Синие лебеди глава 4

                Я тебя забуду спросить
                Где ты была, в каких краях.
                Я тебя не буду искать,
                Тебя найдет любовь моя.
                Из песни


   От одного взгляда на огромный красивый особняк, окруженный ухоженным садом, у Эдварда заныло под правым ребром. И не потому, что дом являл собой образец ухоженной роскоши, а потому, что здесь жила его мечта. Всегда, когда волнение немного зашкаливало, легким настойчивым нытьем давали знать о себе раны. Ворота открылись, пропуская его в другой мир. Перешагнуть – значило войти не только во владения магната Бруно Бувье, но еще и в ЕЕ мир. Войти было не сложно, а вот как выйти? Эдвард понимал, что сам он назад не вернется. Либо останется в нем навсегда в качестве пажа, либо вместе с НЕЙ. И кого он пытался обмануть, что пришел охранять ее? Он пришел забрать ее! Завоевать и забрать в мир, о котором они мечтали вдвоем. Но захочет ли Эжен возвращаться? Возможно, она счастлива рядом с Бруно, а он, Эдвард, для нее красивое воспоминание из прошлого. Милый романтический мираж. Не уверен был и в том, что Бруно отпустит Эжен уже хотя бы потому, что сам на месте Бруно не отпустил бы ни за что.

- Пройдемте, я покажу вашу комнату и познакомлю с персоналом, - вполне добродушно предложил начальник охраны Том. Мужчина с самого начала проникся к Эдварду жалостью и теперь смотрел на нового телохранителя Эжен, как на овечку, участь которой предрешена – жертвенный алтарь у ног избалованной красотки. Для повидавшего многое пятидесятилетнего Тома появление очередного охранника у жены хозяина – событие рядовое. Том задержал взгляд на небольшой спортивной сумке в руках Эдварда, поэтому последний поспешил объяснить:

- Я свои вещи позже перевезу. Здесь лишь самое необходимое.

Том понимающе кивнул и направился по уложенной коричневой глиняной плиткой дорожке мимо небольших елей к дому.

- Это наш садовник Люк! – представил Том Эдварду небольшого роста седовласого мужчину, что-то колдующего возле куста с белыми розами. – Работает три дня в неделю, по вторникам, четвергам и воскресеньям.

 У самого входа в дом стояла с очень серьезным выражением лица женщина в возрасте. С ней Эдвард был уже знаком, поэтому знал, что зовут ее Мадлен и она экономка Бруно.

- Комната для мсье Эдварда готова. Обед я оставила в кухне, поскольку все уже давно поели. Я у себя, Том, если что, - и ушла. Почему-то Эдвард засомневался, а не робот ли эта женщина. Слишком она была похожа на классических английских экономок из реалистических викторианских романов.
Эдвард есть не хотел, когда нервничал – ничего в рот не лезло. Он мечтал поскорее увидеть объект своей работы, чтобы иметь возможность находиться рядом, а не смотреть на ее фото или просматривать фильмы с ее участием.

- Это будет ваша комната. Раньше ее занимал Дэнис, - Том хотел добавить, что до Дэниса в этой комнате жили по очереди еще четверо разных охранников, но не стал. – Здесь есть все необходимое, но, если что-то еще понадобится – говорите, не стесняйтесь. Комната Эжен – соседняя.

- Я могу осмотреть объект? – спокойно спросил Эдвард, не выдавая чрезмерного интереса – просто рядовой осмотр, так поступает охранник-профессионал, обязанный знать территорию до миллиметра, чтобы ориентироваться в пространстве даже с закрытыми глазами.

- Можете. И это будет частью вашей работы, - Том вошел в комнату, предназначавшуюся Эдварду, включил компьютер и вывел на экран картинки – виды их трех камер, расположенных в комнате Эжен.

Не обнаружив в комнате мужских вещей, Эдвард удивленно спросил:

- У мадам и месье Бувье разные спальни?

Том закашлялся и коротко ответил:

- Разные. Вы наблюдательны.

Эдвард не спешил делать выводы, поскольку знал, что у магнатов принято жене и мужу иметь разные спальни и лишь иногда встречаться для интима. Эдвард надеялся, что ему не придется видеть постельных сцен, ведь Бруно знает о наблюдении, значит, должен забирать жену для утех к себе в спальню. По крайней мере, он не создает впечатления извращенца, получающего удовольствие от того, что за ним наблюдают.

