От казаков днепровских до кубанских ч. 27

Гребной казачий экипаж.

В дальнейшем флотилии запорожского и донского сообществ совершали набеги на северо-западные и северо-восточные берега Чёрного моря, Крым, Румелию, побережье Кавказа и Анатолию. Мощным казачьим ударам подвергались укрепления в устьях Дона и Днепра, Очаков, Аккерман (Белгород-Днестровский), Темрюк, Арбаток, Керчь, Тамань, Кафа, Судак, Балаклава, Гёзлев, Килия, Измаил, Балчик, Варна, Гонио, Трабзон, Самсун, Синоп, Инеболу и многие иные центры Азово-Черноморского бассейна. Первое и известное нападение казаков на район, прилегающий к черноморскому устью Босфора, можно отнести к 1613 г., когда запорожцы дошли до Ахтеболы. К источникам исследователи относят заметку иеромонаха Митрофана из монастыря Иоанна Предтечи близ Сизеболы сделанную в 1616 г., а также отчёты крупного государственного деятеля Станислава Жолкевского, с которыми он выступал на сеймах в Варшаве в 1618 и 1619 гг. В 1614 г. запорожцы, игравшие основную роль в казачьих морских походах, пересекли Чёрное море и в последних числах августа взяли штурмом Синоп. Гарнизон был полностью уничтожен, город подожжён, взорван арсенал, сожжены верфи и стоящие в порту и на рейде галеры и галионы. Именно этот мощный удар двух тысяч казаков на 40 «чайках» положил начало военным действиям на побережье Анатолии. В 1615 г. состоялся первый известный поход непосредственно на Босфор. Казаки сожгли два порта в проливе (Мизевну и Архиоку), вызвав переполох в Стамбуле, а на обратном пути разбили преследовавшую их турецкую эскадру, взяв в плен главкома турецкого флота Капудан-пашу. На захваченных галерах запорожцы подошли к Очакову и на глазах у его гарнизона сожгли свои трофеи. В 1616 г. в набеге на Анатолию (район Босфора) впервые участвовали (по подтвержденным источникам) донские казаки. В 1618 г. донцы совместно с запорожцами в Прибосфорском районе сожгли Мидлию.

Казачьи набеги 1610-х гг. к Босфору ознаменовали начало Босфорской войны. Её ужас казаки распространили своими морскими походами по всему поморью. Иногда, по одному слуху об их приближении, жители бросали дома, разбегались по лесам, и на несколько сот вёрст кругом нельзя было встретить человека ни в селениях, ни в городах. Запорожцы разоряли населённые пункты и забирали всё, что было лучшее, ценнее и нужнее для них. Брали корабли - «каторги», «комяги» турецкие. Собирали дань с колхидцев. Соль и оружие, рыба и серебро, одежда и золото, товары и драгоценные каменья - всё было их добычею. Так же, как по степям, часто и на морях удальцы отправлялись малыми партиями искать добычи, или, как они говорили, «зипуны доставать», отчего сами назывались «зипунниками». В 1617 г. – казаки гетмана Дмитра Барабаша подошли к Стамбулу, и их паруса стали видны в окна султанского сераля. В открытом море они одержали полную победу над турецкой эскадрой, причём удалось утопить её главкома. В полном отчаянии султан запросил помощи у польского короля. Он казнил адмиралов и министров, рвал и метал клочки своих фирманов, требовал войск и кораблей. Сигизмунда III султан просил урезонить «польских казаков» на том основании, что формально Запорожская Сечь находится во владении польского королевства. Казаки плевали на запрет поляков и на следующий год снова отправились потрошить богатые кладовые турецких и татарских сокровищниц. Надо отметить, что польский монарх искренне хотел помочь своим южным союзникам в борьбе с Русью. Он велел сейму направить делегацию депутатов в Сечь – убеждать казаков не обижать турок. Польские парламентарии не захотели ехать к запорожцам, пояснив, что там «смертью пахнет», и что такая политика не для них. В феврале 1620 г. в морской поход вышли более 300 «чаек» - около 15 тыс. казаков.

