Двадцать три

     Прожиты годы, и я пожинать стала плоды своих глупостей. Они не давали покоя, даже каялась в церкви. Как Бог не уберёг?! Вспоминала родителей, просила поддержки, защиты. Да как сейчас, когда их нет, а сама матерью стала?!.. Они были строгими, справедливыми и подзатыльники мне были понятны за что. Просто и мудро... Были интересные, даже героические, ветераны! Но орденами не кичились, те спокойно лежали в комоде, и доставали их только в день Победы. Уходили на партсобрание нарядными, а возвращались довольные и во хмелю.
     Родились Сибири. Вместе учились в школе, окончили её и разъехались кто куда.  Мама поехала в Омск учиться на врача, папа в Казань в авиационный институт. Получили образование, а тут война.
     Народ призвали к отпору, и люди пошли защищать свою страну, свой дом с верой, что победу они непременно добудут. Папа в двадцать три года стал авиационным инженером, и ему приказали строить самолёты. А маму в двадцать три назначают полковым врачом.
     Всем тяжело на войне, но маме досталось особенно с лихвой. Грязь, кровь, гной, смерть и всё это средь мужиков. Четыре года в реальной опасности возвращала людям жизнь и здоровье, чтобы им снова идти воевать… С честью встретила победу, с орденами, медалями и поехала домой!
    Не дождались её, однако, в Сибири. Она поехала в Казань, вышла замуж за одноклассника, и работать стала на том же заводе в здравпункте.  Молодожёнам дали комнату в коммуналке, куда двуспальная кровать не поместилась. А когда я всё-таки родилась и подросла, то пришлось поверить, что нашли меня в капусте под окном… В то время народ – победитель изворачивался как мог, и весь двор был ископан под овощные грядки…  Взрослые на работе, а дети на хозяйстве. Сходить туда, сделать то, принести это и, конечно, поливать огороды.
     Взрослели быстро, с пониманием жизни, и чужие огурцы с чужой грядки не рвали. Ну, разве что изредка.
    Семья была бедной как все, ценности были не материальными.  А хозяйство вообще начиналось с миски и ложек, и такой аскетизм не угнетал их совершенно… Время шло, промышленность наращивала обороты, тарелок в доме стало больше, но родители по привычке щи хлебали из одной… Мама ела аккуратно, провожала ложку в рот кусочком хлеба. У отца был свой стиль, за что получал традиционно нагоняй:
      –  Не чавкай! Не скреби ложкой!
     Отец молчал, не реагировал на жену. Собирал со стола хлебные крошки, отправлял в рот и отваливался. Шабаш! И вообще он был доедалой в доме – редко, когда старые щи выливали в помойное ведро.
     У меня была, конечно же, своя тарелка, своё лакомство – жареная картошка. А ещё горбушка чёрного хлеба, политая подсолнечным маслом и посыпанный солью. А если с этим выходила на улицу, то как артистка становилась центром внимания ребят. А близким подругам я давала укусить.
     После школы назрел вопрос, куда пойти учиться. Решение принимать надо по-взрослому. Мама – кумир, мои устремления естественны, да и папа поддержал: – Дерзай!
     А вот мама была категорически против: – Трудная для девушки профессия. Боль. Кровь. Гной. Окстись!
     Я одумалась, и пошла учиться на химика в технологический институт. Была прилежной студенткой, но без любопытства к профессии. Так по инерции и отучилась положенный срок.  В двадцать три года получила диплом технолога электрохимических покрытий. Звучит?! А по сути – это ванны с гальванической жидкостью, и я возле них в резиновом фартуке. Не такого я ждала от высшего образования.
     Мама к тому времени покинула нас. Навсегда. Больной отец с тоски совсем заплохел, днями сидел у фотографии жены, ругался, что бросила его одного… Скоро не стало и отца. Я осталась сиротой. Страшно.
     Подруги выскочили замуж, отдалась и я. Брак был без любви, но оказался удачным. Появилась опрятная работа, обеспеченность. Родила сына. О своём детстве помнила, и дала зарок, ребёнок не должен знать лихо.
     Старалась, без пирогов редкий день. Одевала по моде, девочки ходили за ним табуном.  Учёбой только не блистал, но я надеялась на мужа, не даст чаду пропасть.  Отец, однако, свой принцип внушал:
     – Не место искать надо под солнцем, а учиться, работать, потеть, уставать и быть самодостаточным как все!
     Только вот последнее слово всегда оставалось за мной – муж меня любил больше чем здравый смысл.
     Жизнь текла своим чередом, привычно, без потрясений, но они оказались на пороге.  В дом пришло горе. Не стало мужа, друга, опоры. Осталась я одна ответственной за сына. Каким он растёт?
     Кольнуло, что он быстро смирился с уходом отца. Настолько быстро, что подумалось – а я ему кто?!
     Парню двадцать три года, работать не хочет, ищет себя в писательском деле. Не понимал он, но уверена я, что писать ему не дано, не презентабельна его колокольня. Надо осваивать ту жизнь, которая есть. Зарабатывать на хлеб, как делал это отец, как делаю я… Собралась с духом и высказала всё сыну. 
     Услышала то, что сюрпризом не стало: – Мам, не будь занудой. В баню ходит тот, кому чесаться лень.


Рецензии