Часть V. Забыть адмирала! Глава 2

ЗАБЫТЬ АДМИРАЛА!
историческое расследование с размышлениями

Часть V. Забыть адмирала!

       Глава 2.
       Память обыкновенно увековечивают в произведениях искусства. Поэзия, проза, музыка, кино, скульптура... Искусство, принадлежащее народу, и искусство, которое для народа. Почему? Да потому что в художественных образах запоминается лучше, уж так человек устроен. Запоминается и формирует отношение ко всему окружающему.
Лучшая память об Отечественной войне 1812 года – «Война и мир» Толстого и Бондарчука-старшего, лермонтовское «Бородино». Понимаете, о чём я? Не просто о памятниках, а о художественном отражении событий.
       Скульптур на тему Петропавловского боя знаю одну: памятник Завойко на Театральной площади Петропавловска (где он около небольшой пушки). Художественная ценность скульптуры – м-м... скажем так: лично я не в восторге. И на этом всё. Ни Изыльметьев, ни братья Максутовы, ни Карандашёв, ни Семён Удалой в бронзе пока не увековечены.
       Поэзия? Может, и есть, но лично мне пока не попадалось. За исключением того, что и поэзией-то не назовёшь. А песен не слышал вообще, кроме одной откровенно лубочной, примитивной поделки в стиле «а-ля современные казаки». И «Поручик» Симонова, где непонятно о чём.
       Проза? Публицистики (весьма однобокой) хватает, но из художественных – только «Русский флаг» Александра Борщаговского и «Война за океан» Николая Задорнова. Обеим книгам уже много лет, однако история не стоит на месте, и описанной в них фактурой они уже слегка устарели. Их авторы пользовались схожими приёмами – брали фразы из официальных рапортов, писем и мемуаров, после чего вкладывали их в уста персонажей в виде прямой речи. Получалась смешная глупость: герои произведения рассказывают друг другу многочисленные банальности, которые им самим – героям – прекрасно известны, но они должны быть высказаны, чтобы читатель тоже был в курсе. Этот примитивный штамп вообще очень любим нашими творцами от искусства, особенно современными*; он очень сильно удручает и вполне предсказуемо вызывает подсознательное отторжение.
       * И да, я тоже использовал его в части II, притом дважды.
       Есть ещё «Кордон» – потрясающий шедевр, принадлежащий перу некоего Николая Данилова. Хрестоматийный образец того, как не надо писать книги про военно-морскую историю и книги вообще. Там изумительные открытия на каждой второй странице, их перечисление можно отдельной брошюрой издавать. Чего стоит один только публичный дом, который, по автору, был в Петропавловске в 1854 году. Короче, попытка автора переплюнуть Борщаговского успехом (мягко говоря) не увенчалась, хоть и была тиснута в 1992-м тиражом аж 50 тысяч экземпляров.
       С художественной литературой худо-бедно разобрались; а что там с живописью? С живописью дело тоже обстоит печально. Попробуйте найти по-настоящему художественное полотно, верно воспроизводящее эпизоды Петропавловского боя. Гравюры тех лет и зарисовки-наброски очевидцев событий не в счёт; я о нашем, об отечественном, о современном.
       Это либо убийственный китч, либо лубок, либо ненаучная фантастика. Смотришь и силишься понять, где это происходит и в какой момент боя. Художество ради процесса художества по принципу «а я так вижу». Ну и ради гонорара, конечно. Вы только вглядитесь в эти прекрасные лица.
       Почему-то мне стыдно – будто это я нарисовал. А им почему-то нет.
       Вижу лишь одну-единственную замечательную работу. Правда, «Пик» не там стоит, и вообще корабли слишком большие, но считаю, что в сравнении с прочими картинами это мелочи, которыми можно пренебречь. Ну-ка? Кто назовёт фамилию художника? Между прочим, нарисовано сто пятьдесят лет назад.
       А из современного – ну вот яркий пример ненаучной фантастики: мощные взрывы, ужасные пожары, умопомрачительная дистанция стрельбы... Какая это батарея? Какой момент боя? Кто там стреляет из ружья и в кого? Зачем? А куда стреляют фрегаты? На кого он там пальцем показывает? Кому? Что это такое вообще? Иллюстрация к «Кордону» Николая Данилова?