- Мадам знает, что за ней круглосуточно следят? – Эдварда больно кольнуло осознание, что Эжен постоянно рассматривали предыдущие охранники.

- Конечно. Поэтому не особенно жаловала телохранителей. Это ведь для ее же блага, - уверил Том. – В свою комнату мадам не разрешает входить. Даже уборка и смена белья производятся с ее согласия и в ее присутствии, - предупредил Том. Эдвард не удивился. С ее-то свободолюбием, жить под тотальным присмотром. Как она вытерпела все эти годы? Неужели его интуиция права и Женька сильно изменилась? Да не может быть!

- Надеюсь, в ванной и туалете камер нет? – как можно спокойнее спросил Эдвард, хотя не был уверен в негативном ответе Тома.

- Ирония не уместна. У мистера Бруно сейчас сложные времена. Многие хотят ему навредить. Эжен – его ахиллесова пята. Она создает впечатление сильной и наглой, на самом деле красивый цветок, не ждущий от людей коварства. Полгода назад в ее комнату пробрался какой-то фанат. Уверял, что хотел лично преподнести подарок, но при обыске нашли бутылочку с кислотой. Хорошо, что мадам не было дома. Она не должна знать о том, что ей может что-то угрожать, - в словах Тома сквозила милая забота.

- Не будет. Я здесь для того, чтобы присмотреть за мадам, - отчеканил, как формулу, Эдвард.

- Я в этом уверен, поскольку мсье Бруно не нанимает кого попало. Телохранитель Эжен – это ее тень. Мадам – публичный человек. Следить нужно за тем, чтобы рядом с ней не было посторонних и потенциально опасных людей. При необходимости – стать ее щитом. Если другого варианта не будет, -  попытался объяснить Том. Эдвард в который раз уловил отеческое беспокойство, поэтому про себя отметил, что и начальника охраны Женька безоговорочно обаяла. Умела она располагать к себе людей, впрочем, как и притягивать злодеев.

- Я понял, о чем вы… Не бойтесь, Том, я буду не хуже заботиться о мадам Эжен, чем предыдущие пятеро телохранителей: ее лица не коснется кислота, ее руки и ноги будут целы, из комнаты изгнаны чужие элементы, фанаты будут держаться на дистанции, а о потенциальных угрозах она даже не узнает. На мне всегда будет бронежилет, чтобы улавливать пули, адресованные ей, - поспешил уверить Тома Эдвард. Удивленный Том понял, что, несмотря на тщательно скрываемую информацию о попытках нападения на Эжен, Эдварду известны все случаи. Это подтверждало его догадки относительно того, что на этот раз охранника Бруно подобрал необычного.

- Вот и прекрасно, - Том скупо улыбнулся. – И все же я хочу вас предупредить. Мадам слегка избалована, поэтому ей не стоит давать спуска. Будьте с ней вежливы, но, если понадобится, ради ее же блага, не стоит церемониться…

- Спасибо, Том, я учту…  - про себя Эдвард отметил, что мнения Бруно и Тома совпадают. И все же как только ЕЕ образ возник в памяти, приятная волна тепла разлилась по телу Эдварда.
***

  На корабль Эжен поднялась под ручку с Бруно, картинно придерживая полы своего изысканного красного платья в пол. Плечи красотки прикрывала прозрачная блестящая накидка. Эжен всегда сопровождала Бруно на подобных благотворительных приемах, поэтому приблизительно представляла, чего ожидать от такого мероприятия: длинные речи выступающих на сцене в обнимку с микрофоном, изысканный фуршет с дорогими спиртными напитками, сливки парижского общества в умопомрачительных нарядах от известных дизайнеров. А еще несколько часов придется слушать пустые разговоры и лицезреть фальшивые улыбки. Эжен не верила ни на йоту, что всем этим людям уж очень хочется заниматься благотворительностью, но дань моде, попытка выглядеть лучше в глазах общества и еще дюжина различных мотивов принуждали всех этих индюков ежегодно собираться и эпатажно жертвовать бедным, голодным, несчастным. А еще благотворительность давала возможность проводить шумную светскую тусовку, о которой будут еще долго «говорить» по ТВ, а ведущие издания размещать фото с красивыми женами и подружками олигархов.

 - Блистаешь во всех смыслах этого слова, Жени, - услышала Эжен знакомый низкий хриплый голос старика Фабиано.  В глазах любование и восторг. – Вот почему Бруно всегда доставались самые красивые женщины? Лыбится он, не расслабляйся, я могу у тебя ее украсть.

