От казаков днепровских до кубанских ч. 67

Конвойные казаки сопровождали императора на всех официальных и неофициальных мероприятиях, их много фотографировали, в результате императорский конвой стал самым знаменитым казачьим полком. Кандидаты в полк выбирались на станичном сходе, причём преимущество отдавалось казакам из бедных семей и сиротам. Помимо того, что служба в императорском конвое была высокой честью, казак за время службы там получал 2000 тыс. руб. Вернувшись в станицу, он мог на эти деньги обзавестись хозяйством и жениться. Кроме того, он мог остаться в полку, на сверхсрочную службу. В этом случае семья его жила в столице, в казарме полка. Но вернёмся к разговору о форме. Её с любовью надевали и служившие в казачьих частях русские офицеры и генералы (Врангель, Половцев, Науменко и др.). Именно в этой, кавказского образца, форме, как правило, и представляют себе казаков. Главной частью одежды была черкеска - длинная, ниже колен, верхняя одежда из шерстяной ткани. Затянута она была в талии и свободна ниже пояса, с воротником или без, с широкими рукавами, спереди застёгивавшаяся на несколько небольших пуговичек. На груди на черкеску с двух сторон нашивали по девять газырей (гнёзда для патронов), обычно серебряных и украшенных орнаментом. Черкеску перепоясывали узким поясом с металлическими украшениями и подвесками. Под черкеску надевали бешмет, формой её повторяющий, но обязательно со стоячим воротником. Летний бешмет был из тонкой ткани, зимний - на вате. Зимой казаки ходили в длинных, шерстью внутрь, тулупах. Шаровары заправляли в высокие кавалерийские сапоги, первоначально с мягкой подмёткой. Шпоры на Кавказе не носили. На голову надевали меховые шапки раличных фасонов и цветов, иногда с цветными околышами, украшенные ремешками или нашивками. В ККВ носили кубанки - шапки поменьше, обычно из чёрного каракуля. Очень распространены были на Кавказе широкополые войлочные шляпы, в них ходили круглый год.

Головные уборы считали на Кавказе важнейшей частью одежды и не снимали даже при входе в помещение. О важность шапки говорится и в народных пословицах: " Если голова цела, на ней должна быть шапка". "Шапку носят не для тепла, а для чести". "Если тебе не с кем посоветоваться - посоветуйся с шапкой". Турецкое слово "папаха" на Кавказе не употреблялось, и папаху там называли шапкой. От горцев к казакам пришла и бурка - длинный плащ, закрывающий всю фигуру. Бурка была треугольной или с выступающими плечами, её просто набрасывали на плечи или стягивали на шее разукрашенным шнурком. Бурка предназначалась для всадников, обеспечивая им свободу движений. Вначале бурку носили чабаны, пасшие скот, особенно лошадей, и проводившие много времени на просторных пастбищах. Для них это было и одеяло и плащ. Бурку нередко пристёгивали к задней части седла. Длинными их стали делать только в конце XIX в. Вообще бурки изготавливали из грубой шерсти, причём особенно ценилась верблюжья. Из неё изделия были лёгкими и в скатанном виде занимали мало места. Колоритной и весьма распространённой деталью одежды был башлык. Это короткая накидка с капюшоном, свбодно висевшая сзади и закреплявшаяся на груди при помощи шнурка. Летом его просто накидывали на плечи, а зимой закутывали в него голову и шею, надевая башлык поверх меховой шапки. Помимо службы казак стал ещё земледельцем, пастухом, что накладывало отпечаток на его рабочую одежду. Она была простой и в то же время зачастую содержала элементы военной формы. Казаки воевали в Молдавии и Валахии в годы русско-турецкой войны 1806-1812 гг., во время русско-иранской и русско-турецкой войн 1820-х гг. – на Кавказском и Дунайском фронтах. В годы войны с наполеоновскими полчищами от ЧКВ участвовали 1-й сводный конный полк и 9-й пеший полк (из 19 офицеров и 530 казаков домой вернулось 209 чел.).

