От казаков днепровских до кубанских ч. 54

Они подали монархине прошение о восстановлении особого войска на русской военной службе из бывших запорожцев, на что получили благоволение. Эта идея, о которой ранее докладывал и Потёмкин, в целом ей понравилась и особенно в связи с тем, что приближалась новая война с турками, к которой Россия не была готова. Войску были возвращены все регалии запорожцев и начался набор уцелевших казаков и просто вольных людей. 20 апреля 1789 г. восстановленное войско стало называться "Войско верных казаков черноморских". Дальше, от слободы Григорьевки, Екатерина шла по Днепру до поместья полковника Якова Шошина (с. Шошиновка), на правом берегу, сопровождаемая огромною массою народа, ожидавшего от неё большой и богатой милости. Общалась царица с людьми кротко, ласково и долго восхищалась прекрасным береговым видом Днепра. Из Шошиновки царский кортеж направился в сторону слободы Половица. В трёх верстах около Нового Кодака (Екатеринослава), близ корчмы запорожца Галайды, Екатерина II вечером 7 мая встретилась с австрийским императором Иосифом II, приехавшим ей навстречу через Херсон. В Россию он прибыл под именем мифического графа Фалькенштейна. На обратном пути своего знаменитого пышного путешествия Екатерина II и Г. Потёмкин в сопровождении многочисленной свиты, в том числе и иностранных гостей, под Полтавой наблюдали показательные маневры русской конницы. Они проходили на том самом месте, где около 80 лет назад была разбита армия Карла XII. Целью состоявшихся учений являлась демонстрация полной боевой готовности русской армии, подтверждение верности делу Петра Великого. Блистательная Порта не оставила попыток вернуть Крым. После присоединения его к Российской империи в 1783 г. турки (а их владения прежде огибали всё Чёрное море) сравнивали своё государство с домом, у которого сорвали дверь с петель. Султан домогался также признания недействительным присоединения владений Ираклия II к России.

Нет сомнения, что проекты Потёмкина и царицы, иноземцам были разъяснены (впрочем, они тоже понимали, что им показывают). Граф де Людольф размышлял так: «В этой стране ежедневно появляются новые планы; они могут быть лишь вредными, если они не выполняются с мудростью и, если они не представляют собой никакой действительной пользы; но я замечаю, что в данную минуту это есть наиболее обильная проектами в мире страна». Что ж, теперь всем ясно, почему Екатерина пригласила послов в своё путешествие: планы и прожекты возымели нужное действие. Их конкурентный дух был хорошо прочувствован. Иностранный же скепсис был «приличной миной»: послы попросту боялись, что планы и намерения, которые демонстрировал ген. Г. Потёмкин, станут реальностью. А этого бы как раз и не хотелось. Естественно, что политически выгоднее было поддержать миф о «потемкинских деревнях». С иностранцами все понятно - у них работа такая. Но почему этот миф так легко утвердился в России? На этот вопрос ответить ещё легче - зависть. Миф пришёлся по душе многим, особенно тем, кто ненавидел слишком удачливого фаворита. Усиление России очень не нравилось Англии, Франции, Пруссии. Но зачем самим лезть в открытый конфликт с крепнущим «русским медведем», когда можно на это гиблое дело подтолкнуть другого? Например, Турцию. И уже во время путешествия и особенно сразу после него, буквально все иностранные наблюдатели пишут о неизбежной и близкой войне. В ней Россия якобы хочет завоевать Турцию, Персию, может быть, даже Индию и Японию. Турция напряглась! Тогда для большей убедительности по дипломатическим каналам от представителей зарубежных государств при дворе Екатерины в свои страны стали поступать донесения о том, что в Новороссии и Тавриде нет ничего существенного: есть флот, но корабли из гнилого дерева, которое вот-вот рассыплется;