- Да ты такой. Все воруешь, что плохо лежит, - шутил Бруно. – Особенно, если красивое, - мужчина и сам откровенно гордился своей дочерью, прекрасной, как богиня. Ему казалось, что этот вечер должен стать незабываемым, ведь еще чуть-чуть – и в жизнь его ненаглядной девочки войдет Эдвард. Бруно планировал представить его дочери вечером, по возвращению с приема. Что будет? Как повернется? Бруно чувствовал себя режиссером будущего.

- Сейчас там что-то скажет Глория, а потом, Жени, порадуй старика, спой, а? – просил Фабиано. Я все это организовал, надеясь, что ты споешь. В этом зале одуренная акустика! Специальная технология, - хвастался Фабиано своим круизным судном, изготовленным по спецзаказу.

- И что ты хочешь, песню «Мое счастье»? – это был хит последнего месяца.

- Обижаешь, детка! Знаешь ведь, какая моя любимая, - деланно обиделся Фабиано. – Я бы тебе на рояле подыграл, а?

- Ну если за роялем будет сам Фабиано Брацца, то я спою, - подыграла Эжен.
Фабиано ушел встречать других гостей, а Бруно с Эжен разместились за своим столиком, обозначенным табличками с именами. Рядом расположилась Жанетт Бонасье, известная в богатых кругах журналистка-сплетница.

- Бруно, здесь Жанетт, завтра будем читать сказки о приеме. Пошлешь Мади за газетами, даже интересно, что эта мымра напишет о нас. Смотри, кривится, но улыбку из себя настойчиво выдавливает. Никогда не понимала такого неприкрытого мазохизма, - тихонько поделилась впечатлением Эжен.

- Если ты будешь больше молчать, дорогая, может быть, ничего крамольного и не прочтешь, - иронизировал Бруно и поглядывал на красотку. Та улыбалась и всем своим видом предупреждала, что вряд ли удержится.

Официальную часть вечера Эжен еле выдержала. Еще бы чуть-чуть и зевота одолела ее. Эжен была приверженкой действий, а не слов: хочешь помочь несчастным – помогай, но не говори об этом дольше, чем необходимо.
После приторно-сладких речей Этьена Рено Фабиано пригласил всех гостей в ресторан, расположенный на верхней палубе лайнера.  В приглушенном свете лилась приятная музыка, на столики подавали изысканный ужин. Постепенно мужчины уединились для решения важных финансовых вопросов в бильярдной, а женщины разбились на группки по интересам. Эжен даже не успела понять, как ее вовлекли в одну из таких групп, где активно обсуждались сплетни высшего общества, обмывались косточки популярной чернокожей модели Кити, появившейся совсем недавно на обложке журнала «Шик».

- Мой отец всегда говорил, что расхаживать по подиуму – это дело тех, кто ничем другим заниматься не желает, кто не любит серьезной работы, боится умственного труда, - заявила Эшли, жена Ника Торнтона, банкира и кандидата в меры Парижа.  Неприязнь Эшли к моделям объяснялась отсутствием у нее самой хоть каких-либо привлекательных данных, а также давней обидой на Эжен.  Не так уж давно (всего полгода назад) муж Эшли оказывал знаки внимания Эжен. Когда его внимание стало невыносимым, красотка публично осмеяла его. Теперь Эшли хотела побольнее уколоть виновницу мужниного позора, поскольку среди присутствовавших дам только Эжен принадлежала к статусу модели.  Красотка же и глазом не моргнула, ни одним движением своего прекрасного тела не выдала волнения, обеспокоенности, казалось, она была готова к такому:

- Я не согласна с вами, миссис Торнтон. Расхаживать по подиуму способна далеко не каждая, а только та, которая умеет это делать. Быть моделью могут артистические личности, способные поддерживать себя в отличной физической форме. Также немаловажно уметь легко переносить поездки и смены климата. Вот давайте, миссис Торнтон, повесим плакаты с вашим лицом и лицом Кити. И посмотрим, на чье будут смотреть и восхищаться, а на чье плеваться…

 Дамы рассмеялись, сочувствуя Эшли, ведь она даже не подозревала, какой огонь раздула. Эшли не собиралась сдаваться, тем более, в ее небольшом блестящем в тон платья клатче, был жирный козырь, как ей казалось. Никто не придал значения исчезновению Эшли в дамской комнате, понимая, что кошка-неудачница пошла зализывать раны. А кошка серьезно точила коготки.