А летом 1621 г. запорожцы чуть было не взяли столицу Оттоманской Блистательной Порты. Подступы к Босфору охраняли только три галеры. Когда на горизонте увидели паруса 16 «чаек», в городе началась паника. Только через два дня удалось собрать 40 торговых и вспомогательных судов, но они так и не решились вступить в бой с казачьими челнами, экипажи которых спокойно и деловито экспроприировали ценности турецких богачей. Известие о казаках достигло и адмирала Халиль-паши, эскадра которого базировалась в Килии. Как исправный служака он устремился на защиту столицы, но казаки заманили его флот на мелководье и пот опили 20 галер, остатки укрылись в гавани Стамбула. Конечно. Это не значит, что турки были трусливыми, неумелыми и невезучими противниками. Случались победы и у них. Казаков, захваченных в плен, привезли в Стамбул и там предали жестокой казни. Их топтали слоны, их разрывали на части, привязав между галерами, закапывали в землю заживо и т. д. Оставшихся 40 чел., облив смолой сожгли живьём. Запорожские казаки мстили и были беспощадны в битве с мусульманами: ничто не могло склонить на милость сурового лыцаря - ни старость, ни юность, ни красота, ни знатность. Если нельзя было убить, они ловили свою жертву на аркан и тащили её к атаману, будь то сам паша, даже великий визирь. Нагрузив лодки всевозможной добычей и пленными, казаки спешно исчезали в открытом море. Их отвага была так велика, что они не боялись даже встречи с турецкими кораблями, хотя эта встреча редко сходила им с рук. Запорожцы зорко глядели в оба, и как только замечали турок - раздавалась команда атамана: «Мачты долой!» Он поворачивал всю флотилию так, чтобы она до захода солнца повернулась к нему спиной, а к неприятелю лицом. В полночь, по крику филина или другому сигналу, все «чайки» неслись к одной точке; мигом поднимались запорожцы на корабль, отбирали всё ценное: деньги, товары, пушки, а корабль с людьми пускали на дно.

Через два-три часа всё кончено и лодки несутся домой. Но турки ещё пуще стерегут устье Днепра. Тогда казаки высаживаются пониже Очакова, перетаскивают на себе все «чайки», тяжёлую добычу и через три дня снова в Днепре, выше турецких галер. Случалось, что удальцы натыкались среди бела дня на турецкие суда. Не сами турки были страшны, а их пушки: от них челны рассыпались, как стая скворцов, и многие гибли в морской пучине. Самые сноровистые и удачные успевали спастись только бегством, покидав в море всю добычу. Если же атаман принимал решение дать бой, то запорожцы прежде всего привязывали вёсла; затем одна половина, не трогаясь с лавок, открывала беспрерывную стрельбу, а другая только заряжала, подавая ружья. Меткие выстрелы казаков держали турок вдали; но всё-таки пушки брали своё, и слава Богу, если после такой переделки половина лодок возвращалась домой. В июне 1624 г. 102 «чайки» вновь подошли к стенам Стамбула. Ещё при выходе из Днестровского лимана они встретились с эскадрой турок из 25 галер и 300 судов-ушкалов (мелких, но по своим размерам и вооружению равных казачьим судам). Сражение длилось несколько часов. Казаки «убедили» турок с помощью свинца и пороховых зарядов, пройти в море дальше. В том же году в морской поход вышла флотилия из 150 «чаек». Получается за год 252 судна и на них более 12 тыс. казаков. Зимой 1623/24 года в Сечи не смолкали топоры - рубили «чайки», заготавливали порох, плавили свинец, шили паруса и смолили канаты. ковали якоря. На следующий год в море вышло более 350 «чаек» - почти 18 тыс. казаков. В морских походах прославились известные украинские гетманы и кошевые атаманы Запорожской Сечи Байда Вишневецкий, Тарас Трясило, Самойло Кошка, Петро Конашевич-Сагайдачный, М. Дорошенко, Иван Сирко, Петро Калниш и многие другие, а также тысячи рядовых казаков.