       Что и где не так во всех этих современных картинах, рассмотрим на примере работы замечательного художника В. Шиляева.
       Время дня – почему-то вечер. Облака, мягко скажем, для Камчатки не характерные. Очертания сопок в левой стороне полотна не соответствуют реальности. Корякский вулкан сам на себя не похож. Из зеркала воды растут восхитительные сталагмиты, а на самой воде в изобилии странные и непонятные студенистые образования – кто возьмётся их идентифицировать? Расположение кораблей на заднем фоне не соответствует ни одному моменту обоих актов штурма Петропавловска. Батарея № 1 почему-то горит, притом сразу в двух местах. Количество одновременных ядер в залпе больше реального раз в пять-семь (что у русских батарей, что у супостата). Меткость артиллеристов... кгм... незавидная (не сказать «позорная»). Насчёт композиции: справа для чего-то отрезана батарея № 2, слева кто-то отпилил половину брига «Облигадо» (который, кстати, почему-то горит, и с которого зачем-то спущена полная людей шлюпка). Пожары на косе... Нарисовано всё это очень старательно (я так не умею), но ценность картины (что историческая, что художественная) лично мне представляется близкой к нулю. Я прошу прощения у художника, но увы.
       Ну и остальное примерно такое же и с целым рядом вопросов по каждому полотну. Избыток дутого патриотизма в ущерб правде...
       И ведь заметим – всё больше замечательные художники, известные мастера кисти и красок; они любят свой край и умеют его воспеть, но... но лишь до тех пор, пока не возьмутся за Петропавловский бой. У одного десант высаживается на Кошку, а крепостной флаг – российский триколор. У другого корабли с мачтами выше Сигнальной сопки. У третьего... Никто не удосужится узнать, как выглядели корабли перед боем, как выглядели батареи, прикинуть расстояния. И, конечно же, эти обязательные манипуляции с вулканами – увеличение и перемещение. В общем, нет ни одной работы, правдиво показывающей какой-либо эпизод битвы; каждый обязательно что-нибудь напутал, исказил, переместил, перевернул, выдумал.
       И я никак не могу понять – зачем? для чего? почему нельзя нарисовать, как было? Правда о Петропавловском бое – ну чем она так плоха, что её необходимо переделывать и искажать в угоду чему-то? Или кому-то…
       Из всех виденных мной научно-популярных фильмов могу выделить лишь один – «Как Россия отстояла Камчатку» (режиссёр Татьяна Киселёва, 2017 г.). Остальные пестрят искажениями, ошибками и лакунами.
       Художественных фильмов не снято ни одного. Хотя – да, шли разговоры, набрасывались синопсисы, и даже один сценарий был написан. Читал я тот сценарий; и хорошо, что по нему фильм не сняли. СМИ в 2017 году сообщали*, что в 2014 году на Всероссийском конкурсе сценариев игровых полнометражных фильмов «Вера. Надежда. Любовь», который проводится в рамках Московского Международного кинофестиваля «Радонеж», этот сценарий получил премию «За лучший сценарий исторического фильма» (жюри конкурса возглавлял известнейший кинорежиссёр Игорь Масленников – «Зимняя вишня», «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона»).
       * https://argumenti.ru/society/2017/12/559118
       Давайте полистаем? Три отрывочка навскидку:
       «Суда эскадры выстраиваются по дуге напротив Сигнальной и Никольской сопок. Завойко смотрит в подзорную трубу, пытаясь понять – что задумал неприятель. Обращается к стоящему рядом плотному невысокому мичману ПАСТУХОВУ, тоже наблюдающему за противником в трубу.
       ЗАВОЙКО: Старые знакомцы?
       ПАСТУХОВ: Так точно, господин генерал. Вместе с нашей «Авророй» в Каллао стояли. Хотя и не все… Но вот тех, что левее, точно помню. «Президент» английский и два француза – «Форт» и, если не ошибаюсь, «Эвридика».