есть армия, но малочисленная и неподготовленная к боевым действиям; есть большая территория, но застроенная потёмкинскими деревнями из картона. А это значит, что Турция в случае развязывания войны легко вернёт себе Крым, а может, и ещё чего-нибудь прихватит. И Османская империя клюнула, открыв уже 21 июня 1787 г. боевые действия на Чёрном море. В этот день 11 турецких канонерских лодок и бомбард обстреляли у Кинбурской косы в Лимане стоявшие в дозоре фрегат «Скорый» и 12-пушечный бот «Битюг». Здесь надо отметить, что по состоянию на август месяц русский флот оказался разделённым надвое. В Севастополе базировались корабли контр-адмирала Марка Войновича, а гребная флотилия и вновь построенные парусные суда, которые не успели из-за начала войны перевести в Севастополь, находились в Лимане и базировались в Херсоне. Турецкая эскадра подошла к Очакову и блокировала русскую Лиманскую флотилию под командованием графа Н.С. Мордвинова. С самого начала войны у Потёмкина с ним не заладились отношения и, он перевёл командующего сначала в Херсонское адмиралтейство, а в 1789 г. вообще отправил в отставку. Командование же флотилией поручил двум экзотическим иностранцам: принцу Нассау-Зигену и шотландцу Полю Джонсону, принятым на русскую службу в чине контр-адмиралов. В том же неблагоприятном августе в России резко осложнилась внутренняя обстановка (сильнейший неурожай 1787 г., голод в ряде губерний). Кроме того, за неделю до объявления войны Севастопольскую парусную эскадру под началом контр-адмирала М.И. Войновича постигло несчастье. На подходах к Мангалии её застиг жестокий шторм. Фрегат «Крым» затонул; получили значительные повреждения 2 линейных корабля, 2 фрегата и 12 мелких судов; 66-пушечный линейный корабль «Мария Магдалина» был отнесён сильным ветром к Босфору и взят турками в плен. Стихия резко ослабила эскадру, утратившую боеспособность.

Австрию раздирали внутренние смуты. Вот на таком фоне турецкий султан, надеясь на военную поддержку Англии, Франции и Пруссии, 13 августа 1787 г. объявил войну России. Его 150-тысячная армия двинулась из Молдавии на Украину; Киев прикрывали лишь 30 тыс. солдат Украинской армии во главе с Петром Румянцевым-Задунайским. Главные действия возлагались на Екатеринославскую армию князя Г. Потёмкина. Императрица Екатерина подписала манифест о войне с турками 9 сентября. Первыми были задействованы запорожцы-эмигранты, отряд которых, отвлекающим десантом высадили в Днепровском лимане. Русские кордоны быстро смяли их и скинули в море. Основные силы турки высадили на Кинбурнскую косу в ночь с 14 на 15 сентября, но всё закончилось для них неудачею, причём один из их 84-пушечных кораблей был взорван. Более серьёзную попытку турки совершили 1 октября, когда после продолжительной бомбардировки высадили на самый конец Кинбурнской косы многотысячный десант янычар при одном орудии. Турки высаживались с шанцевым инструментом и мешками и немедленно рыли неглубокие ложементы, наполняли мешки песком и выкладывали из них невысокие бруствера. Ложементы вырывались параллельно один другому, по мере движения турок вперёд. В итоге, противник приблизился к крепости на расстояние всего одной версты и всё время поддерживался огнём своего флота. Удержать Кинбурн, представлялось для нас делом чрезвычайно важным, так как он запирал вход в Днепр. Александр Суворов, стянув силы своего гарнизона, в составе которого находились донские казачьи полки В.П. Орлова, И.И. Исаева, П.Д. Иловайского и «верные» казаки, ожидал окончания высадки, приговаривая: «Пусть все вылезут». Уже около 3 часов пополудни, выстроив свои войска в две линии, атаковал янычар. Завязавшийся отчаянный бой, затянулся до вечера с переменным успехом.

