Das ist fantastisch!

                (18+)
               
                Das ist fantastisch!
                (эротический кастинг)      
    (порядочным и особо впечатлительным женщинам я бы читать не советовал;
     в случае сомнений обязательно проконсультируйтесь с врачом)               
               
               
                Глава 1.
    
   
        С Пашей случилось несчастье.
Как гром среди ясного неба. Жена Дарья заявила, что уходит от него. Он попытался узнать почему.
Но ничего вразумительного она сказать не могла.
       -- Ты мне не интересен как мужчина, я больше не хочу с тобой жить.
       -- Может я сделал что-то не так. Я исправлюсь, дай мне шанс, – умолял её Паша.

       Но Дарья была непреклонна.
       -- Ты не сможешь вдохнуть новую жизнь в старые меха. С тобой я уже никогда
не смогу по-новому ощутить нашу близость. Пойми, в наших отношениях пропала любовь и страсть.
Ты уже не сможешь зажечь огонь в моей душе.
       -- Признайся, у тебя кто-то есть? – настойчиво выпытывал Паша.
       -- Ты не поверишь, но сейчас у меня никого нет. Но, честно скажу, рано или поздно появится.

       "К сожалению, измена – это единственная возможность для женщины снова почувствовать себя молодой".
   
       Дарья собрала вещи и укатила загород на дачу. Благо летний сезон был в самом разгаре.

                Глава 2.

   
        С погодой ей немного не повезло. Дни стояли жаркие и удушливые.            
Температура воздуха даже в тени не опускалась ниже тридцати градусов.
Дом из силикатного кирпича, в котором жила Дарья, нагревался до такой степени, что в нём просто было трудно дышать. Вентиляторы не спасали.
 
        Чтобы как-то избавиться от изнуряющей жары, ей приходилось постоянно брызгать на пол воду, а ночевать на веранде
на стареньком скрипучем диване. Солнце сюда не заходило, тут всегда было прохладно и свежо.
       Единственное, что досаждало на веранде — это комары. Не помогали ни фумигатор, ни сетки на окнах, ни марля на дверях. Казалось, что комары просачиваются сквозь стену. Поэтому время от времени приходилось брать в руки мухобойку и проводить экзекуцию.
       На даче чаще чем в городе её охватывала гнетущая тоска по сыну.
Здесь в пустом доме она это чувствовала особенно остро. Но, ничего не поделаешь, бабушка его забрала на всё лето к морю,
к себе в Геленджик.   
   
       Загородом, надышавшись свежим воздухом, Дарья всегда засыпала мгновенно.
Так случилось и в ту тревожную ночь, о которой пойдёт наш рассказ.
Она спала как убитая, без задних ног. Обычно её и пушкой было не разбудить,
но тут вдруг неожиданно непонятно от чего она проснулась.
       Странное беспокойство охватило её. Ей показалось, что из дома доносятся какие-то посторонние звуки.
Дарья открыла глаза. В темноте было трудно что-либо различить. Чёрные тяжёлые тучи почти полностью закрыли луну,
лишь небольшие её отсветы проникали на веранду. Фонарь, который стоял рядом с калиткой, почему-то сегодня не горел.
       Она отчётливо слышала, как заскрипел пол, потом звук этот повторился ещё и ещё раз. Сомнений не оставалось:
кто-то ходил по веранде. От страха у неё всё похолодело внутри. На лбу выступил холодный пот. Вскоре через почему-то открытую дверь веранды вошёл ещё один человек с фонариком в руках. Даже в такой темноте Дарья смогла различить бейсболки на их головах и маски на лицах.

       -- Всё чисто, братан, проверил, собаки нет, -- сказал вошедший.
       -- Молодец, Сохатый, теперь я спокоен.
       -- Баклан, ты дом осмотрел. Поживиться хоть есть чем?
       -- Какое там поживиться. Тут даже посуды нормальной нет.
Говорили они как-то странно в нос, то ли осипшими, то ли спившимися голосами.
       -- Ты думаешь на зоне нас уже хватились?
       -- Знамо хватились. Наверно уже везде пикеты стоят.
       -- Надо по-всякому перекантоваться до утра, а там смешаться с толпой,
идущих на работу людей. Ну, а сейчас давай немного передохнём, вон и диванчик
на веранде стоит.

