП. Тая, взяв Васеньку на руки, прогуливалась по пирсу, к которому были привязаны лодки. Васенька заигрался и, зацепившись рукой за её золотую цепочку, порвал её. Цепочка полетела вниз, скользнула между досок и упала в воду.
       Тая и Юля, нацепив специальные очки для плавания, несколько раз пытались достать пропажу, но большая глубина
и илистое дно стали для них непреодолимой преградой.
       Естественно, Серёга и Виктор также присоединились к поиску, но и у них тоже ничего не получалось.
Тогда Виктор попросил Таю точнее очертить то место под пирсом, куда улетела цепочка. Тая вместе с ним погрузилась под воду. Там она руками указала, где надо искать.
       Но Виктора интересовало совсем другое. Он развернул её, обхватив за плечи, прижал к себе и стал целовать.
Тая попыталась высказать ему своё возмущение, но стоило ей открыть рот, как она тут же хлебнула воды. Пузырьки воздуха фонтанчиком устремились наверх. Вырвавшись из его объятий, разгневанная женщина всплыла на поверхность,
забралась на пирс и приготовилась поговорить с ним по-мужски.
       Виктор тоже вынырнул, но лишь для того, чтобы набрать воздуха, а затем снова нырнул. Надо сказать, что он носил водонепроницаемые часы "Омега", которые ему выдали ещё на зимовке. Часы были с подсветкой, что немного облегчало его задачу. Но несколько погружений так ни к чему и не привели. Наконец, когда он нырнул в последний раз, удача улыбнулась ему. Разгребая руками тину, Виктор увидел, как что-то блеснуло. Ему здорово повезло. Это оказался кончик цепочки.
       Когда он взобрался на пирс, Тая твёрдым и решительным шагом направилась к нему. Но, увидев в его руках золотую цепочку, она сдержала свой гнев и сухо поблагодарила его. Впрочем, после обеда Тая не выдержала и всё же бросила ему упрёк:
       -- Вы поступили слишком дерзко. Не забывайте, я замужняя женщина.
Воспитанные люди сначала спрашивают разрешение...
       -- Я бы спросил, -- оправдывался Виктор, --- но боюсь под водой вы бы ничего не услышали.

               
                Ч.4

 
        Вечером в клубе давали кино. Юля уговорила братьев пойти вместе с ней.
        --- Отличный французский фильм, две серии. «Дети Райка», -- сказала она.
        -- Я уже третий раз смотрю. Свободных мест нет. Но Виктор тебе повезло. Николай Ильич звонил, он задерживается, приедет поздно. Так что у Таи остался лишний билетик. Считай, это тебе награда за цепочку.
   
        Виктор сидел рядом с Таей. Во время сеанса он несколько раз брал её за руку. Она молча высвобождала свою руку,
но в конце концов не выдержала и спросила: "Зачем вы это делаете?"
        -- Мне страшно, -- прошептал Виктор, -- я так переживаю за Батиста.
В детстве мама, когда мы с ней ходили в кино, всегда брала меня за руку.
Я был очень пугливый.
        -- Так у вас я смотрю детство ещё не прошло, -- строго сказала она
и погрозила ему пальчиком.

        После сеанса вся честная компания уселась на скамейке около столовой
 и обсуждала фильм.

        ЮЛЯ. Мне так понравились слова Натали о своём муже. "Я знаю, что вся любовь к Батисту, какая есть в этом мире,
она во мне. Там нет места ни для кого. Я всё забрала."

        ВИКТОР. Ну и что? Всё равно это ей не помогло. Батист любит Гаранс.
А Натали просто взяла не своё и она всегда будет жить на этом минном поле.

        СЕРЁГА. А мне понравилась Гаранс. Настоящая женщина. "6 лет, слышите
6 лет я прожила с ним", -- говорит ей Натали.
    А Гаранс отвечает: "Я тоже. Все ночи, что я провела с другим, я провела
с ним." Вот это любовь!

