Дни желанной печали

                Дни  желанной печали.

Совершенно невозможно бывает объяснить самому себе, почему осенью мне бывает так тепло и хорошо - до той светлой печали, от которой радостно всхлипываешь, словно ребенок.  Вероятно, такие объяснение не нужны, если такое состояние восторга и печали ты получаешь в дар от самой Природы, поэтому тихо благодари её за это и  ничего для разгадки не выискивай.

Мне хорошо, что за террасою моей деревенской хаты начинается осень. Будто бы и зелень еще на всем, но листопад начинается. Рыжими, желтыми, тусклыми монетками  устилается мой старый сад.

А за краем околицы, черня осеннюю синеву, поднимаются  журавли. Это еще не отлет, а некое учение, когда клин журавлиный то выстраивается, то внезапно рассыпается на части, сопровождаясь таким печальным гвалтом, что  сердце  сжимается от неясной невзгоды, и как-то странно и желанно тоскует душа.

В ранней ночи  за краем околицы падают звезды. Из ручья тянет сыростью, иссушенными на пригорках травами, увядшими ракитовыми листьями.  Невпопад падают в саду прелые сливы; на заброшенные сады дышат туманы, пришедшие с луга. Они никак не проникнут в густой сумрак пустынных садов.

В избе на выстланных ковриках и дорожках застыли кружевные пятна: на них сквозь окна сеет луна золотую бессонницу. Я не сплю и слышу, как за дальней оградой лает собака. Мой пёс Жорка тихо откликается на лай, бессмысленно вглядывается в диск луны, совершенно бесстрастно окинувший  взором мир под собой.

Лунный свет  сеется по избе, он кажется мне и тревожным, и желанным, и родным. И это необъяснимое смешение чувств охватывает меня.  А  пёс тянется к кружевным пятнам на полу, желая в них согреться.

Утром за окном лежит в лугах иней, листья припорошивают тропу к калитке. Они, когда я иду по тропе к колодцу,  одаривают меня и пса Жорку золотом и серебром.

Вздыхает по-сиротски колодезный журавлик, шлепается небольшое ведерко в сумрачную бездну, черпнув воды, и сквозь старые, мятые боковины ведра высвечиваются золотом, отзываются на лучи осеннего солнца  струйки водицы, настоявшейся на ракитовых листочках, залетевших в зев старого  сруба.

В неприкрытую щель соседского забора петух выводит на простор засидевшихся кур. Он деловито оглядывает нас с Жоркой, взлетает на штакетник и, хлопая крыльями, возвещает миру, что уже взошло солнце и пора каждому заняться своим делом. Жорка отвечает ему  заливистым лаем,  а  петушиный гарем побеждает все голоса  бестолковым кудахтаньем.

Следующий осенний день рождается на глазах. А над болотами вновь выстраиваются в осенней просини журавли. Пришла пора печальных их песен, прощания с родным краем.
Наступают дни желанной печали


Рецензии
Русский человек так устроен - он любит погрустить, не все конечно , но многие.
А написано как всегда замечательно !

Юрий Курский   15.09.2019 13:41     Заявить о нарушении
Вероятно, это особенность русского человека. Она отмечена стихами больших наших поэтов...
Спасибо, Юрий.

Михаил Мороз   15.09.2019 13:48   Заявить о нарушении