У запорожцев существовала чёткая иерархия при дележе добычи. Атаманы выбирали свою долю из драгоценных камней, серебряных, золотых изделий и «звонкой» монеты. Простые казаки получали в равной степени, по-товарищески: ткани, ковры, одежду, посуду, посеребренное оружие и т. д. Особенно они ценили булатное, которое рубило медные щиты и рассыпало железные кольчуги. Сабля с булатным клинком в бою легко рассекала пополам врага. Пленники к делёжке представали точно так же, как и любая другая добыча. Особенно казаки любили брать в плен красивых женщин, за которых можно было получить большой выкуп, но нередко казак женился на красавице. За знатных пленников цена выкупа доходила до 30 тыс. золотых. Итальянец Д. Асколли писал: «Казаки так отважны, что не только при равных силах, но и 20 «чаек» не побоятся 30 галер падишаха. как видно это ежегодно на деле». Турецкий же летописец Мустафа Наима утверждал, что, когда запорожцы встречаются с турками, они предпочитают смерть позорному отступлению или плену: «...на всей земле нет людей более смелых, которые бы менее заботились о своей жизни, менее всего боялись смерти». В донесении из Стамбула французский посол Ф. де Сези 9 августа (30 июля) 1620 г. писал своему королю Людовику XIII – «Казаки бывают каждый раз поблизости на Чёрном море, где они захватывают невероятную добычу несмотря на свои слабые силы и имеют такую славу, что нужны палочные удары, чтобы заставить турецких солдат выступить на войну против них на нескольких галерах, которые великий сеньор (султан – авт.) посылает туда с большим трудом». Итальянцу и французу вторит польский историк Павел Пясецкий: «По словам самих турок, никого они не страшатся больше казаков». Да, запорожцы были храбры, презирали смерть. Но одной смелости мало, надо ещё и воинское мастерство. Только откуда оно могло быть у десятков тысяч беглых землепашцев, за год-два научившихся стрелять более метко и рубить более виртуозно, чем профессионалы турецкого султана?

Прямо какие-то странные беглецы (здесь критика официальной версии возникновения казачества) ломились в Сечь. Не отчаявшиеся холопы, а какие-то дезертиры из «спецназа». Только за 10 лет - с 1614 г. по 1624 г. - флот запорожских казаков минимум пять раз громил турецкие эскадры в морских сражениях. Дважды это заканчивалось гибелью турецких адмиралов. Трижды казачьи флоты осаждали с моря столицу Турции. Казаки потопили и сожгли сотни боевых и транспортных судов турок. Высадили десятки успешных морских десантов на территорию Турции. Неоднократно прорывались через Босфорский пролив... Новый султан Мурад IV принялся наращивать флот, улучшил подбор и подготовку морских кадров. Весной 1625 г. донцы и запорожцы сговорились захватить и пограбить порт Трабзон. 2 тыс. казаков с Дона подошли к турецкому городу раньше запорожских «чаек» и, боясь утратить фактор внезапности, в одиночку полезли на стены. Приступ был отбит с большими для них потерями. Когда подошли запорожцы, то сил для решительного штурма уже не было. Между атаманами союзных флотилий завязалась ссора. Запорожцы обвиняли донцов в необдуманной спешке и в стремлении самим заиметь богатства побеждённых... Донцы огрызались в ответ, что запорожцы слишком долго собирались и хотели на «горбу донцов» ворваться в город и взять большую часть добычи, поскольку понесли бы меньшие потери... Между союзниками вспыхнула драка, в результате которой донской атаман был убит и казачьи флотилии разошлись в разные стороны к неописуемой радости осаждённых турок. Надо отметить, что такие конфликты носили единичный характер. Общими же была схожая тактика действий на море и враги – Турция и Крымское ханство. В том же году казаки совершили мощный рейд, разграбив Трапезунд и более двухсот прибрежных селений. 300 казачьих лодок сошлись в морском бою с 50 галерами.