       Тот, что был с фонариком, посветил на диван и увидел искажённое страхом лицо Дарьи.
       -- Ба! Да мы здесь не одни. «У нас гости!», -- обрадованно выкрикнул он.
«Ты дом хорошо проверил. Больше никого нет?»
       -- Чисто, -- ответил напарник.
       -- Какая Лялька, -- облизал губы Сохатый. – Просто подарок судьбы.
Ну что, курочка, не пора ли нам поклевать зёрнышки. «Не хочешь ли ты потоптаться с петушком?», – прохрипел Сохатый.

       Он подошёл к ней и, сдернув с неё одеяло, стал бесцеремонно "шарить по её телу фонариком".
       -- Мать честная, в такую жару и спать в шмотье. Задохнуться же можно. Бакланчик, помоги даме разоблачиться.
Пусть покажет нам свои прелести.
Господи, как я соскучился по женской ласке. На зоне чуть с ума не сошёл.
       Коленки и подбородок Дарьи одновременно задрожали от животного страха.
Такого с ней ещё никогда не случалось.
       -- Не надо!! – заголосила она. – У меня маленький ребёнок. На её глазах выступили слёзы. «Я вас очень прошу, не надо!».
       Она кричала, но совершенно не узнавала свой голос, от страха он был как будто не её. Звуки, глухие и рваные, будто застревали в её горле.

       Дарья приподнялась и села на диван, прижав руки к груди. Мужики на неё навалились, но с первой попытки ничего у них не получилось. Не так-то просто овладеть женщиной, даже двум здоровым мужикам, если она будет отчаянно сопротивляться. Дарья кусалась, царапалась и била их ногами.
   
       Один удар коленом пришёлся Сохатому между ног. Он дико взвыл от боли и наотмашь ударил её по лицу.
       -- Сука! Без наследства хочешь оставить. Итит твою мать! -- грязно выругался он и пригрозил. -- Ещё раз так сделаешь,
на куски порежу.
       То, что эта угроза  не пустая, она поняла, когда увидела большущий нож в руках Баклана.

       А когда Дарья закричала, Сохатый засунул ей в рот свой носовой платок.
Баклану пришлось срезать бретельки, чтобы стащить с неё ночнушку. Лифчик снялся просто, а вот с трусиками пришлось повозиться. Она так энергично двигала бёдрами, что у Баклана ничего не получалось. Он снова достал нож и разрезал
её трусики на два куска.
       Но даже после этого он не смог в неё войти, хотя руки ей крепко зажал Сохатый.
               
                Глава 3.

       Только сейчас, глядя на блестевший в темноте нож в руках Баклана, Дарья почувствовала весь ужас своего положения.
«Может быть это последние мгновения моей жизни», -- пронеслось у неё в голове.
       По телу пробежала судорога. Грудь сдавило, словно кто-то навалил на неё огромный тяжёлый камень. Ужас парализовал её.
Она замерла. Мышцы напряглись, но не двигались. Дарья не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, будто одеревенела.
У неё началось онемение рук.
       И только после этого Баклан смог осуществить свою гнусную цель.
    
       В этот момент она чувствовала себя как бы оторванной от своего тела,
Дарья не ощущала его, что позволяло ей как бы дистанцироваться от испытываемых ею боли и страха.
   
       Впрочем, особой боли, к её удивлению, не было. Сработал так называемый "генитальный ответ"
    (увлажнение промежности и другие признаки возбуждения у женщин, которые подверглись насилию).
Что совершенно не соответствует тому, что чувствует в этот момент пострадавшая; никакого влечения к насильнику
она на самом деле не испытывает.
       Насильники часто используют этот факт как аргумент в свою пользу, говорят, что «она хотела», а не знающие об этом пострадавшие перестают верить собственному телу и ощущениям.
       Частенько даже суды не верят в то, что изнасилование произошло, если жертва не сопротивлялась. Известны случаи,
когда суды оправдывали мужчин,обвиненных в изнасиловании только потому, что пострадавшие не кричали.
       Однако в реальности все не так просто – в случае попытки изнасилования многие женщины испытывают непроизвольный мышечный паралич, и в этом случае они физически не способны защищаться…


               
                Глава 4.
   