       ЗАВОЙКО: А что они там делают, на английском фрегате? Матросы, похоже, что-то топорами ломают…
       ПАСТУХОВ: Думаю, переборки рушат, чтобы орудийной прислуге было сподручней действовать. Весьма разумно».
       Потрясающе. А вот ещё:
       «На борту фрегата идёт военный совет с участием командиров всех кораблей.
       ПУАНТ (показывает на карте): Итак, фрегат «Президент» встанет  против самой сильной русской батареи.
       Прайс кивает в знак согласия.
       ПУАНТ: Ближайшую батарею на оконечности горы возьмёт на себя «Форт». А капитан Николсон со своим фрегатом «Пик» накроет дальнюю батарею, она может побеспокоить нас фланговым огнём.
       ПРАЙС: Именно так, адмирал. Подавив эти батареи, мы проникнем в порт и доберёмся до этой несносной «Авроры». На русских мы обрушим удар всех наших орудий. Они ещё пожалеют о вчерашнем выстреле!
       ПУАНТ: А остальное доделают стрелковые партии. Думаю, там уже не с кем будет сражаться, ха-ха!
       ПРАЙС: Господа, диспозиция ясна. Завтра нам предстоит нелёгкий день, который, я уверен, войдёт славной  страницей в историю британского и (смотрит в сторону де Пуанта) французского флота. Всем занять свои места. Честь имею!
       Офицеры расходятся. Прайс остаётся один.
       Адмирал меряет тяжёлыми шагами каюту, останавливается у открытого иллюминатора, в который заглядывает луна. Её свет отражается на виднеющемся вдалеке силуэте вулкана. Несмотря на лето, он покрыт снегом. Его склоны в свете луны выглядят мертвенно-бледными.
       ГОЛОС ПРАЙСА (за кадром): Господи! Что за чушь я тут несу! Какой удар? Какая страница? Наша авантюра покроет позором все былые достижения королевского флота. И моё имя тоже…
       Адмирал отходит от иллюминатора, садится к столу, обхватывает руками голову.
       ГОЛОС ПРАЙСА (за кадром): Всё могло бы перемениться, завладей мы завтра русским портом. Но… Этому не бывать. Я чувствую тщетность наших усилий. Всё, буквально всё зря. И первой ошибкой была наша… моя медлительность в Каллао.
       Адмирал стучит по ободу иллюминатора кулаком.
       ГОЛОС ПРАЙСА (за кадром): Чёрт бы побрал эту «Аврору»! Чёрт бы побрал всех этих русских, из-за которых моя карьера…
       Прайс успокаивается, глубоко вздыхает, смотрит на вулканный пейзаж, прикрывает иллюминатор, подходит к столу,  опирается на него.
       ГОЛОС ПРАЙСА (за кадром): Есть только один достойный офицера выход. Боже, дай мне силы!
       Прайс опускает голову, шепчет молитву».
       Воистину: «что за чушь я тут несу!». Иллюминатор с ободом, ага.
       «В адмиральской каюте лежит Прайс. Из-под левого плеча вытекает густая тёмная кровь. Рядом валяется пистолет. Вокруг адмирала – Пуант, врач, офицеры. Прайс через силу издаёт какой-то хрип. К нему склоняет голову капитан БЭРРИДЖ – плотный невысокого роста брюнет с пышными бакенбардами.
       БЭРРИДЖ: Сэр, я слушаю вас.
       ПРАЙС: Чёртов пистолет… Я промахнулся…»
       И так далее, в таком же духе, на таком же уровне. Набор штампов и ляп на ляпе. Замечу: это ещё не самые потрясающие места. И таки да, если этот сценарий был признан лучшим, то каковы ж тогда были остальные?.. могу себе представить.
       Даже если найдётся в мире киностудия, которой было бы под силу безупречно снять художественный фильм про Петропавловский бой, всё равно камнем преткновения станет сценарий. А его всё нет и нет. Некому написать.