        ВИКТОР. Но я всё-таки одного не пойму. Почему Батист в ту ночь убежал
от Гаранс? Она привела его в свою комнату, сняла с себя мокрое от дождя платье, якобы посушить. Да ещё ему глядя в глаза говорит:
        "Любовь -- это так просто". Ну что тут не понять. А он взял и убежал, как мальчишка.

        СЕРЁГА. Да это просто выдумка сценариста. Если бы у них случилась любовь, действие бы закончилось. Не было бы второй серии. Представьте себе, Онегин, прочитав письмо Татьяны, делает ей предложение. Всё, конец романа.

        ТАЯ. Не соглашусь с вами. У больших художников все ключевые поступки героев строго мотивированы.
Скажем, Онегин не просто так едет в деревню, а за наследством, когда дядя не в шутку занемог. И здесь то же самое.
Кстати, Виктор частично сам ответил на свой вопрос. Батист, вот именно, мальчишка, мальчик.
Гаранс у него первая женщина. Он её любит, но одновременно и побаивается.
Это для неё любовь -- "это просто", а для него нет.

        ЮЛЯ. Здрасьте. Там всем актёрам далеко за тридцать. А Гаранс -- никогда не поверишь -- 47 лет!

        ТАЯ. А вы не смотрите на возраст, смотрите в суть. Ведь во второй серии актёрам приходится играть своих персонажей много лет спустя. Поэтому их так и подбирали.
Повторю ещё раз. Для молодого юноши, как и для молодой девушки, первая ночь близости -- значит очень много.
Иногда она вообще может определить всю их дальнейшую жизнь.
        При последних словах Тая глубоко вздохнула и нерешительно посмотрела
на Виктора.

               
                Ч.5

   
         Следующий день оказался на радость всем не хуже предыдущего. Лишь небольшой ветерок перешёптывался в кронах деревьев. Как-то очень жалостливо кричали чайки. А уставшее ленивое солнце дарило свои последние жаркие лучи
озябшей земле, словно прощаясь с ней до будущего лета.
         На пляже яблоку негде было упасть. Приехал Николай Ильич. Теперь он сидел с Васенькой, а Тая, наконец-то, смогла поиграть в свой любимый волейбол. Как-никак, она в своё время входила в институтскую сборную по этому виду спорта.
         И уж что-что, а удар у неё был поставлен что надо.

   
         Играли "в картошку". Виктор, Серёга и Юля тоже участвовали в игре.
В тот день Тая была "в ударе". Она специально делала неточные передачи --
то недолёт, то перелёт -- в сторону Виктора. Он часто терял мяч и был вынужден садиться в кружок. И тогда она давала волю своему гневу и буквально избивала его мячом. Даже Николай Ильич сделал ей замечание.
         -- Что ты так сильно лупишь, убьёшь человека.
         -- Это для тебя он человек, -- отвечала Тая. -- А для меня он -- картошка.
        -- Мама сегодня не в духе, -- философски изрёк Васенька.

        Ближе к обеду игра закончилась. Тая выкупалась и, выйдя на берег, набросилась на своих:
        -- А что это мы тут сидим весь день. А кто купаться будет. Марш в воду, лодыри. Не выкупаетесь -- обедать не пойдёте.
        Николай Ильич и Васенька нехотя поднялись и побрели к воде.

        Она же, взяв в руки сухое бельё и полотенце, пошла к кабинке для переодевания. Зайдя в кабинку, Тая сняла с себя мокрый купальник, отжала его и повесила на крючок. Вытерла себя полотенцем и уже хотела было надеть сухое бельё, как тут в кабинку ввалился Виктор.
        В первое мгновение она оцепенела, застыв на месте, словно отказываясь верить в то, что такое вообще может случится.
        Он бережно своими сильными большими ладонями приподнял её нежные виноградные гроздья и стал их целовать.
А затем поцеловал в губы.
 