    
        После того как всё закончилось мужики, заглянув в холодильник, нашли там две бутылочки пива и с ходу опорожнили одну из них. После чего вытащили у неё изо рта платок.
       -- Будешь вякать, -- пригрозил Сохатый, -- задраю сифон.
       Слёзы текли по её лицу, лоб был мокрый от пота. На неё было жалко смотреть. Она дрожала, прикрыв руками грудь,
и всё никак не могла успокоить дыхание...
   
       -- Хоть бы резинки одели, -- вдруг ни с того, ни с сего сорвалось у неё с языка.

       -- Ещё чего! – огрызнулся Баклан.
       -- Извините, не запаслись, -- прохрипел Сохатый.
       -- В холодильнике у меня лежат, -- подсказала она.
       -- Чего ж раньше-то не сказала, -- упрекнул её Баклан.
       -- У нас на зоне баб нет, нам это до фени. Мы чистые. А вот, если ты нас наградишь, распишем под хохлому, -- пригрозил Сохатый и провёл пальцем по своему горлу.
       -- Что вы, что вы! -- испуганно запричитала Дарья. – У меня постоянный мужчина, я замужем.
       -- А ксива имеется?
       -- Паспорт в сумочке, на столе.
Баклан подошёл к столу, посвятил фонариком, нашёл сумочку, достал оттуда паспорт, раскрыл и прочитал.
       -- Действительно, -- сказал он. – Лялька замужем, Звать Дарья, 26 лет.
И ребёнок действительно есть, сын восьми лет.
       -- Ничего себе маленький ребёнок, -- возмутился Сохатый. – Уже в школу ходит… Двадцать шесть – самый смак!
            (сжал он свои кулаки)
       Половозрелая сучка. Только успевай в топку подкидывать...
       Они подошли к холодильнику, достали оттуда вторую бутылочку пива и наполнив стаканы продолжили банкет.
       -- Моё любимое Невское, -- сказал Баклан, жалко рыбки нет.
       -- Тебе ещё и рыбку подавай — рожа то не треснет, -- бросил Сохатый…

       -- А вы по какой статье сидели? – набравшись храбрости полюбопытствовала Дарья.
       -- А тебе чего? – спросил Баклан.
       -- Так интересно.
       -- 117-ая, часть вторая, -- ответил Сохатый.
       -- Это за что? – снова спросила Дарья.
       -- Изнасилование, совершённое группой лиц. До пятнадцати лет или вышка.
У меня это уже третья ходка, а у Баклана вторая. Так что нам терять нечего, сучка. Заруби это себе на носу.

      «Если радость на всех одна, на всех и печаль одна», -- затянул Баклан.
       -- Что это тебя на лирику понесло, -- прервал его Сохатый. «Ты лучше скажи, что с бабой будем делать?».
Баклан молча воткнул нож лезвием в пол.
       -- У нас нет выхода, придётся пустить её в расход, -- продолжал Сохатый.--Ты меня знаешь. Я свидетелей не оставляю.
Всё равно она нас заложит. А снова возвращаться на зону я не хочу.
       -- Лялька не видела наших лиц, -- пытался возразить Баклан. – Может не стоит идти на мокруху?
   
       Когда до неё дошёл смысл того, о чём они говорят, что-то взорвалось внутри неё. Она забилась в истерике.
Дарья упала перед ними на колени.
       -- Я вас умоляю, не убивайте!! -- слёзы ручьями лились из её глаз. -- Мне ещё сына надо на ноги поставить,
ревела она как белуга.
       «Я ничего не скажу: я вам обещаю, честное слово. Клянусь самым дорогим, что у меня есть — жизнью своего ребёнка».

       -- Сохатый, ты что решил? – спросил напарник.
       -- Сделаем так. Если Лялька тебя устроит, как раскладуха, возьмём её с собой. Нам заложник не помешает. 
А если нет, кончим её здесь. Ты мне скажи, ты же с ней был. Как она тебе? Понравилось или нет.
       -- Да не особо, -- недовольно буркнул Баклан. – Кончил без удовольствия. Лежит как бревно, ни тебе женственности,
ни страсти. И холодная как лягушка.
Синдром замужних женщин. У них секс давно уже стал привычкой. Одни и те же движения, доведённые до автоматизма.
Им самим-то уже, наверное, тошно от всего этого. Как говорила моя супруга, которую я задушил в ванной,
при упоминании о сексе она испытывает только досаду, что я её отвлёк от приготовления еды и стирки белья.
    
