Роды с патологией

        При советской власти о мобильной связи мы даже не слышали, но телефон в нашем случае был. Был в сельсовете, в центре деревни, а за околицей деревни мы бурили артезианскую скважину, и на водовозке, туда-сюда, я периодически гонял к телефону. Ждал чрезвычайного сообщения и вот оно свершилось. Четыре кило двести, девочка, роды без патологий!.. Ура, ура, ура!
       А диспозиция удручала, дочь с матерью в городе, а я в захолустной деревне. Но праздник налицо, не сглазить бы, надо отмечать... Я в магазин и вступил в активную связь с работницей торговли. Отдавался с потрохами, цель того стоила. Она разомлела, разрумянилась, похорошела. Голубка! А кончила тем, что достаёт из-под прилавка бутылку коньяка… Всего лишь! Вредина,конечно, но хоть что-то.
      Я заправил цистерну водой и погнал на участок, там заждались… Дизель заглушен, бригада с интересом дожидалась меня. А я вот он, ору: – Четыре двести без патологий!
       Бутылка не ящик, но уважение к ней всё равно проявили. Чинно уселись у окна в бытовке. На столе коньяк, деревенская снедь, а над окном фото обезьяны из серии – ваши предки. Только налили, как объявилась на пороге Панна, приходящая с деревни повариха. Увидела бутылку: – А чой-то вы вдруг?! – А Николка с радостью: – У Лёхи дочка родилась, четыре двести, без патологий, вон её фото! – и кажет рукой на мартышку. Панна давно уже близорукая, но очки не носила из принципа, и подошла к фото поближе. Прищуривалась, вглядывалась и расплылась, наконец, в улыбке: – Ну вылитая! Ну, вся в папу! – Расчувствовалась: – Дай куда-нибудь поцелую!
       Целоваться мы не стали, но на донышко ей налили… Сидели, смаковали. Каждый думал о своём, и у шефа созрела ценная мысль. После стакана он объявил: – Ёкарный малахай! Едем! Курс на райцентр!
       По большаку всего-ничего и через час мы были у кафе рядом с автовокзалом. Автобус будет через час и кафе по техническим причинам тоже будет через час. Но!
      – Четыре кило живого, орущего счастья! Тут патологий быть никак не должно.
       Именно так порешила буфетчица, и мы с почётом вошли.
       Ассортимент представили без утайки, и, конечно же, первый тост был по-гусарски за буфетчицу. Потом за работу, за премию, за план. Потом за правильную политику, ещё потом за не правильную. Потом за мир и дружбу навек. Ну, а когда спохватились, то открыли персональную бутылку. За Отца! За меня, то есть... Да здравствую я!
        Бригада молодого отца погрузила в автобус. Он помчался в город, в роддом, а мужики, как положено, продолжали досыта. Если б не менты! Злодеи посадили бригаду в застенок, и post scriptum был неумолим.
     – Согласно ГПК роды четыре кило двести признать с патологией. – Милицейский протокол к тому прилагался.
 


 


Рецензии