       Остаётся – что? – правильно, театр. Театр у нас в Петропавловске замечательный. И прекрасные театральные коллективы есть, в том числе народные. Но опять упирается во всё тот же вопрос: «Что ставить?». Не так давно в драмтеатре была открытая читка одного-единственного предложенного сценария (не того, что упомянут выше); после читки актёры сами сказали, что играть «вот это» им откровенно не хочется, да и прочие присутствовавшие подтвердили свою с ними солидарность.* Так что в разделе «драматургия» по рассматриваемой теме тоже пока наличествует провал.
       * Имею основания подозревать, что под внешним давлением (ну, назовём это так) сей сценарий всё же ляжет в основу какой-нибудь постановки.
       Вот так мы и гордимся доблестью наших предков. Нам всё некогда и некогда, мы на квасном патриотизме в светлое будущее спешим.

       *    *    *
       Кажется, уже понятно, о чём эта часть. Она – о человеческой памяти.
Время отмеряет каждому из нас свой срок и предоставляет право жить – более или менее искренне, уж кто как может. Так же, как и умереть – более или менее достойно. Мы оставляем вместо себя на этой земле память о нас; потомки судят нас и на наших примерах учатся, как жить дальше. А покуда мы ещё живём, наше право жить так, как мы умеем, и лепить (не лепить?) нашу жизнь, размышляя о тех, кто шёл по этой дороге до нас, и кто пройдёт после.
       Мы чтим Христа, но помним и Пилата. Нам со школы знакомы имена Сталина, де Голля и Кастро, но также Кортеса, Пол Пота и Гитлера. В каждом из нас, как и в каждом из них, витиевато переплелось хорошее и плохое, и чаша весов никогда не находится в равновесии. Великий Колумб ухитрялся быть в то же время и редкостным шельмецом – кстати, будет не лишним вспомнить, сколь трагичными были его последние годы. Наше, и исключительно наше право решать, какими будем персонально мы.
       Человек живёт до тех пор, покуда потомки помнят его. Это нужно нам, чтобы жить дальше. Помним ли мы?
       Помним ли мы подвиг князя лейтенанта Александра Максутова 2-го – если мы в суете прошедшего века ухитрились безвозвратно потерять место, где он был похоронен? Мемориал 3-й Смертельной батареи вроде облагородили, на мраморе памятника больше не видно пакостных надписей в стиле граффити – сумеем ли мы не сбиться с курса, который после стольких ошибок в счислении и обсервациях наконец-то выбран более-менее правильно? Удовольствуемся ли мы тем, что в Петропавловске есть и улица Максутова, и улица Семёна Удалого? Кстати, интересно, что ответят сто первых встречных на улицах Петропавловска, если их спросить, в честь какого именно Максутова названа улица.
       Помним ли мы Василия Степановича Завойко? Предвижу возмущённый гул – ну как же! Улица Завойко! Полуостров Завойко! Остров Завойко!
       Но это сейчас, да и то не всякий житель Петропавловска, скажем, сумеет назвать его по имени-отчеству, а уж тем более показать пальцем, где находится остров. А в буйные годы прошлого века было сделано немало, чтобы забыть подвиг русского адмирала, которого даже противники с уважением ставили выше собственных флотоводцев: городок Завойко был переименован в Елизово, и лишь длинная улица Завойко осталась в посёлке Пограничном; военная яхта «Адмирал Завойко» была торжественно переименована в революционный корабль «Красный Вымпел», который в начале 2000-х из-за ветхости чуть не потонул прямо у своей стенки во Владивостоке, поскольку до него потомкам дела особо не было; в том же Владивостоке памятник Завойко был снесён, а вместо него на пьедестал поставили Сергея Лазо. Микрорайон Завойко в Петропавловске долгое время был притчей во языцех – в смысле состояния дорог и прочих условий жизни. Хороша память? А ведь эти вопросы нависают до сих пор...