       -- А помнишь, -- спросил Сохатый, -- ещё до зоны мы сняли девочку в кабаке рыженькую такую с косичками,
как же её бишь?
       -- Люська, -- подсказал Баклан.   
       -- Вот-вот, совершенно верно, Люська, -- щёлкнул пальцами Сохатый. -- Вот это была мастерица! Наизусть знала всю Камасутру, шалава! А минет как делала!
           (причмокнул губами сохатый)
 Das ist fantastisch!  (Это фантастика. нем)

       -- Да Люська была супер! Потому-то и выбилась в люди. Стала валютной путаной. А эта ей и в подмётки не годится. Бычкососка (махнул рукой Баклан). Кончай её, братела.

                Глава 5.


     Судороги у неё вмиг перешли в конвульсии. Сердце молотом стучало в груди. Кровь хлынула к лицу. Голова закружилась.
     -- Пощадите!! – с иссохшим ртом, заломив руки, истошно закричала Дарья. -- Я вас умоляю: пощадите! Я всё сделаю,
что вы хотите. Я буду стараться.
     -- Да она сейчас наобещает с три короба, -- бросил Баклан.
     -- Вы не подумайте, что я такая уж неумеха. Я тоже кое-что знаю.
В юности я все позы из Камасутры зарисовывала себе в тетрадку. Так что имею представление.
     -- Что ж ты молчала? Это меняет дело. Как думаешь, Баклан, дать ей последний шанс?
     -- Я сильно сомневаюсь, но давай попробуем. С такими-то сиськами, мне кажется, она ещё способна на последний выстрел.
     -- Я вас умоляю! – обливалась слезами Дарья.
   
     -- Кончай базар, -- прохрипел Сохатый и стукнул кулаком по столу.
Она вмиг замолкла.
     «Придётся тебе отдуплиться по полной», -- показав неприличный жест, добавил Сохатый.
     -- Я согласна, я согласна, -- забормотала Дарья. – Я буду стараться.
     -- Попробуй только сачкануть, -- пригрозил ей Баклан. – Это тебе не с мужем.
У нас порожняк не прокатит. Сразу пустим в расход.
     Баклан согласно махнул рукой.
 
     -– Устроим ей маленький кастинг. «Можешь повторить Кама-Сутру?», -- спросил её Сохатый.
     -- Ништяк, -- дрожащим голосом, захлёбываясь от волнения, обронила она и испуганно кивнула головой.
     -- Только запомни, Лялька: малейший прокол, шаг вправо, шаг влево – тебе кирдык.
     -- Ништяк, полный ништяк, -- ещё сильнее закивала она.
   
     -- Ну что ж, сейчас мы это и проверим, -- подвёл черту Сохатый. -- Кудахтать-то любой горазд. Начнём, пожалуй,
     со "стеснительной пастушки".
     -- Знаю, знаю, -- затараторила Дарья. -- Такая нежная пастораль. Очень хорошо для разогрева. Не видишь глаз партнёра — можешь предаваться безумным фантазиям и думать о сокровенном. Она старалась с ними заговорить, чтобы наладить контакт. Это была её последняя зацепка как-то на них повлиять.


     Дарья притронулась рукой к правому глазу.
     -– Боже мой, похоже у меня будет бланш.
     -- Сама виновата, -- парировал Сохатый. – Не надо было ноги распускать.

     Сохатый положил подельника спиной на диван и жестом пригласил Дарью.
Она села на Баклана сверху, встав на коленки, спиной к нему и выполнила всё, что от неё требовалось.

   

     -- Для начала неплохо, -- подытожил Сохатый, когда закончилась эта мизансцена. -- Теперь сделаем "цаплю",
стоя на одной ноге. И он зацокал языком.
     Баклан подошёл к ней, Дарья закинула ногу на его плечо.
     -- Любимая поза балерин, -- добавила она. -- Прекрасная растяжка для экзерсиса.


   
     -- А теперь "полетаем бабочкой", -- предложил Сохатый.
     -- Эта поза, просто улёт, -- облегчённо вздохнула Дарья. – Полная расслабуха.
     «Давайте на столе, там нам будет удобнее», -- предложила она. Взяв Баклана за руку, она повела его к рабочему месту.

 
   
     -- Ну что, для разминки неплохо, -- подвёл итоги Сохатый. 
Ну а теперь основная поза (зарычал он), "крадущийся тигр".