 Спустя полчаса официант принес Эжен записку, в которой была просьба о встрече на верхней палубе. Подпись «Жанетт Бонасье». Любопытство Эжен просто взыграло. И хотя ее настойчиво просили рассказать, чем же закончились съемки сцены с дрессированными крокодилами, красотка пообещала, что обязательно расскажет, но пока помучает интригой, а сама вышла на палубу.
Жанетт, закутавшись в ажурный бесформенный шарф, сидела за небольшим столиком и курила, изящно зажав длинную дамскую сигарету красивыми музыкальными пальцами, демонстрируя то ли оригинальный фиолетовый маникюр, то ли свое пристрастие к дорогим сигаретам.  Как паук, мастерски создавший надежную паутину, она ждала в свои сети наивную жертву. Бог не дал Жанетт красивой внешности, не дал обеспеченных родителей, способных реализовать ее мечту, мужа-покровителя, поэтому Жанетт использовала все, что могло приблизить ее к заветному финалу – своему изданию. Она знала, каким должен быть популярный журнал мод, она научилась всему, что необходимо для ведения такого рода бизнеса, но не хватало последнего важного пазла – денег. И она планировала их скоро получить.

Как только Эжен села рядом, не ожидая приглашения, Жанетт разложила перед ней фотографии, на которых Мишель Бонне и Бруно были сняты в самых различных дружеских ситуациях: в ресторане, на выставке, вместе садящиеся в автомобиль.

- Очередная статья о Бруно, Жанетт? В чем прикол, не поняла? – женщина отрицательно замотала головой и соизволила выронить сухое: «Нет!»

- На этот раз «Вог» пишет о Мишель? Пардон, но о ней я ничего рассказывать не стану, - сразу предупредила красотка. Эжен, в отличие от Бруно, знала, что Мишель Бонне бескомпромиссно влюблена в Бруно и очень жалела женщину, поскольку она ей нравилась как человек. Для Эжен Мишель ассоциировалась с понятиями преданность, элегантность и деловая хватка. Свою жизнь Мишель не выставляла напоказ, скрывая даже малозначимые фрагменты, и Эжен уважала ее решение.
 
- И не нужно ничего рассказывать. Я расскажу, - взмах красивых рук Жанетт – и на столике появилась еще одна пачка фотографий. Все те же Бруно и Мишель, но уже целующиеся и в постели. Эжен только мельком бросила взгляд на снимки, сразу поняла предмет разговора.

- Вы понимаете, милочка, что это не подделка? Это правда! Я могу использовать их для бомбезной статьи, способной создать небывалый резонанс. И мне их дали именно для этой цели. Но, признаюсь, мне не нужен враг Бруно Бувье, зато мне нужны деньги.

- Видимо, большие деньги, - предположила Эжен, еще раз осмотрев степень откровенности фото. Это ж с какого ракурса нужно было снимать, чтобы….  – Эжен усиленно старалась приглушить проявление радости за Бруно и Мишель. В их-то возрасте такая обалденная камасутра…
 
- Немалые. И срочно, пока Торнтоны не передумали продавать свое издательство. Вам также этот материал может принести доход. С такими козырями из Бруно Бувье при разводе можно неслабо вытрясти пару-тройку миллионов, не считая недвижимости. Я могла бы предложить их сразу Бруно, но, женская солидарность, желание наказать зарвавшихся в деньгах и шлюхах толстосумов, и просто вы мне нравитесь…- откровенно врала скандальная журналистка, понимая, что к Бруно не обратилась бы никогда, боясь за свою жизнь и за возможные варианты ее окончания, -  Не верю я, что такая женщина, как вы, по любви со стариком спит, - как же старалась ужалить побольнее Жанетт. Она даже предположить не могла, насколько невинны отношения между Бруно и Эжен. И все потому, что была частью морально испорченного общества.

- Понятно. Полагаю, вы понимаете, что с такими большими деньгами я не хожу. Где, когда может состояться сделка? – спокойно спросила Эжен, в душе радуясь, что у Бруно есть любимая женщина, которую он просто скрывал. Видимо, все же плохо скрывал…

- Завтра в два часа в ресторане «Дива», - Жанетт ликовала, считая, что паутинку сплела качественно и умело.