        Очнувшись от этого безумия и ужаснувшись тому, что происходит, Тая оттолкнула его от себя.
        -- Вы что с ума сошли! - вскрикнула она. -- Прекрати! Прекратите немедленно!
        С этими словами она буквально вытолкнула его из кабинки...

        В этот последний день перед отъездом Тая бала неразлучна со своим мужем, в прямом смысле
не отходила от него ни на шаг; словно опасаясь, что может случайно оказаться с Виктором наедине.

               
                Ч.6         

   
        После ужина Виктор сидел на скамейке у главной аллеи и читал газету "Советский спорт". Из столовой вышла Тая с мужем и сыном. Васечка решил их обогнать и побежал впереди них.
        Вдруг откуда-то со стороны озера выскочила огромная чёрная овчарка.
На ней был ошейник с металлическими заклёпками.
        Пёс налетел на Васечку и одним ударом сбил его с ног. Тая, увидев, что происходит, закричала. Но они с мужем находились достаточно далеко от сына. Виктор же оказался ближе всех.
        Поведение собак было ему хорошо знакомо.Не один год он отъездил на собачьих упряжках.
            
        Виктор, мгновенно оценив ситуацию, вскочил и выбежал на аллею.
И когда овчарка, оскалив зубы, собиралась снова бросится на мальчика, он со всей силы кулаком ударил её сбоку по голове.
        Пес развернулся и прыгнул на Виктора, но тот увернулся и, схватив пса за ошейник, надёжно удержал.
        Лай стоял на всю округу. Сидевшие на скамейках мужчины бросились на помощь. Но главное было сделано: угроза для мальчика миновала.
        Подбежали запыхавшиеся Николай Ильич и Тая. Муж вместе с Виктором ещё надёжнее удерживал пса.
        Тая схватила Васеньку и крепко прижала к груди. Слава богу, лишь на его лбу виднелась небольшая ссадина, ребёнок практически не пострадал.
        Тут и хозяева пса объявились. Прибежавшие мужчина и женщина в комбинезонах цвета хаки, стали извиняться перед Таей. Выяснилось, что кобелю во время вязки поменяли партнёршу. Дали молодую вместо старой, проверенной сучки,
от которой не один год получали здоровое потомство.
        Кобелю что-то не понравилось в новой невесте. А может, бес его знает, просто оказался, однолюбом. Но, как бы то ни было, пёс оборвал поводок, покусал "молодку" и убежал.
        Когда хозяева овчарки увели своего питомца, Тая стала искать глазами Виктора, чтобы поблагодарить, но его нигде не было видно. Он словно испарился.

                Ч.7
               
 
        В последнюю ночь перед отъездом Тае приснился странный сон.
К ней в номер явилась сама Пиза -- богиня эротики древних славян. По преданиям именно она приводит невесту к жениху.
        Пиза была без одежды, очень смуглая, с огромной грудью, жирными ляжками, с рыжими распущенными волосами.
Богиня схватила её за руку, вытащила из пастели и потащила за собой прямо к домику Виктора.

        Но, внезапно у самой его двери, как из-под земли выросла другая богиня -- Лада. Покровительница домашнего очага. Она была в белом.
        Схватив Таю за руку, Лада потянула её к себе. Но и Пиза не собиралась уступать. Начался поединок, этакое перетягивание каната, в котором каждая из богинь пыталась перетащить Таю на свою сторону.
        Откуда-то со стороны Лады зазвучало:

       "Я тебя своей Алёнушкой зову.
        Как прекрасна эта сказка наяву..."

       В этот момент Тая увидела проступившие из темноты ручки Васеньки,
которые тянулись к ней, и встревоженное лицо мужа.
   
       Но тут же со стороны Пизы ударили тяжёлые аккорды. Это был "Babylon":

        «By the rivers of Babylon, there we sat down
         ye-eah we wept, when we remembered Zi-on».