     -- Я немного забыла, -- почесав лоб, призналась Дарья.
     -- Ну это как пастушка, только на краю дивана, -- подсказал Сохатый. – Первое штрафное очко.
     -- Да-да, конечно, конечно, вспомнила, -- развела руками Дарья.
Баклан устроился на краю, она примостилась на нём сверху. 
     -- Ну-ка, как рычит тигр? -- спросил Сохатый.
Дарья, оскалив рот, издала угрожающий рык.   

   
     Луна выглянула из-за туч и своим бледным светом озарила веранду. Стали видны картинки и гитара, висевшая на стене. Теперь уже не только контуры, но и сами люди были достаточно хорошо различимы. Во всяком случае, если присмотреться,
 можно было заметить, как  раскраснелось её лицо, как горят от возбуждения её глаза.
    
     -- Ну, а сейчас "соблазнение", -- объявил Сохатый.
     -- О, это я помню, -- сказала она. Миссионерская поза с согнутыми коленками.
     -- Совершенно верно, -- кивнул головой Сохатый. – Приятно иметь дело с продвинутыми людьми.
     -- Я раньше, когда не знала этой позы, подушечку под крестец подкладывала.
Муж всё время ругал.
     -- Хватит болтать, -- оборвал её Баклан...

    

     -- Ну и, в заключение, моя любимая "улитка", -- закачал головой Сохатый. – Не поза, а просто сказка.
     -- Я тоже её люблю, -- согласилась Дарья. -- Какое блаженство, когда он полностью входит в тебя.
     Баклан положил её пятки на плечи и приступил к своей миссии. При этом он набрал такой темп, что его голова просто замелькала над диваном.
     -- Обороты-то сбавь, -- подсказал ему Сохатый. – Не забывай, ты Баклан, а не дятел.
 
     Наконец Баклан тяжело задышал и откинулся на диван рядом со своей партнёршей. Гортань у него ходила взад-вперёд,
он задыхался и буквально глотал куски воздуха. Запыхавшийся кавалер сунул руку за диван и неожиданно достал оттуда два полотенца.
     -- Как удачно, -- произнёс он.
Одно полотенце Баклан оставил себе, другое передал Дарье.



     -- Ну что, Лялька, -- обратился к ней Сохатый. -- С Камасутрой ты справилась. Ставим тебе зачёт. А сейчас сделаем небольшой перекур. Можешь пока одеться. Он кинул ей ночнушку. Она, завязав бретельки, надела её на себя. Баклан тоже нацепил на себя трусы и майку.

     -- Курить-то есть что? – спросил Баклан.
     -- Беломор от мужа остался.
     -- Годится, -- сказал Сохатый.
     Она взяла с подоконника пачку папирос и спички и передала им.
Баклан закурил.
     -- Воспитанные люди между прочим  спрашивают разрешение, -- сделал ему замечание Сохатый.
     -- Ничего страшного, -- сказала Дарья. – Курите на здоровье.
     -- А что это у тебя гитара на стене висит, -- увидев музыкальный инструмент, спросил её Баклан. -- Ты что играешь?
     -- Да так немного, аккорды перебираю.
     -- Слушай, сбацай нам какую-нибудь песенку, душа просит.
     -- А что вы хотите? – спросила Дарья и сняла гитару со стены.
     -- Знаешь эту, как её «По тундре, по железной дороге».
     -- Ещё бы. У нас в детстве во дворе её мальчишки пели с утра и до вечера. Она сделала перебор. А потом, ударив по струнам, запела.
«Ночные визитёры» стали ей подпевать.       


     «Это было весною, зеленеющим маем,
      Когда тундра проснулась, развернулась ковром.
      Мы бежали с тобою, завалив вертухая,
      Мы рванули из зоны - покати нас шаром.
      По тундре, по железной дороге,
      Где мчится поезд "Воркута-Ленинград".

      Лебединые стаи нам навстречу летели,
      Нам на юг, им на север - каждый хочет в свой дом.
      Эта тундра без края, эти редкие ели,
      Этот день бесконечный - ног не чуя, бредем.

      По тундре, по железной дороге,
      Где мчится поезд "Воркута-Ленинград".

