Варвара Степановна

               
                Документальная проза               
 
                Варвара Степановна
                (Начало 60-х)
 

         Какой житель города не мечтает хоть изредка выбраться на природу. Побродить по лугам и полям, по дикому лесу, послушать пенье птиц, подышать живительным, чистым запахом сосны. Смолистый и горьковатый -- его не спутаешь
ни с каким другим.
         Детский спортивно-трудовой лагерь "Звёдочка" расположился на берегу торфяного озера. Со всех сторон лагерь окружали сосновые леса, которые простирались до самого горизонта.
         "Звёздочка" мало чем отличалась от других подобных лагерей, разбросанных по всему Карельскому перешейку. Разве что у этого учреждения была не ведомственная, а государственную принадлежность.
         Сюда направляли в основном ребят из неблагополучных семей. Половину всей смены воспитанники проводили на полях подшефного совхоза, пропалывая грядки.  Взамен совхоз поставлял в лагерь мясо и молоко. Именно с использованием этих продуктов в лагерной столовой готовилось большинство блюд.
       
         Заведующей столовой, а по совместительству ещё и поваром, и кладовщицей, работала Варвара Степановна -- высокая, крупная женщина средних лет.
         Она была крепкого, плотного телосложения. Зоркий мужской взгляд сразу бы отметил её большую пышную грудь и толстые ноги, которых, кстати, она сильно стеснялась и по этой причине всегда носила длинные юбки.
         Впрочем, всё у неё было крупное: и голова, и руки, и черты лица. Создавая её, природа не поскупилась, наделив её всем, что только можно, с лихвой.
         Помимо этого она обладала недюжинной силой. Могла спокойно в одиночку, не обращаясь за помощью, снять с плиты огромный чан с водой.
         На работе заведующая обычно носила завязанный на затылке белый платок. 
 
         На кухне вместе с ней работали две помощницы: толстушка Фрося, чем-то похожая на свежеиспечённый колобок, и молодая практикантка, только что закончившая кулинарное училище, худенькая, миниатюрная Зиночка.
        Варвара Степановна любила порядок и дисциплину. Была бойкая на язык.
Про таких говорят "за словом в карман не полезет". И не дай бог кому-нибудь попасть ей под горячую руку –
мало не покажется.

        Особенно сильно от Варвары Степановны доставалось мальчику Лёшке.
Ну и не мудрено -- то хлебные крошки рассыплет по столу, то кисель на пол прольёт.
За его своенравный и упрямый характер его частенько наказывали воспитатели, назначая вне очереди дежурным по кухне, в то время как другие мальчишки играли в футбол.
        У Лёшки не было родителей, его направили в лагерь из детского дома по ходатайству РОНО. В первое же своё дежурство по кухне, он стибрил из миски для заправки пару горстей сухофруктов. Но незаметно «слинять» ему не удалось.
Варвара Степановна быстро вычислила воришку и, заведя мальчика в свой кабинет, потребовала вывернуть карманы.

        Тут уж было не отвертеться. Как говорится, взяли с поличным.
Лёшка стоял, опустив голову, думая, что его отчислят из лагеря.
Но заведующая решила на первый раз простить сироту.
        -- Ещё так сделаешь, сообщу руководству, -- спокойно сказала она.
      
        Варвара Степановна всю жизнь мечтала о ребёнке, но бог не дал ей детей. Да и личная жизнь у неё не сложилась.
Лучшая подруга, змеюка подколодная Тамарка, увела у неё мужа.
И только работа среди детей позволяла ей хоть как-то раскрепостить свою душу и хоть таким образом осуществить свою мечту.
       Что удивительно, Варвара Степановна -- единственная женщина из обслуживающего персонала, которая не любила смотреть телевизор, а предпочитала читать старинные любовные романы.
А свою любимую «Королеву Марго» она буквально зачитала до дыр.

       В лагерь почти каждый день приезжала одна и та же машина с продуктами. Старенький фургон с брезентовым верхом ГАЗ-53, списанный из армии, от которого за километр воняло бензином и маслом. За рулём обычно сидел Николай -- коренастый широкоплечий темноволосый парень. Многие его почему-то называли цыганом, хотя он родился и вырос за полярным кругом.
      Николай имел привлекательную внешность. Но вот что странно,
он был ещё довольно-таки молод, а передних зубов у него почему-то не было.
 Когда он улыбался, вместо них сверкали золотые коронки.
   