   
       В этот момент Тая увидела проступившее из темноты страстное лицо Виктора. Сладкий туман стал застилать ей глаза.
Видя, что никто из них не может получить перевес, богини бросили её и с остервенением вцепились друг в друга,
рвали друг-другу волосы, одежду, издавая при этом душераздирающие крики.
       Затем туман рассеялся и богини исчезли так же внезапно, как и появились.
Тая проснулась в холодном поту. "Что это было?".
       За окном уже рассвело, слышались отдалённые голоса. Из репродуктора на столбе доносилась песенка "Babylon".
               
                Ч.8

   
        Ну вот и наступил день отъезда. Отдыхающие возвращались из столовой после последнего завтрака.
Уже подъехали два жёлтых автобуса -- "Пазика", которые повезут всех желающих на железнодорожный вокзал Зеленогорска. Ну, а оттуда час на электричке -- и Питер.
        Вокруг царила предотъездная суета. Люди сновали туда-сюда, сдавали взятые напрокат вещи, обменивались телефонами...
Получил обходной лист, забрал паспорт у администратора -- и ты свободен. Катись на все четыре стороны.
   
        Виктор давно уже "сидел на чемоданах". В номере он был один. Серёга ещё вчера укатил с Юлей в Ленинград, ей нужно было срочно сдавать "хвосты".
Спортинвентарь: волейбольный мяч и теннисные ракетки вернули физруку. Оставалось лишь сдать постельное бельё, которое было сложено в аккуратную стопку и лежало в углу. Но горничная тётя Катя всё не приходила. Не мудрено, 70 номеров
за минуту не обежишь. Ничего не поделаешь -- придётся ждать.
       «Как же быстро летит время, -- переживал Виктор. -- Вроде только вчера приехал, а три дня пролетело словно один миг».
   
       На душе было муторно и тоскливо. Только встретил женщину, которая заполнила всю его душу, -- и надо расставаться.
Он смотрел в одну точку, словно в пустоту, ничего не замечая вокруг и даже самого себя.
       Потом он встал и начал ходить по комнате из угла в угол. Сердце сжимала жгучая боль... Виктор взял трубку, насыпал в неё табак, раскурил, сделав несколько глубоких затяжек.
   
        И вдруг он услышал голос. Виктор не мог ошибиться -- это был её голос, "журчащий ручеёк", как он его называл.
Виктор узнал бы его из тысячи голосов.
Он подошёл к окну и, отодвинув занавеску, открыл форточку.
        Дверь в соседнем домике была распахнута настежь. Из неё вышел Николай Ильич с сыном, оба были в спортивных костюмах и у каждого на плече висело полотенце. Судя по их виду, они шли на озеро. Затем в дверях показалась Тая.
       -- Вас вообще не поймёшь, -- говорила она. -- То в воду не загонишь, то купаться надумали.
       -- Да мы быстро, - сказал Николай Ильич, -- окунёмся на дорожку, пока вода ещё не остыла. Теперь до следующего года уже не выкупаешься.
       -- Ладно, -- ответила Тая. -- Только одна нога здесь -- другая там. А я пока переоденусь.
       Виктор дождался пока отец с сыном скрылись из виду, потушил трубку и вышел из домика. Подойдя к её двери,
он на секунду остановился, словно раздумывая: стучать или нет. Затем быстро открыл дверь и вошёл.

        Тая стояла перед зеркалом, встроенным в створку шкафа, и мучительно выбирала, что же сегодня лучше одеть: зелёное шерстяное платье или синюю юбку-плиссе с белой вязаной кофтой. На ней была одна чёрная прозрачная сорочка...
        Постельное бельё, как и у Виктора, было собрано и аккуратно сложено в углу, у самой двери. Так что на кроватях лежали только голые полосатые матрасы. Зайдя в домик, Виктор закрыл дверь на защёлку и решительно подошёл к ней.