      Дождик капал на рыло и на дуло нагана,
      Лай овчарок все ближе, автоматы стучат.
      Я тебя не увижу, моя родная мама,
      ВОХРа нас окружила, "Руки в гору!" - кричат.
      По тундре, по железной дороге,
      Где мчится поезд "Воркута-Ленинград"».
    (https://www.youtube.com/watch?v=d5pj1KVZ0pQ)

               

                Глава 6.
    

     -- Ну как? -- после некоторого молчания спросил Сохатый своего братана. – Есть прогресс?
     -- Конечно, не сравнить с тем, что было в первый раз, -- отрапортовался Баклан.
     -– Но, к сожалению, у неё не было ни одного оргазма.
     -- В последний раз одной секундочки не хватило, -- жалостливо оправдывалась Дарья.
     -- Да может она фригидная, -- заметил Сохатый.
     -- Знаете, мне даже обидно такое слышать. Никакая я не фригидная. У меня   натуральный оргазм. Не верите, можете у мужа спросить.
     -- Ага, как же, разбежались, -- буркнул Баклан.
     -- Ладно поверим, -- добавил Сохатый. -- Не будем же мы мужика среди ночи будить.

     -- Ну и в какой же позе это у вас происходит? – полюбопытствовал Баклан.
     -- Поза самая простая, черепашки ниндзя.
     -- Что-то мудрёное, -- усомнился Баклан.
     -- Ничего мудрёного, самая обыкновенная. Поза стирающей прачки.

 
   
 
     -- Ну что, отдохнул, биндюжник, восстановился? – через некоторое время спросил Сохатый. – Готов к новым трудовым свершениям?
Баклан закивал головой.
     -- Ну тогда ребятки приступим. Черепашки, так черепашки. Заодно проверим, правду Лялька говорит или гонит пургу.
     Дарья, скинув ночнушку, залезла на диван и встала на четвереньки. Баклан пристроился сзади.
И закачались стены и потолок.

     Капельки пота стекали со лба Баклана. Лицо побагровело. Он дышал автоматными очередями и сильно сопел.
Она слегка подмахивала ему, но делала это осторожно, чтобы не перевозбудить партнёра. Дарья часто дышала по-собачьи, открыв рот и высунув язык. При этом её груди раскачивались и шлёпались друг о друга, как хорошо накаченные футбольные мячи.
     -- Жёстче, ещё жёстче, -- требовала она.
А потом словно с цепи сорвалась.
     -- Представь себе, что я дешёвая потаскушка, которую тебе совершенно не жалко. У тебя столько лишних движений, прямо, как у моего мужа.
     И всё равно, что бы он не делал, ей всё чего-то не хватало.
     -- Шлёпни меня по заднице, -- попросила она. – Сильнее, ещё сильней.
     А потом у неё появилась ещё одна странная просьба.
     -- Обзывай меня нехорошими словами, поругай меня.
     -- Дрянь, шлюха, гулящая, распутница! -- кричал он. – Подстилка дешёвая, сучка драная, блять!

     -- Не останавливайся! Только не останавливайся! -- сбивчивым голосом, с придыханием умоляла Дарья.   
     Вдруг она замерла и, широко раскрыв рот, закатила глаза.
Баклан на секунду остановился, чтоб вытереть пот, который стекая со лба, щипал ему глаза.
     -- Я же просила не останавливаться, -- гневно выкрикнула она. – По башке хочешь получить!
     Сохатый расхохотался.
     -- А знаешь, братела, здесь я целиком на стороне женщины. Это как раз тот случай, когда Лялька права…
     Вскоре у неё задёргались ляжки, словно через них прошёл электрический ток. Она вскрикнула и застыла,
а затем замерла будто окаменела. Только частое дыхание выдавало в ней живое существо.
    
     … Спустя минуту Баклан и Дарья сидели на диване и пыхтели как два паровоза. Они всё никак не могли перевести дух.
     -- У меня такое странное чувство, -- сказала она, – будто мы с вами уже были в близких отношениях.
     -- Ничего удивительного, -- ответил Баклан. – Я до отсидки жил в вашем городе. Может где-то и пересеклись по молодости.
     -- Если у кого есть сомнения, что я кончила, попрошу взглянуть на зрачки, -- предложила Дарья, -- они должны быть расширены.