В Положении о военной службе казаков в разных войсках определялась численность казачьего полка – 578 чел., срок службы с 18 - летнего возраста – 30 лет (25 лет полевой и 5 лет внутренней). Определялось количество полков для каждого войска. В Донском – положено иметь 80 полков, в ЧКВ – 10 конных шестисотенного состава и 10 пеших пятисотенного состава батальонам. С 18 мая 1811 г. была сформирована ещё и Черноморская лейб-гвардейская сотня. С 1812 г. отделы в казачьих войсках и в мирное время стали называться полками. Далее о казачьей артиллерии. В 1817 г. при войске была сформирована конно-артиллерийская рота, а через два года состав строевых частей увеличился на один конный полк. Таким образом, 11 конных полков, 10 пеших батальонов и конно-артиллерийская батарея удерживали 270 км границы с более чем 100 пикетами, 60 постами и батареей. Для внешней службы формировался сводный полк от всех кавказских казаков. Далее и подробнее о канонирах, бомбардирах… Артиллерия ЧКВ была создана ещё в ходе русско-турецкой войны 1787-1791 гг. она состояла из разнокалиберных медных и чугунных орудий различных типов: пушки, единороги, мортиры и фальконеты. Главным источником пополнения парка являлись русские арсеналы. Первоначально основная часть орудий находилась на военных лодках гребной флотилии. Заведовал артиллерией войсковой пушкарь, в ряде документов употребляется выражение «артиллерийский атаман»; его помощник назывался артиллерийским есаулом. Казаки, обслуживавшие орудия, именовались канонирами (нижний чин в русской артиллерии в составе орудийной прислуги). В 1789 г. в документах появляется имя войскового пушкаря Ф. Бакира, который 7 июня докладывал Антону Головатому: «В ведении моём состоит трёхфунтовых орудий медных 21, чугунных 10, однофунтовых с половиною орудий 6, 18-фунтовых орудий 22, двадцатифунтовых орудий 3» (50).

Несколько позже он же сообщает войсковому судье, что канониры безоружны и «имеют нужду» в ружьях, саблях и пистолетах. В сентябре того же года артприслуге были выданы военные ножи. К июлю 1789 г. в ЧКВ числилось 72 орудия и 228 канониров; 17 из них находилось при коше, остальные – на лодках флотилии. В 1791 г. в пешей команде войскового полковника И.В. Чернышева насчитывалось 32 орудия. С 1792 г. начальником казачьей артиллерии стал войсковой пушкарь Горб. При переселении ЧКВ на Кубань часть орудий перевезли на лодках гребной флотилии и транспортных судах, часть прибыла с сухопутными партиями. Всего, порядка 114-118 орудий, значительная часть которых попала в Екатеринодарский войсковой арсенал и была к использованию не пригодна. На самом деле полевая артиллерия черноморцев в 1795 г. состояла из десятка единорогов. Постепенно подвижная полевая артиллерия увеличилась до 20 медных трёх- и шестифунтовых пушек. Сформированным в 1803 г. 20 полкам было прикреплено по 2 орудия. Начальником всей артиллерии ЧКВ был капитан Кифа. Что касается данных о количестве орудий в этот период, то они весьма противоречивы. Атаман Бурсак Ф.Я. в 1810 г. докладывал Херсонскому военному губернатору о наличии в войске 89 орудий. П.П. Короленко свидетельствует о 116 орудиях, а И.Д. Попко – о 138. С 1814 г. начинают создаваться отдельные артиллерийские части – конные и пешие полуроты шестиорудийного состава по 259 чел. Общим артиллерийским командиром был уже войсковой полковник П.Ф. Бурсак 3-й. В начале 1816 г.  из Брянского арсенала в ЧКВ поступило 12 лёгких полевых единорогов нового калибра. К маю 1817 г. Главным штабом пешие и конные полуроты были упразднены и вместо них высочайшим указом от 1 марта 1817 г.  создавалась конно-артиллерийская рота «для защищения Кубанской границы, охраняемой Черноморским войском о т набегов черкес...». Её полагалось содержать, как и роты войска Донского.