- Хорошо. Эти снимки я могу взять? – спросила Эжен, понимая, что у Жанетт остались негативы.

- Завтра при встрече вы их получите. Вместе с негативами, - поспешно собрав фотографии и спрятав их в сумочке, ответила Жанетт.

  Пробираясь к бильярдной, Эжен представляла себе возможные сценарии развития сюжета, если бы они с Бруно реально были мужем и женой. Она, ворвавшись в зал, разбросала бы снимки и закатала истерику приблизительно на час или пока ее не погрузят охранники Бруно в автомобиль. Согласно второй версии, надулась и, дождавшись прибытия домой, устроила все тот же скандал, запугав своими воплями всю прислугу. Вестернский сценарий: достала спрятанный пистолет и … в новостях сообщили о страшном вопиющем случае неаккуратной чистки оружия известным олигархом Бруно Бувье. Подать на развод и отсудить приличную долю, половину точно – возможен и такой алчный поворот. Общество осудит, женщины обязательно поймут. Вместо этого, под пристальными взглядами мужчин разных возрастов, в глазах которых Эжен видела неприкрытое вожделение, она прошла к дальнему столику, где сидел Бруно. Какой же он красивый для своего возраста мужчина! В элегантном смокинге, он был очень заметен среди всех. Даже на внушительном расстоянии Эжен чувствовала потоки магнетических волн, поскольку такому количеству энергии просто было тесно в большом его теле.
 
- Милый, я за тобой соскучилась, - обнимая Бруно за плечи, бархатно проворковала Эжен, на публику мастерски играя роль капризной женушки. И Бруно понимал – реально стало скучно, иначе бы не пришла.  Не в правилах Эжен было вмешиваться в мужские разговоры.

-  Мы уже заканчиваем, - пообещал Бруно, но, встретившись с тревожным взглядом дочери, понял –что-то не так, поэтому стоило Эжен удалиться назад в зал, как вскоре и мужчины вернулись. Фабиано с удовольствием огласил танцы и отправился приглашать Эжен. Красотка мило кокетничала с самым крупным меценатом города, предлагавшим Эжен отправиться в кругосветное путешествие.

- Когда-нибудь обязательно на твоей каравелле прокатимся Средиземным морем, но сейчас никак, скоро съемки начнутся. Да и что мы скажем Бруно? – шутила Эжен, понимая, что все не всерьез.

- Тебя Фабиано, должно волновать, что отвечу я, а не что ты мне будешь говорить, - нарочито серьезно заявил Бруно и властно увел Эжен на медленный танец.

- Мне показалось или ты что-то хотела сказать? – почти шепотом спросил Бруно, пользуясь такой необходимой близостью.

- Я рада за тебя и Мишель, - Эжен решила слегка подразнить Бруно.

- Она помогла мне с нешуточным контрактом. Это выгодно как ей, так и мне, - перевел все на бизнес Бруно и по пляшущим огонькам в глазах Эжен понял – все знает.

- К черту контракты. Мне сейчас подсунули фотки, сплошная порнография… - Эжен почувствовала, как руки Бруно сильнее сжали ее в объятиях. – Деньги просят…

- Кто подсунул? – ледяным тоном спросил Бруно.

- Жаннет… Но за ней кто-то другой стоит. Она хочет с тобой договориться…Что делать мне? Разыграть истерику?

- Я не думаю, что это хороший вариант, - быстро отбросил такой сценарий Бруно. – Просто делай вид, что опечалена.  Я разберусь!

- Ага, так опечалена, что можно я домой? Реально все это не по мне, до окончания точно сдохну, - откровенно Эжен просто хотелось забыться, включив лирические песни Селин Дион.

- Я не могу сейчас отсюда уйти, сама понимаешь. Рон тоже мне нужен здесь, поэтому сейчас приедет Эдвард и заберет тебя, - спокойно, по-деловому сообщил Бруно.

- Эдвард? – только и успела спросить Эжен.

- Да, твой новый телохранитель. Ты же горела желанием познакомиться. Вот и познакомишься. Только уважь Фабиано, спой ты ему этих «Синих лебедей», - пока Бруно отдавал приказ Рону, Фабиано завладел вниманием Эжен:

- Ну что, птичка моя, высадим всех этих снобов на берег и рванем в кругосветку? – шутил, любуясь улыбкой на лице красотки. - Так уж и быть, Бруно возьмем с собой.