     Сохатый посвятил фонариком ей в лицо и убедился, что она говорит правду.
     -- А сердце как молотит, -- не унималась Дарья. – Аж в мозгу отдаёт.
 Не верите — можете убедиться.
     Она взяла руку Сохатого и прижала его ладонь к своей груди. Это был убедительный аргумент...
    
     -- Какие у вас сильные пальцы, -- изумилась Дарья.
     «А почему вы не участвуете в сабантуе?», – спросила она его.
     -- Мой братела сильно ревнив, -- ответил Сохатый.
     -- Я не ревнив, -- буркнул Баклан. – Я брезглив.
   
     -- Ну что, -- подвёл итог Сохатый. – Можно сказать, экзамен на женскую состоятельность ты также сдала успешно.
     -- Слава тебе, господи, -- ответила она и перекрестилась.
   
     Баклан вытер пот со лба и выдохнул: «Фу! Как же нелегко удовлетворить женщину».
     -- Ничего подобного, -- возразила Дарья. – При нормальной прелюдии, всё было бы очень быстро.
У меня прошлым летом на юге был роман с одним лётчиком. Так что я знаю, что говорю.
     — А с мужем что не так? – спросил Баклан.
     -- Муж у меня солдафон и эгоист. Думает только о себе. Ему лишь бы получить своё и на боковую. А то, что я потом заснуть не могу, его это не волнует.
И вообще, ребята вы нормальные. Зачем только меня насиловали, до смерти перепугали. Я чуть не обмочилась. Попросили бы по-хорошему.
     -- И что дала бы? – сердито спросил Баклан.
     -- А почему бы и нет (развела она руками). Если деваться некуда.

      
                Глава 7.


     -- Ну что, оставим бабу, пусть живёт, -- сказал Сохатый.
     -- Не торопись, она ещё не показала главного в сексе.
     -- Что ещё за главное? -- спросила несчастная женщина.
     -- Главное в сексе – это минет, -- ответил Баклан. – Вот сможет сделать
как Люська, -- das ist fantastisch! -- тогда другое дело.
     -- Тоже мне сравнил, -- заступился за Дарью Сохатый. -- Люська всё же профессионал, а она простая домохозяйка,
обычная замужняя женщина.
     -- Домохозяйки тоже бывают разные, как и замужние, -- заявила наша героиня.  -- Я надеюсь, это будет последнее испытание.
     -- Зуб даю, -- заверил Сохатый. – Век воли не видать.

     -- К вашему сведению, мальчики, нормальные женщины делают это только тогда, когда они с мужчиной в близких, доверительных отношениях, -- сказала Дарья.
     -- Но мы с вами тоже вроде бы уже не чужие, -- заметил Баклан.
     -- Не путайте секс и любовь. Это совсем разные вещи. Ладно, пусть будет по-вашему, -- вздохнула она. -- У меня,
как говорится, выбора нет. Только давайте сначала определимся. Какой минет будем делать?
     -- Я даже не в курсе, замялся Баклан, а что они какие-то разные?
     -- Конечно. Есть минет классический, есть семейный, есть глубокое горло, есть бархатный, по классификации путан.


     -- Ничего себе. Я даже и не знал, -- удивился Баклан. -- А какой из них самый лучший?
     -- Самый лучший не знаю, а вот самый дорогой у путан – это королевский минет. Мужики извиваются от удовольствия,
их глаза вылезают из орбит.
     -- Ну, конечно же, хочу королевский, -- заявил Баклан.

     Дарья решила не откладывать дело в долгий ящик, она подошла к Баклану и, встав на коленки, приступила к своим обязанностям.
     Со стороны их можно было принять, за монументальную античную скульптурную группу, лишь её дёргающая головка выдавала в них живых людей. Вскоре веранду заполнили чмокающие звуки и тихий мужской стон.
     Постепенно стон становился всё громче и громче и, наконец, перешёл в протяжное завывание.
Голова Баклана склонилась на бок. Взгляд принял безумное выражение.

     Сладостное напряжение сковало всё его тело. В полном изнеможении, уцепившись что есть мочи за край дивана,
чуть не сломав свои пальцы, он сдерживал себя из последних сил. Казалось, ещё мгновение -- и его тело просто разорвётся на мелкие кусочки от чудовищного нечеловеческого напряжения.

     -- Ты мне раньше никогда так не делала!! -- задыхаясь, выкрикнул Баклан.       
               