Рота комплектовалась по образцу конно-артроты Сибирского казачьего войска. В состав входили: 2 полковых есаула, 2 сотника, 3 хорунжих, 26 урядников, 2 трубача, 243 рядовых. Строевых лошадей – 187, артиллерийских – 106. Вооружение: 6 медных 6-фунтовых пушек, шесть 12-фунтовых единорогов. Зарядов на одно орудие – 120. У канониров личное оружие – кремневые пистолеты и сабли. 6 апреля 1838 г. рота переформирована в конно-артбатарею и в 1843 г. вошла в состав конно-артиллерийской бригады полковника Кишинского. В 1829 г. в ЧКВ была создана и пешая артиллерийская рота в составе шести взводов с двумя орудиями в каждом. В её задачу входила оборона отдельных укреплений пограничной (кордонной) линии. К началу 40-х гг. XIX в. артиллерия ЧКВ состояла из 90 действующих орудий и 91 «неспособного». В 1843 г. на базе местной артиллерии войска создаётся Гарнизонная артрота просуществовавшая до 16 декабря 1861 г. В дальнейшем артиллерию ККВ представляли с 10 по 15 конно-артиллерийскую роту. 12 января 1865 г. в Войске уже числилось пять конно-артбатарей с номера 1 по 5. 19 февраля 1872 г. было утверждено положение о Кубанской артшколе, которую возглавил есаул Кривцов. 1 октября она открылась в Майкопе и в ней готовили в течении 2 лет фейерверкеров (по 9 учеников от каждой батареи). В русско-турецкой войне 1877-1878 гг. участвовали 1, 2, 4, 5-я батареи – награждены серебряными трубами; офицеры 1, 2 и 5-й батарей получили петлицы «за военное отличие» на мундиры. 24 мая 1894 г. установлено новое наименование конно-артбатарей: «1-я Кубанская казачья батарея» и т. д. В русско-японской войне участвовала 1-я Кубанская казачья батарея. В январе 1912 г. ей было присвоено имя генерал-фельдмаршала Великого князя Михаила Николаевича. На 1 января 1914 г. ККВ обязано было выставить по штатам военного времени 5 батарей шестиорудийного состава.

…И ты, Ермолов незабвенный,
России слава, горцам страх,
Чьё имя, как завет священный,
Штыками врезано в горах…
В.В. Домонтович
 
На конец 1916 г.  в составе 1, 2, 3, 5-й Кавказских казачьих дивизий сражалось шесть Кубанских батарей. За счёт казаков из Малороссии продолжали пополняться и укрепляться казачьи поселения на Кавказе. Рескриптом от 6 апреля 1816 г. Александр I назначил ген. А.П. Ермолова командующим Отдельным Грузинским корпусом (с августа 1820 - Отдельный Кавказский корпус). Кроме этого, герой Бородина и Кульма Ермолов также стал главноуправляющим гражданской частью и пограничными делами в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях, и в то же время чрезвычайным и полномочным послом России в Персии. В сентябре Алексей Петрович прибыл на границу Кавказской губернии, в октябре приехал на Кавказскую линию в г. Георгиевск, а оттуда сразу же выехал в Тифлис. 12 октября, приняв дела у бывшего на тот момент командующим Отдельным Грузинским корпусом ген. от инфантерии Н. Ф. Ртищева, он официально вступил в свою должность. Кавказские войска с восторгом приняли Ермолова, стяжавшего себе громкую славу, как человека неподкупной честности, опытного и талантливого вождя. Во время правления императора Николая I, правительство решало, стоит ли превращать казаков в регулярные части на полном гособеспечении или оставить их в прежнем состоянии и создавать новые казачьи войска для охраны увеличившихся территорий империи. В силу военной необходимости в 1820 г. Черномория была подчинена начальнику Отдельного Кавказского корпуса ген. А.П. Ермолову с присоединением к Кавказской губернии (с 1827 г. - Кавказской обл.). Ермоловское время Кавказской войны отличается особым характером, потому как события шли тогда в сложном и смешанном порядке. Сегодня действия происходили в Чечне, завтра в Дагестане, послезавтра в Чечне и Кабарде, в Закавказье, на Кубани и т.д. В этой сумятице борьбы казалось можно легко затеряться, однако это невозможно.