               
                Ч.9
                (замужним лучше не читать)
   
      
        -- Вы что здесь делаете?! -- увидев его, в ужасе вскрикнула она.
Он ничего не ответил, схватив и прижав её к себе, стал целовать; после чего подхватив её на руки, отнёс к кровати и бросил
на матрас; сбросив с себя куртку и кроссовки, навалился на неё всем телом.
        -- Виктор уйди, я буду кричать, -- возмущенно говорила Тая, пытаясь сбросить его с себя. Но недаром Виктор был чемпионом училища по борьбе. Сбросить его с себя было не так-то просто, а практически невозможно.
        Она царапалась, кусалась, била его ногами, но, когда Тая начинала кричать, он закрывал ей рот своими губами.
Через некоторое время ему удалось просунуть свою правую руку ей за голову и схватить запястье её правой руки.
У него освободилась левая рука, но и её левая рука тоже была свободной. И она стала неистово колотить его по спине.
При этом, плотно сжав колени и энергично вращая бёдрами, Тая ясно давала ему понять, что не собирается стать его лёгкой добычей.

        Несколько раз ей удалось громко крикнуть, так что ему пришлось прикрыть ей рот левой рукой.
И тогда она, словно бульдог, мёртвой хваткой вцепилась ему в ладонь. Он застонал от боли, но руку не убрал.
        -- Даже если ты мне откусишь руку, -- спокойно сказал он, -- всё равно я её не уберу. Тая невольно разжала зубы.

        Началась яростная и бескомпромиссная борьба. И хотя диспозиция явно менялась в его пользу, исход поединка всё ещё был не ясен, тем более в условиях жесточайшего цейтнота. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону...

        Машинистка, практичная женщина бальзаковского возраста, которая перепечатывала этот рассказ, заявила мне буквально следующее: "Как женщина порядочная и благоразумная, реально оценив соотношение сил, я бы сразу отдалась.
Тогда бы всё быстро кончилось. Мужика бы выгнала ещё до прихода мужа. И таким образом удалось бы сохранить семью".
        А в довершении своей мысли напомнила мне старый анекдот. "Что делать, если вас в лесу поймали насильники? " -- "Отдаться и наслаждаться".

        То, что на Тае почти не было нижнего белья -- это конечно же ослабляло её фортификационные возможности и,
конечно же, играло ему на руку.
        Они ещё боролись какое-то время, но силы были слишком неравны.
Она начала уставать, её сопротивление стало слабеть.
        Вскоре ему всё же удалось протиснуть своё колено между её бёдер, а затем втиснуть туда и вторую ногу.
Первая линия обороны была прорвана.
        "Всё, я пропала, шептали её губы. Теперь мне конец. Что же делать? Что делать? лихорадочно стучало в мозгу. Надо же что-то придумать..."

        -- Витенька, я тебя очень прошу, ну не надо, не надо сейчас, -- слёзно умоляла Тая. -- Пожалей меня.
Ты разрушаешь мою жизнь.
        В уголках её глаз появились две крохотные слезинки.
        -- Я тебе дам телефон, я тебе обещаю, я тебе позвоню, и мы встретимся. Витенька, поверь мне. Даю тебе честное слово. Честное женское слово!
        Как-то по молодости я поверил одной сладкоголосой юной сирене. Признаюсь, это было опрометчивое решение. И когда я на следующий вечер ей позвонил в радостном предвкушении -- на другом конце провода раздался весёлый девичий смех...
       
        Бедные мои женщины! Как же вы не понимаете, что в такие минуты мужчина, как глухарь, ничего уже не видит и не слышит, он полностью во власти своего полового инстинкта. И вообще, бесполезно ему в это время что-либо говорить
и объяснять.
        А тем более просить. Он готов вам подарить всю вселенную, лишь бы вы позволили ему овладеть вами. Из всех желаний
в его опорожнённой голове остаётся только одно: "кончать" безостановочно, как автомат Калашникова, без отдыха и перекуров.
        Наконец, случилось то, что и должно было рано или поздно случиться.
(Mille pardons) Она почувствовала его в себе...

        "Боже мой! До чего я докатилась, -- в ужасе думала Тая. -- Гореть мне в аду!"
        Хотя, с другой стороны, разве можно её в чём-то упрекнуть. Она боролась до конца. Сделала всё, что было в её силах. Отстреливалась, так сказать, до последнего патрона. Я думаю, будь у неё в руках граната, она, не задумываясь, выдернула бы чеку.
   