       Пока заведующая принимала и пересчитывала товар в кладовой, Николай не замолкал ни на минуту.
       -- У нас в автобазе говорят, что вы самая строгая и недоступная женщина в лагере. Это правда?
       -- Не болтать, -- отвечала она. -- Вы мешаете мне работать. Баламут!
       -- А какие у вас васильковые глаза. Это надо же, как я раньше не замечал…Ой, чуть не забыл.
       Николай сбегал к машине и, достав из бардачка букетик васильков,
торжественно вручил их своей даме сердца.
   

       -- Умеешь ты подкатить к женщине, ловелас, -- осуждающе произнесла она. Однако ж цветы взяла и поставила их в вазочку с водой.

       Обычно, прислонив руку к груди, он говорил нечто подобное.
       -- Мой ангел, вы даже не представляете, как тяжело одинокому мужскому сердцу. По вечерам хоть на стенку лезь, --
и, вздохнув, добавлял. -- Ох, если б вы только знали, как хочется встретить родственную душу…
       При этом в его глазах загорались весёлые, озорные огоньки.
 Заполняющую накладные Варвару Степановну его болтовня немного отвлекала, но она старалась не обращать особого внимания на его словесные излияния.
   
       Как-то раз Николай предпринял разведку боем. В кладовой он её слегка прихватил.
       -- Ну ты у меня сейчас получишь, -- закричала заведующая и резко оттолкнула его от себя. Незадачливый Казанова отлетел к стеллажам, на которых стояло несколько трёхлитровых банок с соком. Банки дружно посыпались вниз, естественно, разбились, и сок вытек на пол.
       Николай стал извиняться, обещал возместить ущерб. Но Варвара Степановна махнула рукой, мол, не надо.
       -- У меня ещё кисель есть, сварю на ужин вместо сока.
 
       А тут ещё и Фрося её подцепила.
       -- А Николай-то на тебя глаз положил, -- с ехидной улыбочкой кольнула она.
       -- Баловство одно, -- обрезала её Варвара Степановна. -- Я уже не в том возрасте, чтобы глупостями заниматься.
       «Любви все возрасты покорны», -- напомнила ей Фрося.
      -- Ещё одно твоё словечко, -- пригрозила напарнице Варвара Степановна. -- Возьму половник и сделаю из тебя омлет.
Фрося тут же замолкла. Она знала, что заведующая слов на ветер не бросает. Варвара Степановна вообще не любила шуток на эту тему.
       Честно говоря, она, как женщина, стеснялась своего тела.
Как сказали бы сегодня, комплексовала. В глубине души Варвара Степановна считала себя непривлекательной и больше всего боялась, что, если и появится у неё когда-нибудь ухажёр, он очень быстро в ней разочаруется.

       Перед открытием столовой в начале сезона к ним приходил молодой пожарник Семён – долговязый парень с длинными вьющимися волосами. Он проверял противопожарную безопасность, при этом он не сводил глаз с Зиночки, а на неё ни разу так и не взглянул.
       Заведующая не раз советовала Николаю обратить внимание на молоденькую практикантку. Но он даже слушать её не стал.
       -- Тощие девицы меня не привлекают, -- сказал он. -- Мне нравятся рубенсовские формы.

       Несмотря на неудачный первый приступ, Николай не оставил надежду взять штурмом эту неприступную твердыню.
Как-то в полночь после отбоя, когда сторож закрыла ворота на замок и как обычно улеглась спать, Николай подъехал к лагерю.
       Ночь заволокла землю тёмной пеленой. Ущербная луна, свалившись на правый бок, была укутана сизыми облаками. Темень стояла жуткая. Застывшую тишину ночи лишь изредка нарушали прерывистый стрёкот цикад да надоедливое попискивание комаров над головой.
   
       Перелезть через невысокий забор для него не составляло труда.
Так как он знал, где находится одноэтажное общежитие для обслуживающего персонала, то сразу направился к этому домику. Пару дней назад Николай уже заходил к ней в комнату. Тогда она забыла поставить штамп на одной из накладных.