Эпоха Ермолова была для Кавказа прежде всего эпохой полного изменения внутренней политики. Традиционные отношения России к завоёванным ханствам и горским народам были в своей основе фальшивы и это поняли до Ермолова лишь князь Цицианов, да маркиз Палуччи, которые не успели ничего изменить. Все сношения России с мелкими кавказскими владениями носили характер каких-то мирных переговоров и договоров. При этом Россия всегда являлась как бы данницей большей части не только дагестанских и иных ханов. Но даже чеченским старшинам, простым и грубым разбойникам. Россия платила жалованье. Поддерживая тем в них алчность и возбуждая в других зависть и стремление набегами вынудить российский центр платить дань и им. С появлением ген. Ермолова на Кавказе всё это прекратилось. Его принципом было, что золото – не охрана от неприятеля, а его приманка, и он стал давать цену только железу, заставляя ценить его больше золота. «Хочу, - говорил он однажды, - чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово моё было для азиатов законом, вернее неизбежной смерти. Снисхождение в глазах азиатов – знак слабости, и я прямо из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены». В этих словах вся система Ермолова. Он смотрел на все мирные и немирные племена, населявшие Кавказские горы. Если не как на подданных России, то рано или поздно долженствующих сделаться ими, и во всяком случае требовал от них безусловного повиновения. И прежняя система подкупа и задариваний в его руках сменилась системой строгих наказаний, мер суровых, доходящих до жестокости, но всегда неизменно соединённых с правосудием и великодушием. «Бескорыстная храбрость, великодушие и правосудие – вот три орудия, которыми можно покорить весь Кавказ, - говорил известный мусульманский учёный Казем-Бек, - одно без другого не может иметь успеха…».

Ермолов, сделавший на востоке всё, что было в силах замечательного ума и характера, по историческим обстоятельствам не мог многого сделать на западе. Черкесские племена, жившие по ту сторону Кубани, считались турецкими подданными, и самая Кубань служила рубежом с Турцией. Она опиралась в тех отдалённых от неё краях не на одну только веру, но и на сильные крепости Анапу и Сунджук-Кале, столько раз уже завоёванные и столько раз возвращаемые ей обратно. И турки, всегда с удовольствием смотревшие на разорение русских пределов, тайно поощрявшие горцев к набегам, ревниво оберегали их в их собственных землях. Появление даже одного казака за Кубанью вело к бесконечным спорам, протестами дипломатической переписке. Напрасно с 1820 г. ЧКВ перешло в сильные руки ген. Ермолова, напрасно целым рядом крутых энергичных мер, принятых на линии, и неоднократными большими походами в Закубанские земли давались черкесам суровые уроки – корень зла лежал глубже. До тех пор, пока Турция стояла на прикавказском Черноморье, мир на Кубани был невозможен. И во всё время командования Кавказом ген. Ермолова Кубань была ареной борьбы, и смерть там грозила ежеминутно всякому, кто переступил этот заповедный порог. Казачество на берегах Кубани встретило в черкесах необыкновенных противников. На обширной закубанской равнине, простирающейся на четыреста вёрст в длину, был полный разгул для конных черкесов и для линейных казаков. Первые искали добычи, вторые оберегали линию. И те, и другие, отличались мужеством и, встретившись не отступали и не просили пощады. Завязавшаяся борьба была грозной и проистекала с упорством. Страсть к набегам у черкесов была повсеместная, но желание добычи всё же стояло не первом месте. Чаще всего их увлекала жажда известности, желание прославить своё имя каким-либо подвигом, чтобы стать героем былины, песни, предметом длинных вечерних рассказов у очага его бедной сакли.

Продолжение следует в части   68                http://proza.ru/2018/11/27/754


Рецензии