        Его глаза, его лицо, потолок, стены -- всё зашаталось и поплыло перед её взором, превратившись в сплошной сизый туман. Её веки сомкнулись...

             


                Ч.10

   
        Блестящие росинки на его лбу – это первое, что она увидела, стоило ей только открыть глаза. Его тяжёлое дыхание доносило до неё щемящий запах крепкого табака. Но больше всего её поразил его взгляд -- не отрешённый и затуманенный,
что было бы вполне понятно и объяснимо, а внимательный и сосредоточенный. Виктор лежал почти не двигаясь и, не отрываясь, пристально глядел на неё.
        И тут из недр её памяти всплыли лица её бывших мужчин. Они так же смотрели на неё, словно ждали чего-то.
        "Ну, конечно, как же я сразу не догадалась, -- мелькнуло у неё в голове. -- Да он же просто сдерживает себя, чтобы...   Боже мой! Мы просто теряем зря время. Не могу же я признаться ему, что я никогда этого не испытывала... Мать моя женщина! Что же делать?
Сколько же это мучение ещё будет продолжаться!"
Она чувствовала, как стремительно, как быстро тают секунды. Ходики, висящие на стене, словно молоточком стучали по её голове: «тик-так, тик-так, тик-так».
   
         Тая вспомнила, как она имитировала оргазм с мужем. Достаточно ей было, закатив глаза, страстно задышать и произнести эти спасительные два слова -- как тут же вздох облегчения и радости вырывался из его груди.

         О! Надо видеть глаза мужчин в этот миг. В этот миг они все Александры Македонские и Наполеоны. Сколько в них торжества и собственного величия.
         Они как коршуны над добычей парят над измождённым женским телом. Довольные, самовлюблённые самцы.         
Гордость их так и распирает!         

         Жалко, что за это не дают орденов, а то многие бы с гордостью их носили на самом видном месте.
Ведь после этого сдерживать себя им уже не имеет никакого смысла.
         Здесь можно пустится во все тяжкие, то есть, побыть самим собой...

         -- Я уже! -- слегка приподняв голову, страстно прошептала Тая и, закрыв глаза, бессильно откинула голову на матрас.
         Она убыстрила дыхание и стала подёргивать плечиками. При этом она закрыла глаза, чтобы он по зрачкам ни о чём
не смог догадаться.

         "Ну наконец-то, -- облегчённо вздохнула она. -- Неужели весь этот ужас скоро закончится и можно будет вытолкнуть его
за дверь, ещё до того, как придёт муж..."
   
         Томительный миг ожидания, словно протяжный звук струны, повис в воздухе.    

         Но вдруг какое-то странное оцепенение стало охватывать её. Такого с ней никогда не случалось.
Да, Тая и раньше возбуждалась, но только до определённого предела, после чего начиналось расслабление.
Конечно, ей всё равно было приятно, но не более того. Сейчас же возбуждение давно превысило тот порог, который она испытывала раньше, но оно не только не останавливалось, но и продолжало нарастать. Словно скоростной экспресс промчался мимо станции, даже не притормозив.
   
         -- Что же со мной происходит? -- недоумевала она, чувствуя, как одеревенели её ноги. Сердце билось в груди всё сильнее
и сильней. В полном изнеможении, уцепившись что есть мочи за край матраса, чуть не сломав свои ногти, Тая сдерживала себя из последних сил. Казалось, ещё мгновение и её тело просто разорвётся на мелкие кусочки от чудовищного нечеловеческого напряжения.

         Внезапно какая-то неведомая сила вдавила её плечи в матрас, будто она резко нажала на газ, тело изогнулось дугой, мышцы ног ужасно напряглись. Сладостное напряжение сковало всё её тело. Рот слегка раскрылся, глаза закатились.
   