- Я не настроена на столь длительное путешествие, Фабиано. Но тебе оно пойдет на пользу, - вежливо отказала Эжен. – Парочку красоток с тобой точно поплывут.

- Ты разбиваешь мне сердце, девочка. Хотя бы спой для старого пирата. Я обожаю твой удивительный голос! – настаивал Фабиано.

-Хорошо, Фабиано, только не плачь, - Эжен знала, что просила, ведь почти всегда, когда она пела вживую «Синих лебедей», Фабиано незаметно смахивал накатывающиеся слезинки. Это было по-детски наивно, но до чертиков мило.
Старик сам уселся за рояль и приготовился аккомпанировать.  Он специально долго играл вступление, чтобы дать Эжен время настроиться на аудиторию, продлить пребывание на сцене. В длинном платье в пол и на высоких каблуках Эжен казалась высокой. Загадочно-красивое лицо, обрамленное пышными блестяще-черными волосами, глубокие синие глаза, яркий макияж и волшебный аромат приятного парфюма – не зря стилист создавала Эжен образ женщины-вамп.

Как ей завидовали и распускали сплетни, но, когда она начинала петь, словно забывали все и просто слушали, наслаждаясь каждым звуком.
Не зря в миру ведь повелось,
Не зря  сложилось так,
Не будет  счастья людям  врозь,
А вместе  ну никак.
Легенда есть одна на свете
Лучше не найти,
Её пропел мне утром ветер,
Хочешь, спой  и ты.
  Припев выполнялся на более сильных аккордах. Фабиано почти ломал клавиши рояля, пытаясь подогнать силу звучания инструмента под голос Эжен.

Синие  лебеди – птицы несчастные.
Синие лебеди были бы счастливы,
Если бы знали вы, как мне хотелось
Крылья расправить и землю  оставить.
Синие лебеди – птицы печали,
Синие лебеди нам прокричали:
«Будете счастливы  вместе в полете,
Если  друг  друга  найдете».
Второй куплет Эжен пела почти шепотом:
Туманом кружится  поверье,
Мысли всё  о  них.
Гадала целую  неделю
Счастье на двоих,
Но птицы гордые  уносят  вдаль
И муки горя, и мою  печаль.
Допевая припев, Эжен на миг показалось, что в углу возле бара стоит Васька. Показалось. Традиционная минута тихого восторга – и зал утонул в громе аплодисментов. Фабиано достал из-под рояля приготовленную корзинку с цветами. Гости требовали еще песен, но красотка вежливо отказала:

- Сегодня не мой бенефис, а благотворительный вечер. Хотите слушать песни – приходите на концерты.

Эжен так и подмывало незаметно исчезнуть, поймать такси и спрятаться в мирке своей комнаты от всей грязи этой никчемной роскошной публики, но Бруно категорически потребовал, чтобы она дождалась телохранителя.

- Как я его узнаю? – бросила Эжен, удаляющемуся на аукцион Бруно. Помешанный на картинах Моне, он не мог упустить очередной раритет, обещанный на этих закрытых торгах для избранных.

- Он тебя узнает! Этого достаточно!  - бросил небрежно Бруно. Эжен оставалось только ждать.  Ее настойчиво пыталась втянуть в обсуждение новой коллекции ажурного белья Барбара Кински, но Эжен понимала – ей катастрофически не хватает пространства и воздуха, поэтому забрала накидку и ушла на палубу.
 
Эжен любила воду. Она ее успокаивала, вдохновляла и пленила своей изменчивостью. На палубе она вдохнула насыщенный влагой речной воздух на полную грудь. Поднявшись по ступеням на среднюю палубу, Эжен залюбовалась вечерними видами Парижа и решила уединиться в одном из нескольких шезлонгов, но вовремя заметила увлеченно целующуюся пару. Мужчину она видела со спины, а вот женщину прекрасно рассмотрела – Анита Ленни. Уже месяц, как Париж трубит о ее будущей свадьбе с рок-музыкантом Энтони Ли Кертисом, а девица целуется неведомо с кем… Пахло скандалом, но Эжен не хотела мешать целующимся – просто быстро перебралась на верхнюю палубу, где никого не было. В последнее время Эжен полюбила уединяться, поэтому теперь наслаждалась приятным бризом   и вечерней прохладой. Десять минут показались мгновением, после чего Эжен ощутила на себе прожигающий взгляд.