       И он запомнил, что у неё на подоконнике стояла вазочка с его васильками. Прекрасный ориентир.
Надо сказать, что ночи на Карельском перешейке в то время стояли жаркие и душные.  По этой причине почти все окна
в общежитии были приоткрыты, в них висели лишь марлевые занавески, защищавшие от комаров и мошки.
       Но, к несчастью для Николая, судьба сыграла с ним злую шутку. Васильки, которые подарил он заведующей,
так приглянулись Фросе, что она, нарвав такие же цветы, поставила их в точно такую же вазочку, как и у Варвары Степановны,
на подоконник в своём окне.
       С подоконника же заведующей цветы куда-то исчезли. Это дезориентировало нашего героя. Спутав помещения,
он направился к окну Фроси.
       Откинув занавеску, наш кабальеро легко забрался в её светёлку.
Фрося спала как убитая и ничего не слышала.
       Маленькая деталь. В этот день на кухне отмечали Фросин день рождения. Ну и, как полагается, по такому случаю слегка приняли на грудь.
Так что Фрося не просто спала, а была погружена в крепкий сладостно-мечтательный сон. Ну и как это нередко бывает
у женщин, сон носил слегка эротический характер.

 
      В город ворвались викинги. Ой, что тут началось! Эти три дня законных бесчинств. Захватив для самообороны меч,
Фросе, удалось незаметно выбраться за городскую стену. Она побежала в ближайший лес, в надежде укрыться там от безжалостных пришельцев.  Но увы, к несчастью, её заметил молодой высокий викинг и бросился за ней в погоню.
      И как бы быстро она не бежала, он всё равно её настигал. Оцарапав себе все ноги, Фрося попыталась спрятаться в зарослях шиповника, но он её заметил и там.

      "Ну коли спасения нет, он дорого заплатит за мою жизнь", -- решила Фрося и вытащила из ножен меч. Как порядочная женщина, она не собиралась сдаваться без боя. Викинг тоже достал свой меч.
       Началась жестокая сеча.  Фрося дралась отчаянно и смело, но силы были слишком неравны.
В итоге, когда она совсем обессилила, он выбил меч из её рук. Фрося упала на колени и стала молиться. Как ей показалось,
её земная жизнь подошла к концу.
 
        В это время, уже в реальном мире, Фрося почувствовала, как трусики предательски сползают с её ног. И вдруг она ощутила на своих бёдрах сильные мужские ладони…
       Дикие, первобытные инстинкты, которые дремали в её теле, вдруг разом вырвались наружу, превратив её в безумное существо. Она вся горела, дрожала, судорожно тряслась. Рот её был широко раскрыт, но сил дышать уже не было.
       Не в силах больше сдерживать себя, Фрося закричала что есть мочи и погрузилась в туман.

       Послышались шаги в коридоре, щёлкнул выключатель. Жёлтая полоска света вспыхнула под дверью. В комнату постучали.
       -- Фрося, что с тобой? – раздался строгий голос Варвары Степановны. –
Фрося, открой!

       -- Ёперный театр! -- выкрикнул Николай. Только сейчас до него дошло, что он попал не в то помещение. Объясняться с Варварой Степановной, тем более в такой ситуации, совершенно не входило в его планы.
Он выпрыгнул в окно и скрылся в темноте.

       Ну тут вроде и Фрося стала приходить в себя. Хотя она ещё и не совсем понимала, в каком мире она находится.
Фрося была в сильном возбуждении, часто и тяжело дышала. Но, услышав голос заведующей, она встала, включила свет и открыла дверь. В комнату вошла Варвара Степановна.
    -- Что с тобой, матушка?  -- спросила заведующая. -- Да на тебе лица нет.    
    -- Вы не поверите, какие-то кошмары снятся всю ночь. От страха чуть не померла.
    -- А я отчётливо слышала мужской голос, -- сказала Варвара Степановна.
    -- Быть такого не может, это вам показалось, -- замотала головой Фрося.
    -- А это как понимать? – спросила заведующая, увидев кожаную кепочку
на столе. -- Если мне не изменяет память, это кепочка нашего водителя Николая.
    -- Ума не приложу, как она здесь оказалась, -- развела руками Фрося.
    -- А трусы почему на полу валяются? – спросила Варвара Степановна.
    -- Они, нечаянно… сами сползли, -- оправдывалась Фрося.
    -- Ну ты и тихушница! Мужиков таскаешь по ночам, а я и не догадывалась. Конспираторша!
    -- Ей богу, ничего не было, -- перекрестилась Фрося.
    -- А ведь Николай за мной приударял. Выходит, ты у меня его отбила?
    -- Ни ухом, ни рылом, Варвара Степановна, окстись. Спала без задних ног, как убитая.
    -- Ладно, я пойду к себе, -- сказала заведующая, забрав кепочку. --
А ты попроси своего кавалера, чтоб в следующий раз рот тебе подушкой прикрыл.
Так орёшь, что всё общежитие разбудила. А ведь людям завтра на работу,
рано вставать. Совесть-то у тебя есть, или нет.
     С этими словами Варвара Степановна покинула комнату, на прощание громко хлопнув дверью.
Перед глазами Фроси мелькали искры. Она застыла в недоумении, не понимая, что происходит. Она постоянно задавала себе один и тот же вопрос:
«Что же этот было?».