         Промежности горели. В этом скопище диких, животных инстинктов будто сам дьявол разжёг свой адский огонь.
   
         И в тот момент, когда Тая, вконец обессилевшая от этого нестерпимого напряжения, казалась уже готова была отдать богу душу (ей даже показалось, что у неё, как у умирающей, стали холодеть кончики пальцев), …где-то бабахнул гром!
         И электрический разряд прошёл через её тело. Будто невидимый небесный снайпер нажал на спусковой крючок и

                НАКАТИЛО!!!    ЛИВЕНЬ ХЛЫНУЛ НА ЗЕМЛЮ!

   
         Лёгкая дрожь пробежала по её приподнятому поджатому животу, затем она перешла в судороги, судороги в спазмы, спазмы в конвульсии. Кровь закипела, прильнула к лицу, щёки горели. Тая физически ощущала лёгкое жжение внизу живота, которое волнами разбегалось от её створок.
 
         У неё закружилась голова, стены комнаты закачались и потолок упал на неё. И снова она погрузилась в туман,
не видя ничего вокруг.
 
         Несмотря на учащенное дыхание, ей едва хватало воздуха, чтобы не задохнуться. Она словно провалилась в какую-то бездну, будто полетела в глубокий колодец, в невесомости. На какой-то миг Тая даже потеряла сознание. И уже ничего
не чувствовала, и не ощущала.
         И, если бы ей кто-то сказал, что в этот момент она не кричала и не стонала, а тихо, очень тихо рыдала и слёзы из её глаз, проделав мокрые дорожки на её щеках, стекали и падали на матрас, Тая бы сильно удивилась и просто бы не поверила.
   
          Она была на верху блаженства!!   Тело ныло от удовольствия.


          И, если бы в этот момент женщина, открыв медицинский талмуд, прочитала бы там, что оргазм -- это всего лишь сокращение мышц внутренних органов, она бы вырвала тому эскулапу, который это написал, последние волосёнки на его учёной лысине. И это в лучшем случае.
          Нет, что ни говори, а французы, как всегда, правы:
      
                "ОРГАЗМ -- ЭТО МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ"

          И это сущая правда. Сегодня она чуть было не умерла.

        И даже, когда волна этого блаженства начала спадать, Тая всё ещё витала в облаках, в своей розовой эйфории.
Когда стихла последняя дрожь, она всё ещё лежала в забытье, в полной прострации, забыв обо всём на свете.
        Он лежал рядом и смотрел на неё. Тая медленно приоткрыла глаза, словно, ещё не понимая в каком мире она находится.   

        Какое же счастье для мужчины лежать рядом с умиротворённой тобою женщиной. Любоваться, как из её утомлённых глаз струится ласковое тепло, а иногда, когда она их чуть-чуть прищурит, видеть, как в них загораются лукавые, озорные огоньки. Как хочется в такие минуты воскликнуть:
   
                "Остановись мгновение, ты прекрасно!"

        Но в этот момент в дверь постучали.
        -- Тая, открой! -- послышался голос мужа.

                (А я предупреждал замужних!)
               
                Ч.11


        Это был шок! Они мгновенно, не сговариваясь, спрыгнули с кровати и начали одеваться.
        -- Сейчас, сейчас, подожди секундочку, -- крикнула она дрожащим голосом, едва нацепив юбку и кофту.
        Виктор, накинув куртку, быстро влез в кроссовки.
        -- Ну сколько ждать! -- раздался нетерпеливый голос Николая Ильича.
        -- Иду, иду... «Я уже иду», -- сказала Тая и, то ли случайно, то ли нет, задела графин с водой, стоящий на столе.
Тот упал на пол и с грохотом раскололся на несколько частей. Вода разлилась и превратилась в большую блестящую лужу.
        -- Ну что там у тебя? -- спросил муж.
        -- Да графин разбился, -- ответила она. – Вот всегда так, когда торопишься, что-нибудь разобьёшь или сломаешь...
   