       Адмирал Завойко был, конечно, фигурой крайне неоднозначной. Отличное знание океана и парусного флота, безграничная любовь к ним, забота об окружающих людях и выдающиеся способности организатора ухитрялись сочетаться в нём с избыточной авторитарностью, нетерпимостью к чужому мнению, подчас чрезмерной резкостью и вспыльчивостью. Грустно, но факт: после 1855 года Завойко перестал находить понимание с Муравьёвым-Амурским и даже рассорился с ним, считая свои заслуги в организации обороны Камчатки единственно замечательными и определяющими. Тем не менее, сделанное им вряд ли может быть принижено, и все свои двенадцать орденов Василий Степанович заслужил кровью, потом и ранней сединой. Его уважали заслуженно.
       Но могилу его всё же потерять умудрились. Никто не знал, где похоронен один из величайших русских адмиралов – защитников Отечества! До тех пор, пока в 1985 (!!!) году учительница из украинского села Великая Мечетня Николаевской области Валентина Ивановна Миронова не прочитала роман «Русский флаг» и не вспомнила, что случайно (ох, опять это «случайно»...) видела фамилию Завойко на старой заросшей могиле заброшенного кладбища... «Адмирал Василий Степанович Завойко. Скончался 16 февраля 1898 года, на 89-м году от рождения»... И Юлия Георгиевна – как всегда, рядом с мужем. Теперь, слава Богу, в этом селе стоит памятник адмиралу, и кроме украинской земли, под ним есть и горсть земли с подножия Никольской сопки.
       Ошибки отцов и дедов можно и должно исправлять... и стараться не допускать новых, особенно, если дело касается памяти прошлых лет. Мы, конечно же, тоже имеем право на ошибки, но, как известно, за всё на свете приходится платить. Когда-нибудь в той или иной форме всем нам будет предъявлен счёт за безответственное отношение к своей собственной истории. В том числе и за незаконно демонтированный памятный знак погибшим десантникам на мысе Неводчикова, и за покорёженный крест над могилой французов, похороненных у подножия Никольской сопки. Сопки, которая нынче в народе зовётся Сопкой Любви...
       Время безжалостно к могилам – если людям нет дела до них.
       Английский журнал «Fraser’s Magazine» за август 1856 года почти наполовину написан кэптеном Уиттингхэмом, который описывает события 1855 года, участником которых он являлся – он был на одном из кораблей эскадры адмирала Брюса. Для нас интересно другое – небольшой эпизод событий 1854 года, о котором он рассказывает особо: «...касаемо атаки Петропавловска, где так пострадала наша собственная честь, нам должно упомянуть случай к чести и доблести нашего неприятеля. Когда союзники высадились на берег и пошли на штурм, было достаточно нескольких выстрелов, чтобы они повернули и бросились назад; но один юный мичман, увлекаемый своим рвением и храбростью, вырвался слишком далеко вперёд от своей группы и не заметил её отступления, он мчался к врагу, размахивая саблей. В виду русских он внезапно обнаружил, что остался один, и, негодуя на действия своих, а вовсе не от осознания личной опасности, юноша остановился, бросил катласс и разрыдался; и тогда к нему подбежал русский офицер, сказавший по-английски: «Подними-ка саблю, мой мальчик; здесь тебе не место. Беги обратно к своей шлюпке со всех ног; а когда будешь писать письмо матери, скажи ей, что лейтенант [имярек] спас тебе жизнь».
       Имя русского лейтенанта не приведено, и теперь нам уже нипочём не узнать его – так же, как и фамилию отважного юного британского мичмана, возможно, ставшего адмиралом. Всегда ли он помнил этот яркий эпизод из своей юности?
       Время стирает всё, чем люди не захотели воспользоваться, что они не сумели запомнить – на свою беду или к своему стыду...
       Кто-то спросит: да зачем нам все вот эти фамилии, все эти названия кораблей и где они фактически стояли, сколько на каком было всяких пушек и куда они стреляли?! Какая разница, если наши всё равно победили, и никто это не оспаривает? Враги пришли, начали размахивать саблями и палить из пушек, получили по мордасам и ушли... А мы вот победили. Мы! И всё, и вся история! О чём тут ещё говорить? А?
       В том-то и дело, что для кого-то – да, а для кого-то и нет. Эта книжка написана для тех, кому интересней быть во второй группе.


*   *   *
Картина вверху: пример лубочного творчества, воспевающего Петропавловский бой.


Рецензии