        На следующее утро, выгрузив хлеб и молоко, Николай зашёл в кабинет заведующей подписать накладные.
Но Варвара Степановна не торопилась оформлять документы.
        Она смотрела на него с торжествующей улыбкой, еле сдерживая смех.
        -- Да, чуть не забыла, -- наконец сказала она и передала Николаю кожаную кепочку. – Фрося просила передать.
Молодец, доставил женщине удовольствие.
        -- Накладочка получилось, -- опустив голову, выдавил из себя Николай.
        -- А как меня обхаживал. Васильковые глаза. Одинокое мужское сердце. Соловьём заливался.
А при первой же возможности изменил. Бабник ты и потаскун!
        -- Я просто окна перепутал. У вас на подоконнике стояли васильки.
        -- А я их переставила. Теперь они у меня на тумбочке стоят, -- заведующая подписала накладные и передала ему. -- 
Жалко, что ты ко мне не залез. Сейчас бы тебе передачки носили в больничку. Ладно, ступай, покоритель женских сердец.
Глаза бы мои на тебя не глядели.

         В один из дней Лёшку опять за очередную провинность назначили дежурным по кухне.  Он сидел на сломанной шатающейся табуретке и чистил картошку для обеденного супа.
         "Очень толсто срезаешь, -- сделала ему замечание Варвара Степановна.  -- У нас сегодня картошки мало, а надо ещё на салат оставить".
         Затем она пошла в свой кабинет, где её уже ждал злополучный ловелас, и оформила все документы. После чего Николай, натянув на голову свою кожаную кепочку, вышел из столовой, сел в кабину, завёл мотор, подъехал к воротам, но выехать не смог.  Сторожа на месте не оказалась, из-за острой боли её отпустили к зубному врачу. Ключи от ворот она оставила в столовой.
         Пришлось самой Варваре Степановне идти и открывать ворота. Лёшка вызвался ей помочь и пошёл вместе с ней.
   

         А, надо сказать, что в то утро прошёл сильный дождь, и у самого въезда в лагерь образовалась глубокая лужа.
В какой-то момент заведующая неловко оступилась, поскользнулась и упала. Причём упала она, прямо скажем, неудачно.
Мало того, что вымазалась в песке и грязи, так ещё и разбила колено в кровь.
         Выскочив из кабины, Николай поспешил ей на помощь.  Он её поднял,усадил на пенёк, затем стал стряхивать с неё грязь. Заметив разбитое колено, он принёс из машины аптечку, высоко задрал ей юбку и начал обрабатывать ушибленное место.
         Она пыталась ему что-то сказать, но йод так сильно щипал рану, что сил у неё хватило только на громкий визг.
Её лицо вмиг стало пунцовым. Она смущалась и чувствовала себя неловко. «Хорошо, что в таком виде меня видит один только Лёшка, он свой человек, подумала она. А, не дай бог, увидят другие, особенно эта пересмешница Фроська. 
Что тогда обо мне будут говорить?».
         От прикосновения его рук у неё сильнее застучало сердце, задрожали ноги. Сладостное тепло, которое она испытывала только в юности, приятно разлилось по телу.
         -- Посмотри на плите, не выкипело ли там молоко, -- попросила она Лёшку.
 Тот понял, что он здесь лишний, и ушёл в столовую.