                (немая сцена в духе "Ревизора")

      -- Фенита ля комедия! -- изрёк Сохатый и снял маску.

     На веранде было уже достаточно светло. Фонарь у калитки горел в полную силу. В Сохатом Дарья узнала Пашкиного приятеля, студента театрального института, баламута и прикольщика, Никиту.
     -- Ноги, ноги несите мою жопу, -- произнёс Никита и выскочил из дома. «Семейные разборки -- это не для меня».
     Вскоре раздался звук хлопнувшей вдалеке калитки. Никита направился к железнодорожной платформе. Он как раз успевал на первую электричку в город.

               
                Глава 8.

      Дарья встала с колен и включила большой свет. Подошла к Баклану, сорвала с него бейсболку и маску, сдёрнула шарфик
на шее. Она не могла поверить своим глазам.
     Перед ней стоял ей супруг Паша.
 
     Разгневанная женщина наградила его звонкой затрещиной – изо рта у него вылетела капа. Такую резинку боксёры вставляют в рот перед поединком.
     -- Так вот почему я не узнала твой голос, -- выкрикнула Дарья. -- Да ещё кадык шарфом перевязал, чтобы изменить тембр.
     «Подлец, негодяй, подонок! – кричала она. -- Как ты мог на такое пойти!
Это ж надо до такого додуматься: изнасиловать собственную жену. Сволочь ты этакая! Уголовник. Зона по тебе плачет».
     Дарья отвесила ему ещё пару увесистых оплеух.
     -- Так унизить женщину! Так растоптать моё человеческое достоинство!
Она рухнула на диван и заплакала.
     -- Ничего святого у тебя нет. Скотина! Шут гороховый! Её плечи беспомощно вздрагивали, вид у неё был измученный
и несчастный.
     Паша подошёл к ней и попытался обнять и успокоить. Но она оттолкнула его.
     -- Убери свои культяпки! – закричала Дарья. – Не прикасайся ко мне!
     Она, накинула на себя ночнушку. Он одел рубашку, галстук и брюки.

     Какое-то время Дарья молчала, словно переваривая случившееся.
Затем не выдержала и продолжила выяснять отношения.
     -- Скажи на милость, зачем ты изрезал мои трусики от чешского гарнитура? Я за ним между прочим  два часа в очереди отстояла в «гостинке». Неужели так трудно было снять! Что тебе мешало? Руки-то мои Никита держал.
     –- У меня почему-то не получалось, -- виновато пожав плечами, признался Паша.
     -- И ничего у тебя не получается, потому что руки у тебя из жопы растут, -- вскипела супруга. -- Трусы с жены снять не можешь! Пора бы уже за столько лет научиться.
     Вот будешь теперь мне новые покупать…

   
      -- Да, мужики теперь пошли не те,-- глубоко вздохнула она. -- Вот раньше гусары в номерах снимали с девиц панталоны ровно за три секунды. И это без помощи рук, одним ртом.
     Как же она его поласкала, как поласкала. А под конец всё же поинтересовалась, зачем он устроил весь этот балаган.

     -- Ты же сама просила, -- робко, словно в оправдание, пролепетал Паша, – ощутить нашу близость по-новому.
     -- Так ты что это всё сделал ради меня?
     -- Да, -- ответил он и закивал головой.
     Паша надел пиджак, поправил галстук и направился к выходу.
     -- Тебе на работу? – спросила Дарья.
     -- У меня сегодня выходной, -- ответил он.

     Супруга подошла к нему, повязала ему на шею злополучный шарфик и пристально посмотрела в глаза.
И хотя она ещё не отошла от случившегося, и её лицо ещё горело огнём, и фиолетовый бланш ярко красовался под глазом,
она поймала себя на том, что не хочет, чтобы он сейчас уходил. Ей стало страшно оставаться одной в этом огромном пустом доме.

     -- А может сегодня проведём этот день вместе, -- опустив голову, тихо спросила она.
     Он застыл на месте, боясь сделать лишнее движение, сказать неосторожное слово...
     Дарья хотела, но так и не решилась ему открыть то, в чём боялась признаться даже себе. Сегодня она впервые за последние годы вновь почувствовала и ощутила себя женщиной.

   
 08.2018г. СПб.                А. Загульный.


  На моей авторской страничке можно посмотреть иллюстрации к рассказу.


Рецензии