        Тая затолкала Виктора в угол комнаты так, чтобы при открывании двери его не было видно. Затем, отодвинув задвижку, открыла дверь.
        Сын сразу хотел вбежать, но она его не впустила.
"Ноги порежете об осколки, никому не входить. Я сейчас всё уберу".
        -- Кстати, -- Тая показала пальцем на Правила, висевшие на двери, и стала зачитывать пункт №6.
        "Согласно правилам внутреннего распорядка любой ущерб пансионату должен быть компенсирован в денежной форме через бухгалтерию".
        -- Коленька, -- обратилась она к мужу, -- сходи пожалуйста, заплати.
 И, достав из сумки кошелёк, передала его супругу.
        Когда Николай Ильич ушёл, Тая попросила сына сбегать к его приятелю Федьке из 12-го номера и передать его бабушке рецепт лекарства от радикулита. Она написала на листке какое-то слово латинскими буквами и передала листок сыну.
        -- Надо же, совсем из головы вылетело, -- с сожалением сказала она, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. --
Да, и не забудь добавить: принимать надо три раза в день после еды.
        Васенька тоже ушёл. Тяжело выдохнув, Тая прикрыла дверь.
        -- Быстро мотай отсюда! – крикнула она Виктору.
        Он же, вместо того чтобы уйти, стал гладить её волосы, а затем бережно прижав к себе, стал целовать.
        -- Ты с ума сошёл! -- оттолкнув его, завопила она.  -- Быстро отсюда вон!
        Правда теперь её голосу уже не хватало той твёрдости и решительности, которая была в нём ещё несколько минут назад…   Виктор покинул номер.
    
               
                Ч.12

   
        Прошло несколько лет. Летним воскресным днём Тая, выскочив из метро "Невский проспект", побежала в сторону филармонии, на концерт, где её уже ждал сын Василий. Она опаздывала и очень торопилась.
        Пробегая мимо собора Святой Екатерины, Тая нечаянно толкнула в плечо незнакомого мужчину.
Мужчина обернулся -- и кто бы мог подумать -- это был Виктор!
        После первых дежурных фраз о семье, работе и жизни Виктор, виновато опустив голову, сказал, что хочет перед ней извиниться.
        -- За что? -- переспросила она.
        -- Ну помнишь то утро в пансионате, когда ты боролась со мной... Ну, в общем, я был не прав…
        -- А, вот оно что, -- улыбнулась Тая. Она слегка прищурила глаза и снова в них, как тогда в то утро, загорелись лукавые, озорные огоньки.
        -- Неужели ты ничего так и не понял?
Виктор пожал плечами.
        -- Дурачок... Когда я тебя увидела впервые, у меня земля уплыла из-под ног.
Но я ни то, что кому-то, я себе боялась в этом признаться.
Считай, я ни с тобой тогда боролась, я боролась с собой...
Кстати, ты помнишь, что сказала Гаранс Натали?
        -- Откуда же, -- ответил Виктор, -- сколько лет прошло.
        -- А я помню, каждое слово.
"Все ночи, что я провела с другим, я провела с ним".  Вот так же и я.   
 
        Как же нежен и прекрасен был её взгляд в этот миг.
Казалось, "солнце купалось в её глазах".
Тая прижалась к нему, закрыла глаза и, подставив ему губы, прошептала:
            
                «Поцелуй меня».

        Бабахнула пушка на Петропавловке. С крыши собора в небо взметнулась
 стая голубей. Приоткрылись двери в церкви Святой Екатерины. Оттуда отчётливо
 доносились звуки католической молитвы:

            "Ave Maria                Радуйся, Мария.
             gratia plena                благодати полная
             Dominus Tecum..."                Господь с тобою
      
               (https://www.youtube.com/watch?v=D8AA4tdx4Q4)      
       
         
         Он прильнул к её губам.
 
                А.Загульный

 31.12. 2017г. СПб.
                (записал рассказ женщины в 1977 году)

     Иллюстрации к рассказу можно посмотреть на моей авторской страничке















               
         


Рецензии