         Через несколько дней, во время своего очередного дежурства по кухне,
 Лёшка стал свидетелем странной сцены.
         Начистив очередное ведро картошки для приготовления драников, он пошёл к заведующей, сообщить ей,
что работа закончена. Открыв дверь в её кабинет, Лёшка просто ахнул.
          Варвара Степановна сидела на коленях у Николая. При этом выражение лица у неё было кокетливым и весёлым.
На небольшом столике перед ними стояли тарелки с едой. «Странно, подумал Лёшка, раньше она питалась только в общем зале». Заметив у Николая ложку в руках, он всё понял. Еда предназначалась для водителя.
         Увидев Лёшку, заведующая встала с колен Николая и сердито посмотрела на мальчика.
         -- А тебя никто не учил, -- раздражённо сказала Варвара Степановна, -- что прежде, чем зайти в помещение, надо постучать и спросить разрешение.
         Лёшка извинился и попросил, чтобы его отпустили поиграть в футбол.
Она с превеликой радостью исполнила его просьбу.


         Прошло три дня. Мальчишки с Лёшкиного отряда решили сходить на ночную ловлю раков.
Процесс был очень простой.  Поджаренную мёртвую лягушку прикрепляли к куску металлической сетки. Потом всю эту конструкцию, привязанную к верёвке, опускали на дно водоёма. И когда минут через 15 поднимали сетку, в ней оказывалось
полным-полно раков болотного цвета. Оставалось только сварить их в ведёрке, после чего они приобретали ярко-красный цвет.
Деликатес, да и только. А затем, вместе с запечённой в костре картошкой, можно было устроить настоящий пир на весь мир.
          Сам Лёшка в ту ночь немного замешкался и, когда все ушли, ему пришлось нагонять свою группу. Чтобы наверстать упущенное, он решил срезать путь и идти не по шоссе, как все, а вдоль железной дороги, напрямик к водоёму.
 
          В кромешной тьме идти очень не просто. Лёшка отыскал (скорее ногами) тропинку вдоль рельс и пошёл по ней,
местами продираясь сквозь заросли кустарника и высокой травы. Он старался идти быстро, насколько это возможно.
   
          Вдруг, прямо передо ним раздался какой-то шорох, треснула ветка, и из темноты выплыла человеческая фигура.
Как он с трудом разглядел, это оказался коренастый мужчина с кепкой на голове. Ещё бы один шаг -- и Лёшка запросто бы на него наступил. Мужчина был не один, рядом с ним в траве сидела женщина с белым платком на голове.
          Луна почти полностью спряталась за облака. В темноте лиц почти не было видно.  Но одно ему сразу бросилось в глаза. Это золотые зубы у мужчины. Их блеск был хорошо заметен даже в ночи.
          Лёшка пробурчал что-то извинительное и, прибавив шагу, обошёл их стороной. Как говориться, от греха подальше.


          На следующее утро сразу после завтрака заведующая попросила его зайти к ней в кабинет. Когда он пришёл,
она долго молчала, не зная с чего начать. Варвара Степановна даже слегка покраснела и нервно теребила пуговицы на своём белом халате.
          -- Я знаю, что ты любишь сухофрукты, -- наконец сказала она.
       Лёшка в ответ кивнул головой.
          -- Я тут тебе приготовила курагу и чернослив. И заведующая дала ему довольно-таки увесистый кулёк.
 
          Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, прекрасно понимая о чём идёт речь. Лёшка никогда не отличался излишней болтливостью. Особенно тогда, когда речь шла о чужих тайнах, о чужих сердечных делах.
Но, если бы он отказался и не взял сухофрукты, она бы стала сомневаться...
          -- Спасибо, Варвара Степановна, -- поблагодарил Лёшка. Он взял кулёк и вышел из кабинета.
В этот день вся его группа объедалась фруктовой вкуснятиной.

         Через год Лёшке снова довелось отдыхать в «Звёздочке», но Варвара Степановна там уже не работала.
Со слов Фроси, Варвара Степановна взяла отпуск по уходу за ребёнком.
         Вот уже три месяца как она родила прекрасную девочку, которую назвала Ника.
               
               
                А.Загульный               
 10. 2017г. СПб.


               


Рецензии