При сильном ветре и волнении моря в более выгодном положении оказались крупные корабли, которые потопили много казачьих судов. В очередном столкновении турки уничтожили ещё два десятка запорожских чаек с экипажами. Султан активизировал и челночную дипломатию между Стамбулом и Москвой против Речи Посполитой. Его посол грек Фома Кантакузин приложил максимум усилий для подписания в 1627 г. договора. Турки запрещали гарнизону в Азове, крымским татарам и ногайцам предпринимать набеги на московские земли, в свою очередь из Москвы патриарх Филарет (Федор Никитич Романов - отец царя Михаила) грозил донским казакам, чтобы они также не «безобразничали». Договор оказался не рабочим, так как султан своих подданных не обуздал. В 1628 г. М. Дорошенко с 4 тыс. запорожцев в ответ напал на Крым - 6 дней шёл отряд до Бахчисарая, отбивая атаки татар. Были сожжены Карасу и Минкуп, а на следующий год казаки пришли к Стамбулу. Часть команд казачьих лодок орудовала у входа в гавань, а чуть более десятка прорвались в Босфор. Их зацепили 14 галер. Тогда казаки вышли на берег, закрылись в греческом монастыре и стали отстреливаться. На помощь подоспели 50 челнов, которые сожгли две турецкие галеры, высадили десант и выручили своих собратьев. Уходили все вместе с большой добычей. Реакция Москвы была жёсткой, находившуюся там донскую станицу (посольство) атамана Васильева и 70 казаков, заточили по тюрьмам, некоторых казнили. На Дон перестали присылать жалованье. В 1629 г. запорожцы скрытно подошли в Босфор и, уничтожив 2 турецкие галеры, высадились у стен Стамбула. В этом походе участвовало до 4 тыс. казаков. «Братья наши запорожцы, - писал об этом набеге крымскому хану Мураду полевой (кошевой - авт.) атаман Сирко, - воюя на судах по Чёрному морю, коснулись мужественно самих стен константинопольских и довольно окуривали их пороховым дымом в присутствии самого султана».

В последующие годы морские набеги казаков на Босфор и за него повторялись беспрерывно и по выражению Д.Л. Мордовцева, казачья речь раздавалась от Стамбула до Ингула и Азова, а янычары султана гибли от Тамани и Аккермана до Скутари. Действия запорожцев и донцов были необыкновенно смелы, а их успехи поражали воображение современников. Конечно, события в закрытых для всех морском бассейне и проливе, принадлежавших могущественной мировой Османской империи можно охарактеризовать, как явления прогрессивные. Они приносили России и христианству пользу и славу, защищали и даже увеличивали границы русских земель. А в борьбе с рабством служили всему христианскому миру, ибо и поляков, и грузин, и молдаван, и литовцев и др. освобождали от рабских оков. Поэтому считать казачьи походы пиратскими можно или умышленно, или будучи полным невеждой. Морская война казачества объективно создавала предпосылки для выхода России к Азовскому и Чёрному морям, а совместные действия запорожских и донских казаков – предпосылки для объединения и союза Украины и России. Главным свидетельством того, что запорожцы были признаны «морским сословием» является торговый договор, подписанный к 1649 г. между султанской Турцией и гетманом запорожских казаков. Султану ничего другого не оставалось делать, как пустить запорожцев в свои порты миром. Иначе прорвутся сами. Главным было - возложить на них самих ответственность за покой на торговых путях. Историки неохотно ссылаются на этот договор, считая его не действующим и формальным. Дело в том, что он реально «мешает» созданию образа запорожца, лишь от случая к случаю выходящего в море. А главное, превращает пирата в оборотистого и ответственного купца. Запорожцам было что везти на продажу в Турцию: пушнину, древесину, мёд, воск, рыбу и т. д.

Продолжение следует в части   28                http://proza.ru/2017/09/03/1398


Рецензии