Ген. Суворов был ранен картечью в левый бок, но поле битвы не оставил, распорядился привести из Кинбурна последний резерв. Уже в ночной темноте неприятель был атакован с фронта, кавалерия же, двинувшись вдоль берега по мелководью и ударила в тыл турок, а артиллерия капрала Михаила Борисова, картечью вырывала у противника целые ряды. И он бросился бежать на конец косы, где стояли суда. Командующий отборной турецкой пехотой Юсуф-паша, приказал этим судам отойти от берега, надеясь восстановить бой. Закончилось всё почти поголовным избиением турецкого десанта, из которого успело спастись не более 600 чел. В ходе сражения, которое изобиловало рукопашными схватками, казаки Турчанинов и Рекутов отбили два турецких знамени. В самом конце битвы Суворов был вторично ранен пулей в левую руку - навылет. За блестящую победу при Кинбурне полководец получил орден Св. Андрея Первозванного. Полковники Орлов и Исаев были награждены орденами Св. Георгия 4 ст., а есаул Д.Е. Кутейников - Золотой медалью. Победой русского оружия закончилась кампания 1787 г., и Императрица повелела отчеканить 190 медалей с надписью - «Кинбурн 1 октября 1787». Однако по ошибке директора Монетного двора при пересылке бумаг где-то «потеряли» ноль. В результате чего было изготовлено всего... 19 медалей. Потёмкин приказал Суворову вручить шесть медалей - пехоте, шесть - коннице, шесть – верным казакам Сидора Белого и одну - пушкарю, который поджёг бомбой турецкий флагман. Солдаты и казаки должны были сами решить, кто из них достоин награды. Известен по крайней мере один кавалер Кинбурнской медали – запорожец Мартын Чепижко. Ни одна война с османами не обходилась без участия казаков. 25 декабря 1787 князь писал Екатерине: «… Я стараюсь переманить от них (турок – Н.М.) запорожцев, которые им служат проводниками и без которых бы они не смели соваться. Я собрал до 500 казаков пеших, которые прежде у меня были на Дунае.

Они так полезны в устье Днепра, что турецкие разъезды не будут сметь показываться малыми лодками. Сидор Белой у них атаман. Названы они – верное казацкое войско, в оппозицию тем, кои у турков. Просят они меня, чтобы исходатайствовать им землю, а именно в Керченском куту или на Тамани. Сие будет весьма полезно. Они будут префадою от черкес, и мы через сие избавимся от худых хлебопашцев. Из них уже большая часть женаты, то заведут тамо порядочные селения, много и из Польши к ним пристанет». Потёмкин с началом войны учредил два новых казачьих войска. Одним из них стало Екатеринославское во главе с назначенным атаманом М.И. Платовым, героем Дона, уже прославившем себя боях. Ядром войска стали четыре полка донских казаков, к ним присоединили бугских и чугуевских казаков. Из добровольцев и рекрутов создавались Малороссийский, Екатеринославский, конвойный его светлости князя Потёмкина-Таврического полки, арнаутские команды. Вторым - стал Кош Верных Казаков из запорожцев. Изначально в нём было 600 чел. Но они продолжали созывать сечевиков, рассеявшихся по Украине и те, потянулись в казачье войско, потому как оно по форме напоминало старую Запорожскую Сечь. Возвращались и некоторые эмигранты, не желая воевать против соотечественников. К 1788 г. состав запорожцев вырос до 2 тысяч, которые были также распределены по 38 куреням, но выборное начало было отменено (хотя и не сразу). Кошевым атаманом на казацкой раде в начале января 1788 г. был избран Сидор Игнатьевич Белый, который в русской армии имел чин секунд-майора (затем подполковника) и он же возглавил пешую команду. Этот умный, авторитетный войсковой есаул, за участие в предыдущей войне с турками имел Золотую медаль и Георгиевский крест. Судя по малочисленным и отрывочным данным, сохранившимся в литературе, Сидор Белый принадлежал к числу видных и уважаемых старшин Запорожской Сечи.