Эдвард знал, где искать Эжен, когда ее не оказалось в шумном зале. И не ошибся – она стояла на палубе, а легкий ветерок развевал ее шелковые черные волосы. Он непроизвольно залюбовался ею. Традиционно защемило в груди и кровь потекла по венам быстрее. Понимал, что нужно отвернуться, но продолжал обводить взглядом ее руки, бедра и ноги, обтянутые красным шелком, настойчиво скользил глазами по бархатной коже – торопливо и жадно. Его бы воля, и все это он бы делал не взглядом, а руками и губами. Более того, в его фантазиях платье исчезало, и он неосознанно представлял ее в полупрозрачном белье, а то и без него.  Господи! На что он рассчитывал, устраиваясь на такую работу? Это же сущая пытка видеть ее из крови и плоти и не сметь прикоснуться.  Эдвард никогда не раздевал женщин глазами. Впервые он переживал такие фантазии, осушающие рот и парализующие его конечности. Ему даже пришлось на пару секунд зажмуриться, чтобы пресечь головокружение. Он очень испугался, что Эжен сейчас обернется и все поймет по глазам, прочтет его мысли. Она повернулась, заметила его, но из-за легких сумерек и приличного расстояния не смогла рассмотреть в его глазах откровенного вожделения.

- Бонжур, месье! Аукцион закончился?  - сорвалось с ее губ и вывело Эдварда из состояния эйфории.

- Нет. Собственно, я не в курсе, - признался Эдвард хрипловатым чувственным голосом и подошел ближе. Их теперь разделяли каких-то полметра.

- Я вас не знаю. Среди приглашенных не было, - рассуждала Эжен вслух и медленно тонула в его серых глазах, словно загипнотизированная змеей птичка. Теперь, вблизи, она могла рассмотреть незнакомца: фигура, какие бывают лишь в спортивных журналах, широкие плечи и загорелая кожа, суровое лицо с серыми глазами, в которых читалась не по годам глубокая мудрость. Когда легкая улыбка зацепила его полные губы, суровость смягчилась, а Эжен словно изнутри всю обожгло – ничего похожего она раньше не чувствовала. Если бы необходимо было сыграть публичную измену Бруно, чтобы объяснить развод, этот красавчик подошел бы идеально. Оставалось узнать его имя. – Как вас зовут?

- Извините. Не успел представиться. Эдвард Браун! Ваш личный телохранитель, мадам.

- Эдвард Браун? Вы? Звучит, как Джеймс Бонд, - с этими словами Эжен разочарованно вздохнула. Эдвард криво улыбнулся. Он точно так же говорил Хексару, когда тот ему отдавал новые документы:

- Что за имечко-то? Ты бы еще Джеймс Бонд написал.

- Остынь. Это реальный мужик. Он был экономист и выглядел вот так офигенно. Покажешь доктору, и мама родная не отличит – такой же фейс сделает. Очень даже ничо. Лучше твоей нынешней рожи.

Да уж, судя по реакции на его «новое» лицо Эжен, пластический хирург угодил по всем статьям, отработал свои деньги. А вот имя ей не понравилось, наверное. Или факт того, что он ее телохранитель. Поникла сразу, блеск глаз потух – что-то не устроило.

Еще мгновение назад Эжен рисовала в фантазиях, как закрутит роман с этим красавчиком и наконец-то даст репортерам повод поговорить о ее разводе с Бруно, чтобы тот без помех мог жениться на Мишель. А теперь на ее лице можно было без труда прочесть растерянность и разочарование. Нет, Бруно сошел с ума окончательно, если нашел Дэнису «такую» замену. Эжен уцепилась в последнюю спасительную ниточку – вдруг это ошибка?

- Месье, вы уверены, что именно мой телохранитель? Я Эжен Бувье!

- Не переживайте, мадам, я знаю, кто вы, - Эдварда так и подмывало сказать, что так, как он, ее мало кто знает, но ограничился легкой улыбкой. Теперь он рядом с нею, она его не узнала – значит, все идет так, как нужно. Главное не спешить, не забывать о своем предназначении. Она – объект его охраны, жена Бруно. Нужно держать дистанцию и любить исключительно глазами!

Продолжение следует...


Рецензии
Брутальный охранник или любымый мужчина, кто он? Сердце подскажет!

Игорь Домнин   20.11.2019 17:29     Заявить о нарушении
Обязательно подскажет. Сердце не обманешь...

Ксения Демиденко   20.11.2019 18:50   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.