Был женат и имел четырёх сыновей: Николая, Василия, Тимофея и Александра, а также дочь - Марию. «Седой старик, но исполненный огня, наездник давних сечевых времен, имевший привычку выезжать в перестрелку без шапки...» - так писал о нём знаток казачьей старины, историк И.Д. Попко. З.А. Чепега стал помощником кошевого атамана и командовал пока не многочисленной конницей, приданной егерскому корпусу М.И. Кутузова. Войсковым судьёй был избран на раде Антон Андреевич Головатый, спустя некоторое время, руководил запорожцами в составе Черноморской гребной казацкой флотилии. Войсковым писарем стал Подлесецкий и войсковым есаулом – Кобиняка. 22 января 1788 г. императрица Екатерина II подписывает указ о создании Войска верных казаков, рассчитывая использовать опыт казачества в войне. 31 января утверждает кошевое управление, атаманское достоинство С.И. Белого и старшин. 27 февраля (10 марта) 1788 г. полководец Суворов, вместе с Царской Грамотой о пожаловании земли Войску на берегу Чёрного моря между Днестром и Бугом, вручил кошевому атаману Белому атаманскую булаву, представлявшую собой серебряный, с позолотой шар на деревянной ореховой палке с серебряным наконечником, и первое белое Войсковое знамя с вышитой звездой ордена Андрея Первозванного. Также были вручены несколько малых куренных запорожских знамён и регалии (перначи и проч.), конфискованные при разрушении Сечи в 1775 г. 13 мая 1788 г. князь Г.А. Потёмкин из г. Елисаветграда препроводил казакам и печать «Войска верных казаков» - признак юридического признания новорождённого Войска. К весне 1788 г. численность Екатеринославской армии была доведена до 82 тыс. чел. (в отлучке находилось 31,5 тыс. и почти 10 тыс. больных); она должна была овладеть стратегически важным Очаковым. Сам Потёмкин оставался в Елизаветграде до мая месяца и только после этого отправился на юг для открытия военных действий.

За зимние и весенние месяцы он проделал огромную, хотя и малозаметную работу. Восстановил разбитый бурей корабельный флот, усилил гребную флотилию в лимане, подготовил 16 новых пехотных батальонов, сформировал 10-тысячный конный корпус, подготовил армейские и осадные парки и магазины, закупил огромное количество волов и провизии, боролся с ворами и казнокрадами. Со стороны действия князя выглядели неторопливыми и даже медлительными, хотя всё делалось основательно и надёжно. Историк А. Петрушевский пишет: «Потёмкин обращал внимание на обучение своей армии и на увеличение числа лёгкой кавалерии, особенно же казацких полков. Он набирал в казаки и мещан, и ямщиков, и бродяг, и всякого рода людей, стараясь создать пограничные казачьи поселения. Заботливость Г. Потёмкина о войсках была изумительная, она касалась всех сторон солдатского быта; в этом предмете он как будто желал наверстать недостаток боевых способностей. Он деятельно поддерживал переписку с А. Суворовым, относясь к нему с полною благосклонностью и доверием; сообщал политические новости, посылал образцы изменяемого вооружения и снаряжения, поздравлял с праздниками...». Генерал-аншефу Суворову были подчинены гребные суда, командовать которыми поручено принцу Нассау-Зигену. В продолжение нескольких месяцев Потёмкин занимался сборами войска и заготовкой припасов, необходимых для осады Очакова. Кажущаяся медлительность фаворита выводила Екатерину II из себя. О взятии крепости она мечтала уже осенью прошлого года. Однако при недостатке во всём необходимом в армии Потёмкин не мог предпринять ничего решительного. Внезапное нападение шведов летом, имевших первоклассный флот, поставило крест на планируемой экспедиции в Средиземное море. Корабли нужны были теперь на Балтике. Отныне вся тяжесть борьбы с турецким флотом ложилась на малые черноморские эскадры Лиманскую и Севастопольскую.

Продолжение следует в части  55             http://www.proza.ru/2018/01/20/1636


Рецензии